Добро пожаловать в Минакс, господа

— Наконец-то мы встретились, — вместо приветствия отозвался альфа, привставая из-за большого стола и протягивая руку для рукопожатия. Бриар, натянув дежурную улыбку, согласно кивнул и пожал протянутую ладонь. Он не желал появляться на территории Корвуса, но был вынужден. Реми сидел во главе стола в своем конференц-зале, окруженный несколькими адвокатами с обеих сторон. Юристы прибыли раньше глав и улаживали последние тонкости, детали договора. Спустя тридцать минут альфы поставили свои подписи в контракте и еще раз пожали друг другу руки. — Я смогу получить услуги фотографа уже в понедельник? — уточнил Ламбер. — К сожалению, не раньше среды, — альфа уничтожающе улыбнулся. — У моего супруга через день должна начаться течка, — Бриар картинно вздохнул. — Придется подождать, пока она не закончится. Пришло время задуматься о наследнике. — Тогда в среду, — слегка кивнул Реми, из последних сил стараясь сохранить фальшивую улыбку на лице и не скрежетать зубами. Скулы альфы свело судорогой, намертво прибив учтивое выражение к лицу. Улыбнувшись еще шире, Вебер щелкнул пальцами, показывая адвокатам, что «его сторона» закончила и они уходят. Вслед за ним поднялось два юриста и, откланявшись, проследовали за своим боссом. Стоило двери закрыться, как Реми скрипнул зубами и с грохотом опустил кулак на стол. Адвокаты вздрогнули, подпрыгнули и, похватав папки, быстро выскользнули из кабинета своего начальника. В спину им ударила волна животной ярости, разом затопившая кабинет. Секретарь у дверей конференц-зала застыл, так и не решившись войти, инстинктивно отшатнувшись. — Не советую, — на ходу бросил ему один из уносящих ноги адвокатов Ламбера. «Дела подождут», — решил секретарь, чувствуя, что глава Корвуса не просто раздражен, он в бешенстве. Запах слепой ярости расползался по стенам и, казалось, его можно даже увидеть. Скоро все сотрудники содрогнутся, ощутив эти эманации силы. Его босс сейчас в таком состоянии, что беспокоить его себе дороже. Можно не сносить головы.

***

Реми даже не обратил внимания, что остался один. Его глаза затянуло слепой яростью. Течка?! Ребенок?! Его омега! Не может! Рожать! Детей! Ни-ко-му! Только ЕМУ! Сознание выкручивалось, изламывалось, разбуженное внутренним зверем. Оно требовало расправы! Альфа внутри больше не мог мириться с тем, что его омега находится рядом с другим. В стену полетел стакан. Звон стекла не возымел должного эффекта. Поэтому следом отправился еще один снаряд, а затем и графин, который, разбившись тяжелыми осколками, упал на пол и немного остудил жар, охвативший все тело. На стене красовалось некрасивое мокрое пятно. Глубоко вдыхая и выдыхая, Реми успокаивал зверя в себе, возвращая холодность мыслям. — Тише, Реми, тише, — прошептал альфа, успокаиваясь. Ему нужно пережить это. Еще одну течку Тимура, еще один день без него. Наглая рожа Вебера возникла перед глазами, и альфа едва удержался от желания разворотить тяжелый дубовый стол, так захотелось разбить это самодовольное лицо, стереть эту въедливую ухмылку. Скрипнув зубами, выпустив сквозь них воздух и досчитав до десяти, Реми разжал кулаки и поправил ладонью растрепавшиеся волосы. Он справится. Еще немного. Самую малость. Каких-то два месяца и омега будет в его доме, а Бриар… «очень надеюсь, издохнет», — закончил мысль глава Корвуса. Взгляд нащупал папку с бумагами и, подхватив ее, Ламбер отправился в свой кабинет. Следовало приступать к следующему пункту его плана. — Шин? — отозвался Реми, постукивая ручкой по бумагам. Нетерпение и злость все еще лезли из альфы, но мужчина старательно прилагал усилия, сдерживая зверя. — Вы слышали, что Бриар захотел от Тимура ребенка?! — грубее, чем хотелось, отозвался глава Корвуса. — Делайте что хотите, я покрою любые расходы, но мой мальчик не должен забеременеть! — Ламбер, сука, — цедил Бриар, усаживаясь на пассажирское сиденье своего автомобиля. — Ты видел его масляный взгляд?! — прорычал альфа, повернувшись к Тилли, который протянул ему пачку сигарет, предлагая угоститься. — Ему просто нравится чувствовать, что он тебя сумел зацепить, — прихватив губами сигарету, адвокат вытянул одну и убрал пачку в карман. Стекло со стороны Вебера опустилось, впуская в салон холодный воздух. «Канун Нового года», — как-то некстати подумал Тилли, тоже опуская окно. — Ты купил своему супругу подарок? — выпустив в окно сизый дым, адвокат глянул на Вебера. — Не успел, — отмахнулся от Тилли альфа. — И вообще, я планирую провести этот Новый год в постели, — он улыбнулся одной из своих самых гадких улыбок и глубоко затянулся, — жестко трахая моего текущего омегу.

***

Тимур сидел в комнате как на привязи. Смотрел на белый снег за зарешеченным окном, на пространство перед домом Бриара, превратившееся в белую пустошь. Каждый день приходил неизменный Дитрих, идеально собранный, начищенный, вышколенный, только теперь его лицо украшали фиолетово-желтые синяки, портя идеально прилизанный вид альфы. Он заламывал сопротивляющегося Тимура и вкалывал ему наркотик, отправляя в очередной кошмар. Как Тимур ни умолял, его никто не слушал, единственное, что его радовало, если такое слово вообще применимо к его ситуации, это то, что тело хоть и ломало от наркотика, но это было терпимо. Вероятно, Шин не солгал, и зависимость не развивается дальше, застыв на одном уровне, хотя сумасшествие ему вскоре обеспечено. Его реальность искривляется под столькими углами, что уже и не разобрать, где явь, а где порожденный разумом кошмар. Хотя все его существование сейчас сплошной кошмар. Как и предполагалось, течка началась по расписанию. Тимур выгибался на кровати так, как могут, наверное, разве что психопаты или одержимые. В этот раз стало хуже. Омега не знал, что с ним происходит, почему все катится в бездну, почему течка становится невыносимой. Почему его тело воет от разрывающих сосуды феромонов? Почему присутствие Вебера не успокаивает, а убивает его? Разве в течку не должно быть иначе? Он должен принимать любого альфу (подчеркнуть и выделить именно «любого»), так Тимур думал раньше. Но на деле, именно с ним, с его «исключительной» инвалидностью все оказалось по-другому. Вот и сейчас, стоило Веберу подойти к метавшемуся в агонии парню, как Тимура замутило с такой силой, что он застонал, скрючившись. Бриар смотрел на омегу темными горящими глазами, пожирая его и втягивая как можно чаще сладкий притягательный аромат. По телу альфы уже прокатывались волны нетерпения, он хищником приближался к жертве, которая даже глаз не могла разлепить, мучаясь от возбуждения. Перетянутый ремешками член нелепо подрагивал, пытаясь встать на полную силу, но не имея такой возможности. Тимур уже искусал все губы, яички замял едва ли не до синяков, но ввинчивающаяся в пах боль продолжала пытать его нервные окончания. Кровать прогнулась под тяжелым телом Бриара, альфа навис над Тимуром, поставив руки по обе стороны от парня, угрожая обрушиться в любой момент и похоронить под собой истощенное кошмарами тело. Омега распахнул глаза и, встретившись с одуревшим от похоти взглядом альфы, вздрогнул, вновь изогнулся дугой и судорожно втянул носом воздух. Запаха он не чувствовал, но инстинкты взбунтовались, рецепторы прижгло, словно огнем, и Тимур почувствовал на языке желчь. А в следующую секунду его развернуло, бросило к краю кровати и, свесив голову, парня вырвало. Вебер на мгновение даже «протрезвел», округлив глаза и поморщившись. Запах желчи ударил в лицо Веберу, а твердая рука Тимура оттолкнула самца в грудь. — Уйди, альфа, — простонал Тимур, вытирая губы тыльной стороной ладони, отползая. Тело не слушалось, его раздирало желание получить член и отвращение к запаху Вебера. Тимур не понимал, что с ним происходит, сознание словно взбесилось. Он не чувствовал запаха Бриара, но почему же ему кажется, что от альфы смердит. Причем до тошноты, до отвращения. Он сходит с ума. Из горла вырвалось угрожающее рычание, взгляд альфы вспыхнул гневом. — Ах ты, тварь, — прорычал альфа, разворачивая к себе омегу лицом. Но Тимур, вновь извернувшись, вырвал и прикрыл рот ладонью. — Боги, что за… запах… ххнг… Как же… ты воняешь… Бриар, услышав это, окончательно озверел. Голова Тимура мотнулась в сторону от сильной пощечины. Омега сплюнул кровь и посмотрел на альфу полными ненависти глазами. Если бы Тимура не выкручивало, не било в конвульсиях, он бы попытался ответить альфе, а так, упав на кровать, тело вновь пробила волна течки, и он выгнулся дугой. Альфа схватил его за волосы, стащил на пол и поволок по полу к двери. Запах омеги расползался по всему дому, поэтому когда хозяин особняка явил взору слуг голого течного парня, которого продолжал тащить за волосы дальше по коридору, к лестнице, у альф загорелись голодным огнем взгляды. У лестницы Тимур наконец сумел выкрутиться из захвата, но стоило подняться на ноги под жадными похотливыми взглядами альф, как Тимур вновь ощутил приводящую в чувства тошноту. Его снова вырвало. Вебер был вне себя от ярости. — Я ж тебя удавлю, дрянь, — рычал альфа, наступая и продолжая облизывать взглядом подтянутый рельеф мышц Тимура. Как бы ни бесила Бриара эта ситуация, но у него начался гон, и с каждой минутой он усугублялся. Хотелось скрутить омегу и выебать так, чтобы он неделю не мог встать с постели. Бриар уже весь дрожал от предвкушения, представляя, как будет впиваться зубами в мягкую кожу, как будет сжимать в руках его шею, выкручивать ему суставы и кончать, кончать, кончать. — Не походи, — зашипел Тимур, чувствуя, как дерет от рвоты горло. — Рехнулся?! — рыкнул Бриар, хватая парня за руку выше локтя. — Ты мой, — оскалился альфа. — Даже если тебе это и не нравится, — рыкнул он в самое ухо, больно прикусив ушную раковину. Быстрыми шагами Вебер преодолел лестницу, таща за собой Тимура. Распахнув дверь то ли «пыточной», то ли «спальни», альфа впихнул туда омегу. Взгляд ощупывал слегка сгорбленную спину, округлые ягодицы, смазку, размазанную между бедрами, гипс на сломанной щиколотке, все было нереально возбуждающим. Альфа рыкнул и набросился на парня, привалив его к полу своим весом, и принялся вылизывать и кусать его уши, шею, плечи. Потом, оторвавшись, словно зверь, учуявший тревожащий его аромат в лесу, повернул голову в сторону. В пол были монтированы крепежи для рук. Альфа метнулся к ним, подтаскивая сопротивляющегося Тимура. Несколько пощечин остудили его пыл, но лицо окрасилось кровью из носа и разбитой губы. Тимур дернулся, чувствуя, что сейчас снова выблюет. Тут, в закрытом пространстве, запах стал более насыщенным, концентрированным, он полчищами скарабеев забирался под кожу, вышагивая по его плоти, разрывая его. Альфа рывком поставил парня на четвереньки, быстро защелкнув крепежи на одной руке (на запястье и почти у локтя), а следом и на другой. Тимуру показалось, что запах альфы стал осязаемым, еще не до конца понимая, что произошло, он вновь изрыгнул очередную порцию желчи. — Так хочешь блевать, да на здоровье! — зарычал Бриар. — Только выебать это мне тебя не помешает! Альфа придерживал свои напряженные яйца одной рукой, второй дергая Монти за волосы, он был уже на грани, еще немного и гон полностью вытеснит сознание, как и все лишнее из головы и окружающего мира.

***

Бриар Вебер стоял в своей спальне перед большим зеркалом, наблюдая, как его отражение аккуратно завязывает галстук. Ухмыльнувшись, альфа набросил на плечи пиджак и взглянул на часы. Самое время напомнить о себе Ламберу. Завтра он получит Тимура, только вот как тот работать будет, непонятно. Растянув губы в широкой едкой улыбке, альфа развернулся к выходу. На первом этаже его встретил Дитрих и подал зимнее пальто. — Дит, разберись с Тимуром и подготовь ему на завтра одежду — у парня первый рабочий день, — продолжая улыбаться, распорядился альфа. Слуга сдержанно поклонился. По Бриару и не скажешь, что он четыре дня не выходил за пределы комнаты в подвале — посвежевший, довольный. Слуга скосил взгляд на ведущую вниз лестницу, снова ему возиться с омегой, а ведь этот поганец разбил ему нос, отчего на лице альфы все еще виднелись отчетливые синяки. Открыв дверь в «спальню», где четверо суток альфа трахал своего супруга, Дитрих поморщился от встретившего его смрада. Сколько тут было намешано ароматов, он не мог точно сказать, из этой какофонии отчетливо можно было выделить лишь несколько нот. Отмахнувшись от мыслей, альфа нащупал пальцами выключатель и в подвале вспыхнул свет. Дитрих никогда не был впечатлительным, но сейчас его резко замутило. Альфа прикрыл ладонью нос и рот и отвернулся к выходу, к спасительному глотку воздуха, иначе смело мог распрощаться со своим завтраком. К такому он был просто не готов. На полу в неестественной позе лежал Тимур, словно сломанная кукла. Его лицо, перепачканное в рвоте, сперме, моче, со спутанными, слипшимися волосами было повернуто к входу, глаза были закрыты, из приоткрытого рта был высунут язык, на котором висел зажим. Шея была красной от засосов, как и плечи, на которых были еще и десятки отпечатков зубов. Вокруг шеи была намотана черная плотная лента. Тело покрывали бесконечные синяки, если судить по девайсам, что валялись недалеко, от плети и стека. Хотя Вебер мог закончить развлечение кулаками или ногами, не потрудившись приводить в чувства супруга. Задница и бедра перепачканы кровью. Ее было довольно много, словно альфа намеренно пускал парню кровь. Дитрих не представлял, что тут творилось, но омеге досталось капитально. Если раньше Бриар давил его психологически, растаптывая и размазывая по паркету, то в этот раз это были не просто забавы, это было избиение и насилие в своем чистом виде. Парень еле дышал, а ведь Дит еще и лица его толком не видел, может быть, Вебер уже мордашку супругу подправил. Дитрих бы не удивился. В отличие от многих, он знал, каким на самом деле является альфа, глава Торна. Сказать, что он жестокий, не сказать ничего. Он обходительный только со своими «ширмами», шлюшками, которых выводил в свет, остальные же его «любовники» познавали всю извращенную натуру альфы, и мало кто сумел уйти от него живым. Хотя, Дитрих готов был поклясться, что даже те, кто сумел, давно уже обзавелись табличками на кладбище. И это в лучшем случае. Вебер — сексуальный маньяк, получающий удовольствие только от насилия, и никак иначе. Сейчас, когда он видел перед собой не просто очередную игрушку хозяина, а его супруга, слуга не мог понять, что же так привлекает хозяина в этом ничтожном омеге? Он забавляется с ним, подлечивает, калечит, чтобы не сбежал, но не убивает, как остальных. — Что в тебе такого особенного? — ступил, наконец, альфа ближе, продолжая прикрывать кулаком рот. Наклонился над Тимуром, заметив прикованные руки, понял, почему тело выгнуто так неестественно. Крикнул, подзывая двух альф, что сторожат «прелесть» господина. Одному ему не справиться. Встал, отвернулся к двери и встретился с удивленными глазами охранников. Один позеленел, но твердой походкой приблизился к Дитриху, ожидая указаний. По плотно сжатым губам понял, что альфа впечатлен увиденной картиной. Второй же, завидев омегу, отвернулся и вырвал. «Надо же» — подумал Дитрих. Он ждал второго охранника, который, наконец совладав со своим желудком, вытер ладонью рот и приблизился, стараясь не думать ни о запахе, ни о виде. — Сильно же тебе досталось, — скользя взглядом по синякам, которые словно и не заканчивались, проговорил Дитрих. Он уже вымыл волосы Тимура, оттер от лица все, что было можно. И сейчас, пока парень лежал в теплой ванне, продолжал аккуратно отмывать присохшую кровь, грязь, сперму и все остальное от его тела. Было ли ему жаль? Нет. Дитрих был полностью верен Веберу и прикажи тот убить парня, сделает это незамедлительно. И именно тем способом, которым потребует его хозяин. Просто слуге все еще было странно видеть такую маниакальную привязанность к партнеру. Обычные игрушки ломались максимум через полтора месяца. А этот… Вот уже два выдержал. И видимо, Бриар не собирается парня отпускать. Даже законом с собой связал.

***

Тимур очнулся от похлопываний по щекам. В чувства его приводил Шин. Молодой человек, распахнув глаза, попытался дернуться, чтобы отстраниться от мужчины, но разглядев лицо доктора, обессилено упал на кровать. Все его тело болело от нескончаемого избиения. Тимур прикрыл лицо ладонями, отчаянно захотелось сдохнуть, но перед этим расчленить альфу и обработать негашеной известью. Бриар не дал ему ни наркотика, ни стимулятора, и он, Тимур, помнил все, пусть и не слишком отчетливо. Особенно ему запомнилась обжигающая тело боль. Удары, которые сыпались на прикованного парня отовсюду. К горлу подкатил комок из слез, захотелось разрыдаться. Завыть, жалеть себя и спрашивать безликую пустоту, «за что ему все это?!» — Я дал тебе самое сильное обезболивающее, что у меня есть. У тебя сломано несколько ребер, тугой корсет поможет с этим, но будет давить на остальные синяки. Я обработал все… — доктор замялся, подбирая слова. — Следы, — подсказал Тимур, не отрывая ладоней от лица. Хотелось спрятаться от всего мира, потеряться. — Да, следы его безумства. — Он хочет ребенка, — сорвавшимся на всхлип голосом прошептал омега, но он точно знал, Шин услышал. — Все хорошо, — попытался успокоить его доктор. — Ничего не хорошо! — вспылил Тимур. — Посмотри на меня! — он убрал руки и вперил в Шина свой полный отчаяния взгляд. — Я не хочу, Шин, — парень вцепился пальцами в пиджак альфы. — Не хочу… Он же… Я… даже не могу себя защитить… Он… Нас… — парню было стыдно за свою слабость, но самообладание трещало по швам. — Шшшшш… — Шин оглянулся на застывшего в дверях Дитриха, который не спускал взгляда с любимой игрушки хозяина. Тимур проследил взглядом за Шином и замолк, правильно расценив ситуацию. — У тебя блокаторы, ничего не бойся, — шепотом проговорил альфа, склонившись почти к самому уху парня. — Тебе завтра на работу, — подал голос Дитрих. — Что? — не поверил Тимур. — Сделай так, чтобы он завтра был на ногах, Шин. Босс не любит бесполезных людей, — бросил слуга, выходя из хозяйской спальни. Тимур внимательно посмотрел на доктора, который ловко выуживал из чемоданчика очередной инъектор. — О чем он говорит? — Ламбер подписал контракт с Вебером о получении твоих услуг как фотографа. Босс из-за этого рвет и мечет, но поделать ничего не может. Он был вынужден согласиться. Реми Ламбер крепко взял его за яйца и выторговал твои услуги. Завтра ты приступаешь. — Что? Но я не могу. Я… совсем не чувствую тела…даже не так, я чувствую лишь боль, что острыми иглами пронзает меня с завидной регулярностью. И… у меня нет техники. Вебер все изничтожил, да и стоять я не могу ровно из-за гипса. Это что, шутка такая?! Я не возьмусь за работу, если я не могу ее выполнить, — выпалил омега. — Это твой шанс вздохнуть спокойно, Тимур. Реми создаст все условия, не волнуйся. Тимур сглотнул. Он в отличие от альфы прекрасно понимал, в каком ничтожном состоянии находится. И даже подумать боялся о качестве своих работ. Реми что-то говорил об оружейной съемке, о полигоне. Безусловно, это было очень заманчиво, но… Но, с другой стороны, возможно, Шин прав, и эта работа позволит ему хотя бы на время забыть о персональном кошмаре, о Вебере. — Я смогу завтра хоть встать с постели? — тихо спросил Тимур, морщась от боли в анусе и отбитых ягодицах. — Сделаю все возможное, — улыбнулся Шин, пристраивая к плечу инъектор.

***

Увы, предстать перед Ламбером Тимур сумел только через сутки, чем привел в бешенство Вебера и расстроил главу Корвуса. Реми Ламбер не упустил возможность сжать в руке «яйца» Бриара посильнее, прикрываясь задержкой оказания услуг и размахивая перед носом альфы контрактом. Взвинченный рассерженный альфа влетел в спальню, схватил за горло супруга и, приложив его головой о спинку кровати, прорычал в лицо, сверкая яростью во взгляде: — Из-за тебя, сучонок, этот ублюдок вытряс с меня компенсацию! — Задушишь меня, и выплатишь еще одну, — едко выплюнул омега, не отводя взгляда от Бриара. Вебер зарычал, едва сдерживая себя от того, чтобы не свернуть супругу шею. Да как он смеет?! Как он смеет… А пальцы альфы уже оглаживали голую кожу парня, обводя подушечками каждый синяк, засос, укус, нос щекотал тающий запах течки, отчего по телу Бриара пробегали табуны мелких мурашек. Рука продолжала сжимать шею омеги, в то время как вторая уже добралась до бедер, скользнула к ягодицам и вцепилась в избитую по фиолетового состояния половинку. Тимур сцепил зубы, застонал, поморщился. Боль колола иголками под каждым прикосновением. — Не надо, — прошептал Тимур, не надеясь, что его услышат. Но у него, правда, не было сил, он был опустошен полностью, до самого дна темного сырого колодца. — Не буду, — неожиданно прошипел альфа в самое ухо, продолжая его облизывать. — Но ты мне отсесешь. Тимур скривился. Шин очень тщательно обработал ему все синяки и царапины, и хоть стало существенно легче, он даже смог сам доползти до туалета, тело продолжало нещадно гореть от полученной боли. Если Бриар его поимеет еще и сегодня, то всем стараниям Шина придет конец, нужно будет начинать сначала — Бриар Вебер просто не знает, что такое быть аккуратным и нежным. Тимур чувствовал язык и губы альфы на своей груди, пальцы отпустили горло, но сжали плечо, вторая рука продолжала мять ягодицу, заставляя Тимура дергано вздрагивать от боли. Почему-то так некстати вспомнились глаза Реми Ламбера — затянутые пленкой желания, потемневшие, но отчего-то такие прекрасные, притягивающие. Тимуру показалось, что он тогда даже почувствовал запах мужчины — странное ощущение просто-таки обдало волной его рецепторы. Кровать прогнулась сильнее, скрипнула, и омега распахнул на мгновение прикрытые глаза — Вебер стоял перед ним на коленях, расстегивая пояс своих брюк. Несколько быстрых движений и вставший член альфы толкается в рот Тимура. Омега уперся ладонями в бедра мужчины, чувствуя, как рука альфы намотала на себя его волосы, фиксируя и направляя. Треснувшие уголки губ, не успев зажить, обзавелись новыми ранами. Тимур терпел. Он хотел попытаться выбраться из этого дома, который покидал лишь раз, если не считать посещений больницы. Два месяца — небольшой срок, а два месяца заточения — просто огромный. Омега надеялся, что пока будет относительно свободен, сумеет найти способ сбежать от Бриара, из Минакса, с этого континента! Альфа кончил с глухим рыком, вжав омегу в свой пах и наслаждаясь спазмами горла, которое принимало семя самца. Отстранившись, Бриар глянул на своего супруга, улыбнулся и потрепал его по щеке. — Будь хорошим мальчиком, Тимуууурка, — протянул альфа. — Не разочаровывай меня. После того, как дверь закрылась, Тимур остался совершенно один в его пыточной камере, именуемой «спальней», или «покоями наслаждения». Тимур лег на бок и пожелал скорее уснуть. Завтра он посмотрит, какой виток его судьба решила совершить.

***

В 8.30 Дитрих потащил Тимура к парадной двери, Реми прислал машину за ним, и водитель уже ожидал. Собственное отражение в зеркале немного порадовало Тимура, синяков на лице почти не осталось, да и лицо Вебер практически не трогал. На руках остались еле различимые следы от браслетов, а синяки на спине и ягодицах даже поменяли цвет на более светлый. «Уж не знаю, чем меня Шин напичкал, но его чудодейственные средства помогают». И хоть каждый шаг отдавался болью, теперь она была скорее тупой и тянущей, чем острой и уничтожающей. Дитрих выдал ему костыли, на которые Тимур опирался, продвигаясь к двери. Если бы не это хитрое приспособление, то парень не знал бы, что делать — на ногу стать он еще не мог, а на одной ноге долго не попрыгаешь. Спасибо Веберу, что не выставил на улицу голышом. Утром слуга с безразличным выражением на лице положил перед Монти темно-бордовый гольф с высоким горлом, темно-синие джинсы, не слишком обтягивающие ноги, одну штанину пришлось закатать из-за гипса. Плотный твидовый пиджак и, определенно, новое пальто с меховой отделкой воротника. Как бы там ни было, за последнее время это были единственные вещи, которые он вообще одевал. В доме Бриар не выдавал ему и такой малости, как белье. Словно Тимур действительно бесправная шлюха. Хотя даже тех бордели содержали в лучших условиях, нежели Вебер Тимура. Доковыляв до машины, Тимур опустился на пассажирское сидение, и водитель аккуратно прикрыл дверь. «Ну что ж, поехали», — подумал омега, покусывая губы.

***

Реми Ламбер сидел в своем широком коричневом кресле за рабочим столом и сверлил напряженным взглядом дверь кабинета. С минуты на минуту она должна будет впустить Тимура в его кабинет. Да, первая встреча фотографа и нанимателя пройдет в стенах его официальной компании. Реми не знал, насколько парень осведомлен о теневом мире Минакса, поэтому хотел прояснить детали и, конечно, донести до омеги, что они с Бриаром Вебером не друзья, и никогда не были. Его уже оповестили, что водитель прибыл и сопровождает молодого человека к нему. Реми выдохнул несколько раз, чтобы преодолеть нервозность, облизывающую душу. И вот, наконец, в дверь негромко постучали. Реми прикипел взглядом к медленно открывающейся двери, а в следующую секунду еле удержал себя на месте, чтобы ни сорваться к Тимуру, который входил в его кабинет на костылях. Ярость подкатила к горлу, ладонь, что удерживала ручку, сжалась в кулак, и альфа сам не заметил, как пластик ручки хрустнул. Зверь колотился в груди, как в клетке, стремясь сорваться с места и наброситься на обидчиков его омеги. Ламбер слегка повернул голову в сторону, чувствуя, как у него от переполняющих естество эмоций начал дергаться глаз. Тимур приблизился к столу, и не было в выражении лица омеги ни единого намека на мольбу или сострадание к себе. Он был спокойным и уверенным. Только вот от Ламбера не укрылись зажившие следы в уголках рта, бледность и худоба, гипс на ноге и придерживающие вес тела костыли. Глава Корвуса готов был поклясться, что это далеко не все следы, оставленные Бриаром на парне. — Присаживайтесь, пожалуйста, — привстал Реми, протягивая парню для рукопожатия руку. Он внимательно рассматривал Тимура, срисовывая в память каждую его черточку и мимолетную эмоцию. Он заметил, как парень поморщился, явно от боли, присаживаясь, осторожность в движениях также могла сказать о многом. Но Реми постарался придать своему выражению лица хладнокровие и незаметно выкинул в урну сломанную ручку. — Кофе? — спросил альфа, и Тимур коротко кивнул. Реми нажал на селектор и попросил принести секретаря два кофе. — Я рад вас видеть, Тим. Парень вздрогнул от подобного сокращения и впился взглядом в альфу. Тимура так называли только в детдоме и только один человек — тот, чье лицо почти стерлось из памяти, но не последствия его поведения — Рем. — Я могу вас так называть? — вкрадчиво поинтересовался альфа. — Не хочу произносить ваше имя полностью, ведь так вас называет Бриар. Тимур стиснул зубы, последняя фраза обдала его, как ушатом холодной воды, словно этот альфа был в курсе всего, что с ним происходит. — Если вам так больше нравится, пожалуйста, называйте. Перед ними возникли две чашки кофе, печенье и конфеты. Секретарь исчез так же быстро, как и появился. — Вот наш стандартный договор, Тим. Только вот подписывал его от вашего имени Бриар, — альфа пододвинул к парню контракт для ознакомления. — Как я уже говорил, я хочу вас. Тимур поднял на Реми взгляд, оторвавшись от бумаг. В последнее время он стал по-другому реагировать на подобные заявления. Странное чувство заскреблось в душе. — Это особый проект, я уверен, вам будет любопытно поработать на полигоне с оружием. Это в вашем стиле, — Реми старательно подбирал слова, стараясь не напугать парня. — Поэтому, я желаю вас, — и снова оговорка по Фрейду. — Я хочу видеть вас за объективом, только вы сможете оживить предмет, несущий смерть. Тимур внимательно смотрел на Реми, складывая в голове оговорки и факты. Да, он всегда хотел снять оружие в работе, так сказать, и Ламбер ему это предлагает. Вот только понять бы его истинные мотивы. Тем более что в обществе этого альфы Тимур чувствовал себя неуютно, он сдерживался, чтобы не поерзать на стуле от странных тянущих ощущений в штанах. Реми недалеко ушел от фотографа, он старательно удерживал маску на лице, понимая, что она уже практически трещит по швам. Еще немного и он набросится на парня, станет сдирать с него метки Вебера и ставить свои. Реми ощущал запах омеги, и пусть течка закончилась, его естественный, не усиленный ничем аромат сводил альфу с ума. Такая малость, но для Реми — невероятно много. — Я понял, — коротко ответил фотограф и вернулся к бумагам. Пошла третья минута молчания, и альфа поймал себя на мысли, что еще немного и полезет на стену от этой тяжелой тишины. — Что случилось с вашей ногой? — Упал, — не отрываясь от чтения, ответил омега и, отложив контракт, стал изучать бриф и характеристику оружия. — Сами упали? Тимур поднял на альфу взгляд. Помолчал с полминуты, а затем отложил бумаги. — Давайте начистоту, господин Ламбер. — Реми, — перебил его альфа. — Хорошо. Реми. Чего вы хотите? — Фотографии, — улыбнулся альфа, на что Тимур лишь выдохнул. — Это понятно. А кроме? — омега слегка склонил голову на бок, и глаза Ламбера тут же впились в открывшуюся часть шеи. Синяки. Пальцы непроизвольно смяли лежащий на столе перед Ламбером лист. — Как ты себя чувствуешь? — вместо ответа глухим голосом спросил альфа. Тимур немного удивился. — Могу предположить, что синяки на шее не единственные, — прозвенел металлический голос мужчины. Тимур потянулся рукой к горловине гольфа, но Реми подскочил к парню и перехватил руку. — Покажи, — потребовал альфа. — Отпустите, — процедил Тимур, чувствуя, как в душе зашевелился страх. А если его отдали для забавы? Вдруг Ламбер такой же? Тимур видел перед собой потемневший взгляд, чертам лица добавилась твердость, а запах… Почему Тимуру кажется, что он усилился? — Я сказал, покажи мне! Я хочу увидеть, что он с тобой сделал! — неожиданно выпалил Ламбер и вздернул парня на ноги, рывком отшвыривая пиджак на пол. Альфа стал выпутывать изворачивающегося парня из одежды. — Нет, — выдохнул Тимур и поморщился от боли в ноге. Он успел боднуть альфу, но мужчина был и выше, и крупнее, и сильнее, от второго удара он увернулся и рывком задрал водолазку Тимура, оголив спину. Взгляд прошелся по фиолетово-желтым синякам. Рывок и одежда уже полетела на пол, а крепкие сильные руки прижали парня спиной к груди. Тимур забыл, как дышать, он остолбенел и ожидал подвоха, когда же альфа набросится на него, ударит, сорвет брюки и вдавит лицом в пол. В голове прокручивались варианты того, как ему поскорее унести отсюда ноги. Но Реми лишь обнимал его со спины, крепко прижимая к себе. Ухо обдавало горячее дыхание мужчины, а руки не причиняли боли, удерживали бережно. — Убью его, — шепот на ухо. — Что? — удивленный Тимур не до конца понимал, о чем речь. — Я убью его, — тверже произнес мужчина. Тимур замер, не поверив своим ушам. — Ты мой, Тим. Мой омега. Я убью этого ублюдка за все, что он с тобой сделал. Тимур нервно сглотнул, а потом почувствовал предательскую дрожь. Так хотелось поверить. Хоть на несколько минут стать слабым, стать… омегой. — Отпустите, — дрогнувшим голосом произнес Тимур. — Не могу, Тим, не могу, — он подхватил омегу на руки и прошел к дивану, что стоял у стены. Сел, усадил к себе на колени парня и стал поглаживать его спину, прижимая его к груди. — Просто не могу. Я так долго ждал этого момента. — Отпустите, — громко сказал Тимур и стал вырываться. А если это очередная «шутка Вебера»? Да он же на Тимуре живого места не оставит. — Пусти! Пусти меня! — стал вырываться омега. — Шшшш… Успокойся. Я ничего не сделаю! Не сделаю! Ты моя пара. Пара, понимаешь?! Тим, ты слышишь, что я говорю?! — аккуратно перехватывая парня и не позволяя слезть с колен, втолковывал ему Реми. Тим слышал. И эти слова вызывали странные волнения внутри. Волнения и опасения. Он уже забыл, что такое нормальная жизнь. Два месяца заточения, вечного насилия если и не сломали окончательно, то уж точно надломили его. Двах месяца ада сделали его опасливым, осторожным, особенно в отношении альф, которых он и ранее не слишком-то жаловал. Боялся ли он? Конечно. Страх — это нормальное состояние человека. Страх сковывает, связывает, порождает кошмары. И он боялся, он тоже был подвластен этому недугу. Наркотики, которыми его пичкал Вебер, пусть по словам Шина и не пустили в нем корни, но выворачивали его наизнанку, нанизывая, словно бусины на леску из страха, пронизывая его, обвязывая. Каждый такой день заканчивался тем, что омега сидел, забившись в угол, обхватив голову или колени руками, и смотрел в одну точку, туда, где разверзалась бездна его кошмаров, туда, где оживали тени и мрачные мысли. Сам Вебер был для Тимура олицетворением самых страшных кошмаром, монстром из старых легенд — Василиском, перед которым замираешь, обращаясь в камень, Гидрой, которой сколько ни руби голову, отрастает новая, Шаксом, питающимся страхами, которые сам и вселял. И Тимур его боялся, возможно, не так, как другие, но этот альфа умел вселять в души ужас и страх. Тимур желал ему смерти. Он давно признался себе в этих мыслях и был бы рад избавить многострадальную землю, точнее то, что от нее осталось, от подобного чудовища. И то, что сейчас говорил глава Корвуса, Тимур воспринимал как его похоть и возможность насолить Веберу. «О каких парах толкует этот альфа?» — спрашивал себя парень. А Ламбер продолжал обнимать многострадальное тело омеги, нежно его поглаживая и нашептывая какие-то глупости. Тимур, решив, что уже достаточно поддался альфе, аккуратно и медленно встал с колен Реми. Прихрамывая, он доковылял до места, где валялся его свитер. Но не успев нагнуться за ним, осторожно принял вещь из рук альфы. — Ты мне не веришь, так ведь? — Реми немного сощурил глаза, рассматривая омегу. Запах ответил альфе вместо Тимура. И Реми раздосадовано поджал губы, но он не питал ложной надежды на этот счет. Тимур не типичный омега и далеко не дурак. — А вы бы сами поверили? — Тимур поморщился, натягивая вещь, пряча свои синяки. — Нет, — после короткого молчания ответил альфа. — К сожалению, ты не можешь ощутить мой запах, но я чувствую твой. И могу уверенно заявить, что ты мой. И всегда был моим. Тимур стоял и внимательно смотрел на альфу. По спине неприятно прокатывались холодные капли пота, да, он не чувствовал запах…но было что-то странное с этим мужчиной. Омега не мог объяснить что, но его не то что не воротило от прикосновений и общества Ламбера, его поразительным образом к нему тянуло, словно путника к оазису в пустыне. И Тимур не мог найти объяснения этому странному трепещущему в груди чувству. Надежда? Или жажда? Желание смочить пересохшее за годы вынужденного аскетизма горло? Тело испытывало предательский тремор перед этим мужчиной, и это волновало Тимура сильнее слов альфы об истинных. — Что значит «всегда»? Я вас вижу третий раз в жизни, — негодовал омега. Альфа лишь снисходительно улыбнулся. Говорить о том, что он тот самый мальчишка, покалечивший Тимура, не хотелось. Но кота в мешке не утаить, рано или поздно это станет известно. Реми только не мог решить, все же сказать сейчас и надеяться построить с омегой доверительные отношения или смолчать и скрывать правду, надеясь, что парень никогда о прошлом и не вспомнит. — Всегда, значит всегда, — просто ответил альфа. — Ты — мой омега, и я не отдам тебя Веберу. — Хватит! Я не ваш! Мы чужие люди и довольно нести эту ересь! Мне Бриара хватает за глаза, — простонал омега, падая в кресло. Нога резко заболела, практически отнялась. — Мы пара, Тим, нравится тебе это или нет, — он шагнул к парню и встал на колени перед Тимуром. — Я очень долго ждал встречи с тобой, — альфа осторожно взял руку Тимура в свою, но омега попытался ее вызволить. Реми чуть крепче ее сжал, не отпуская. — Я украду тебя у него. Ты — мое сокровище, — голос мужчины звучал мягко и нежно, а губы покрывали поцелуями внутреннюю сторону ладони Тимура, пальцы. Омега вновь попытался освободить свою руку, но безуспешно. Горячие губы альфы обжигали холодную кожу, каждое прикосновение, словно игла, впивалось в кожу, стремясь достичь нервных окончаний. Тимуру хотелось сорваться с места и побежать, сбежать из этого кабинета, от странных ощущений, что порождал в нем этот мужчина, сбежать из города. Спрятаться, исчезнуть. Он устал. Так устал за эти два месяца кошмара. Бриар не оставлял его более чем на сутки, не отказывая себе в удовольствии калечить Тимура. Омега поражался тому, что еще в состоянии находиться в одной комнате с альфой и не сгорать от желания забиться в ближайшую щель. Да, он стал зашуганным. Любой бы стал, если бы его регулярно уничтожали — убивая, ломая, избивая, насилуя. Бриар словно привил Тимуру страх. Но не тот, который он испытывал ранее, а удушающий, как петля. Хочешь переступить порог открытой двери, но уже не можешь, потому что страх привил тебе подчинение, боязнь наказания, насилия. И ты будешь стоять на этом самом пороге и смотреть туда, вдаль, на свободу, не осмеливаясь сделать этот самый последний шаг. Поэтому Тимур, разрываемый противоречиями, боялся Вебера, одновременно желая ему скорой кончины. Он бы и сам его попытался придушить во сне подушкой, если бы его не связывали и не сковывали постоянно. Но одно омега понимал: чем дольше он остается с Вебером, тем меньше у него шансов впоследствии сделать тот самый шаг за порог своей клетки. Тимур уже чувствовал, как потяжелели руки, на которых защелкнулись невидимые цепи, а что же будет дальше? Такие же невидимые кандалы на ноги и финальным аккордом станет невидимый ошейник и полное уничтожение его воли. Тимур падет, как крепость, которую не столько штурмовали, сколько осаждали, терпеливо выкуривая из нее сознание. — Вы меня наняли для работы или я, все-таки, вам больше интересен, как постельная игрушка? — собравшись с силами, выдавил Тимур неприятный вопрос. Реми замер и взглянул на парня. — Ты прав. Нам стоит обсудить детали проекта. — Мужчина поднялся, приставил к креслу Тимура упавшие костыли и сел на свое место. Несколько часов они обсуждали детали, альфа предоставил фотографу выбор профессиональной техники и с превеликим удовольствием оплатил счет. В ту минуту Ламбер с легкостью расстался с кругленькой суммой в специализированном магазине фотоаппаратуры, представляя, что это первый подарок его любимому. «Любимому?» — мигнуло в голове альфы. «Да, именно так, любимому». Он уже смело называл так про себя Тимура, чувствуя, как внутренний зверь довольно скалится, чувствуя рядом пару. Того, кто был ему предназначен изначально. Робкая благодарная улыбка Тимура, которую омега тщательно скрывал за безразличием, бальзамом пролилась на душу Ламбера. Так вот, значит, каково это испытывать такие чувства, как нежность, любовь. Монти, нынче Вебер, был рад как ребенок, получив новые игрушки. Его распирало от счастья, а то, как любовно и трепетно омега держал в руках аппарат, вызывало улыбку. «Он действительно любит только эти куски металла и стекол, снимки и ракурсы», — подумал Реми, помогая Тимуру дойти до машины, в которую уже упаковывали сотрудники магазина все, что потребовал Тимур. Реми нравилось вот так просто прикасаться к омеге, и главное, что сейчас сам парень забыл об осторожности, не выпутывал руку, не отталкивал и не пытался идти чуть в стороне. Завершил день Реми демонстрацией новых образцов оружия, с которыми и придется работать. Тимур был впечатлен. — Я хочу увидеть полигон, — тихо пробормотал омега, оглядывая стеллажи с оружием. — Завтра мой водитель сразу доставит тебя на полигон. Я буду ждать там. — Да, — только и ответил Монти, проковыляв к приглянувшейся стойке с оружием. — Не знал, что ты интересуешься подобным. — А я и не интересуюсь, — буркнул омега. — Просто думаю, какого диаметра была бы дыра в голове Вебера, если стрелять в упор. Реми заинтересованно выгнул бровь, взвешивая слова омеги. — Десять миллиметров. Тимур мечтательно растянул губы в улыбке. — Я подарю тебе его голову, — ровным тоном уведомил омегу Реми. — Оставь себе, — отмахнулся Тимур. — Я не позволю ему больше мучить тебя. Я знаю, на что он способен. Тимур закусил губу. Ему не хотелось говорить о Вебере снова. Всякий раз при упоминании его имени он ощущал неясный зуд между лопаток, там, где этот зловредный ублюдок вшил ему маячок. Дернув плечами, Тимур лишь вздохнул. Что мог знать Ламбер? Да он даже не представляет, через что приходится проходить Тимуру каждый день. Этот альфа — настоящее чудовище. Словно почувствовав мысли омеги, Ламбер развернул его к себе, сжав ладонями его руки. — Он будет мертв. Очень скоро. Я обещаю, слышишь? Все закончится. — Отпустите, — бросил омега и сглотнул, в душу закрадывалось мерзкое предчувствие. — Тайлер, машину! — крикнул Ламбер и отступил на шаг от омеги. Тимур отметил его тяжелое дыхание, потемневшие глаза. «Похоть», — хмыкнул фотограф, понимая, что так было всегда, только он отчаянно не желал ничего замечать. Одно слово, «альфа».