Добро пожаловать в Минакс, господа

И почему Тимур подумал об этом только сейчас? Ведь все изменилось, когда этот человек приблизился к Тимуру на расстояние вытянутой руки — под его кожу стал забираться подброшенный памятью аромат. Только вот Тимур, как обычно, ничего не понял, не заметил, проигнорировал. Даже когда его внезапно стало воротить от Вебера, от давящего запаха полыни. Полыни, которую он не мог почувствовать, запах которой самостоятельно появлялся в голове, навязчивой идеей копошась внутри и скребясь о тонкие кости. Стоит ли ему сейчас поддаться знакомому с детства, приятному сладковатому аромату и позволить…позволить себе быть прежним? — У тебя скоро течка. И ее ты проведешь со мной, — не вопрос, констатация факта. Тимур опешил от подобного заявления. — Чего? — он отвернулся, прохромал к креслу и упал в его теплые объятия. Ногу неприятно тянуло. Он прикрыл ладонью глаза, осмысливая слышанное. Он взрослый, давно прошло его время розовых соплей и иллюзий. Все это разбилось о суровую реальность. Поэтому истериками и скандалами он никогда особо не увлекался, не было ни нужды, ни желания. Вот и сейчас, прикрыв глаза, он пытался думать рационально. Но в душе скребся страх. Тот самый, который взращивал Вебер. Тимур уже был зависим от него, он чувствовал. Боль крепко привязала его к пальцам кукловода, боль умеет быть убедительной. Как сказал когда-то один его знакомый человек: «Когда тебе в лицо прилетает бейсбольная бита, ты готов подписать любые документы». И Тимур был с ним согласен, особенно сейчас. — Ты останешься со мной. — Он убьет меня, — устало проговорил омега. — Тим, родной мой, любимый, — Реми взял в руку ладонь парня и стал покрывать е поцелуями. — Мы выиграем эту войну. Вебер умрет, и я вырву эту колючку из твоих мыслей и твоего тела. Он отпустит тебя, слышишь? Верь мне, пожалуйста. Больше я тебя ему не отдам. Никому не отдам. Тимур почувствовал, как в горле свернулся ком из слез. Он так долго был одинок, несчастен, что сейчас готов был откликнуться на эти теплые слова так же, как цветок откликается солнцу. Ему внезапно захотелось тоже быть кому-то нужным, быть зависимым, любимым… Реми подхватил Тимура на руки и понес на второй этаж. Дверь спальни он открыл с ноги. Большая, светлая, с огромной кроватью, креслом, комодом. Обычная спальня, а не «комната боли» в особняке Вебера. Тимур позволил себе слабость, он зарылся носом в основание шеи мужчины, пряча лицо. Привкус клубники отчетливо чувствовался на языке, вызвав у парня робкую улыбку. А может быть он и правда его? Опустив свою ношу на кровать, Ламбер быстро нажал кнопку вызова на телефоне. — Рей? Заедь ко мне, у меня как раз случай по твоей части, — оборвав связь, альфа посмотрел на Тимура. — Отдыхай, — легкий поцелуй в уголок губ омеги. Реми дождался, когда парень уснет, и только потом вышел. Снотворное, которое было подмешано, действовало слишком медленно, ведь Тимур так и не выпил свой кофе до дна.

***

— Ты, молокосос, — шипел Вебер. — Как посмел привезти моего супруга в свой дом?! Реми сидел в своем кабинете за большим столом, даже не обратив внимания на сметенные разозленным альфой важные бумаги, которые сейчас безмятежно валялись на полу, и рассматривал посеревшее лицо главы Торна. На лице застыла фарфоровая маска равнодушия, с которой он и выслушивал бранную речь самца. — Я тебе повторяю в последний раз, Бриар. Тимур останется в моем доме до конца проекта. — Ты кем себя возомнил, ублюдок?! Ты засвидетельствовал его принадлежность мне! Ты войны хочешь, щенок?! — Ты его голодом моришь, он не может работать. Падает в обморок посреди полигона. Это, знаешь ли, небезопасно. Может и пулю ненароком схлопотать. Вебер нехорошо оскалился. Взгляд сочился едким ядом. — Я его достану и у тебя, Реми, — прорычал альфа. — Звони своим парням, пусть они дадут тебе послушать, как визжит моя сучка. — Выражение лица альфы приобрело звериные черты, в оскале читалась угроза. И словно по мановению волшебной палочки, мобильный на столе завибрировал. Реми бросил взгляд на экран. — Что не ответишь? — злорадно скалился Вебер. Реми медленно взял телефон и ответил на вызов. В трубке раздался истошный крик Тимура, и Рей, которого вчера вечером вызвал Ламбер, быстро затараторил: — Его бьет током, Реми! Я не могу заблокировать сигнал, какая-то странная система защиты. Единственное, что могу предложить — вырезать проклятый «жучок» из парня! Только вот… — Что? — ледяным голосом спросил Ламбер, не отрывая взгляда от довольного лица Вебера, который наслаждался криками супруга. — Реми, — перешел на шепот Рей, — я снял с него то, что ты просил. Но если не вытащить эту дрянь, его сердце не выдержит. Это не легкие импульсы, уж поверь. — Делай, что считаешь нужным. — Я не могу! Нужно это прекра… Больше альфа слушать не стал, сбросив вызов. И твердым взглядом посмотрел на Вебера. — До конца контракта он останется со мной, — недрогнувшим голосом отрезал Ламбер. — Я сровняю твою лачугу с землей, — зарычал Бриар. — У меня таких много, — альфа откинулся на спинку своего большого кресла. — Если у тебя ко мне претензии, оформляй их в письменной форме. Пусть разбираются адвокаты. Мы выплатим обоюдные неустойки, обсудим претензии… Бриар встал и оперся руками о стол, слегка наклоняясь к Реми. — Я пришлю тебе его голову, — выплюнул в лицо Ламберу альфа и резко развернулся, громко хлопнув дверью.

***

— Реми, что ты творишь?! — прошипел Самюэль Дюка, расхаживая по кабинету главы Корвуса. Он нанес ему визит в нерабочее время, прямо в его дом, туда, где был и омега Вебера. — Вебер примчался ко мне, размахивая перед носом вашим контрактом, больше похожем на какой-то фарс, и жаждал твоей крови. Мы — триумвират. А ты сейчас раскачиваешь одну из колонн, удерживающую Минакс. Что ты творишь, еще раз тебя спрашиваю?! Реми Ламбер сидел на диванчике у окна и курил. В другой руке он держал бокал с виски. Голова гудела от мыслей. От запаха, наполнявшего его дом, от крика Тимура, от вида измаранных кровью бинтов и простыней. Рей таки избавился от «жучка». Вот только… Выдирать его пришлось без наркоза, по живому, при помощи четырех здоровенных альф, которые удерживали бьющееся в конвульсиях тело, по которому Бриар безжалостно пускал разряды. Сейчас омега безжизненной куклой лежал на кровати, завернутый в одеяло, измотанный и обколотый препаратами. Его сердце едва выдержало пытку. — Я давно хочу избавиться от Бриара, дядя. Самюэль вздрогнул. Реми редко подчеркивал свое родство с ним, но уж если так делал, то дело серьезнее некуда. Никто не знал, что Дюка был двоюродным братом его отца. Дюка был женат. В молодости. На омеге по фамилии Дюка. Войдя в клан своего нового супруга, он принял его фамилию, навсегда оборвав нити своей прошлой жизни. Все, кроме одной — нити, связывающей его с кузеном. — Ты же хочешь «Геката-фармасьютикал»? Не утруждайся сотрясать воздух, знаю, давно грезишь подмять под себя фармацевтику. Проституция никогда не приносила тебе удовольствия, да? — пронзительный взгляд альфы ощупывает лицо мужчины. — Что от меня требуется? — сощурил глаза Дюка. — Просто прими мою сторону, когда придет время, — альфа многозначительно посмотрел на дядюшку Сэма и отпил из своего бокала виски. — У Вебера нет наследников. — Кроме одного, — проследил за мыслью Дюка. Реми улыбнулся. — Именно. — Его разорвут. Клан его не признает. Он не его часть. — Юридически он законный супруг. А дальше мы с тобой придушим Торн, чтобы избежать самоизбранного конкурента. — Ты женишься на этом омеге и узаконишь себя еще и на троне Торна, — Самюэль приподнял бровь, оценивая предложение. — Кто ты такой, мальчик? Ламбер лишь хмыкнул. — Давно надо было это сделать, — Реми опрокинул в себя остатки виски и жадно затянулся. — Зачем тебе Тимур? Так ведь его зовут? — Он мой. И точка, — решительно брошенный взгляд на Дюка. — Тогда я жду сигнала? Реми кивнул, и глава Мойры покинул его дом так же внезапно, как и появился.

***

Тимуру казалось, что он увяз в киселе. Он загребал руками, помогая себе пробраться к выходу. Туда, где ему казалось должен быть выход. Тело было непослушным, чужим, тяжелым. Каждое движение отзывалось тянущей болью. Мысли, точнее, то, что они из себя сейчас представляли, закручивались спиралями, создавая смерчи. Все в этом месте казалось ему неестественным и неправильным. Все, кроме одного — аромата клубники. Тимур распахнул глаза, беспокойно прислушиваясь к себе. Он лежал на животе на большой кровати и его окутывал аромат клубники. Повернув голову в другую сторону, Тимур увидел напротив спящее лицо альфы, Реми Ламбера. В области лопаток он чувствовал простреливающую боль. Память услужливо напомнила ему его корчи от пробивающего тело электричества, заходившееся в припадке сердце, охваченное кислородным голоданием сознание. Но было кое-что еще… Между ягодиц неотвратимо собиралась смазка, а температура тела повышалась. Тимур заерзал в попытке встать, но был остановлен рукой альфы и прижат к себе. — Течка, Тим… Течка… — простонал Реми ему на ухо, совершая жадные глотки воздуха у основания шеи омеги. — Рем… Отпусти… — голова кружилась. — Нет. Течка началась на день раньше. Хотя, учитывая нагрузки тела Тимура в последнее время, трудно утверждать о корректности цикла. Но Реми чувствовал каждой клеточкой кожи, как уплотняется аромат Тимура, и ждал. Он терпеливо ждал, когда Тимур придет в себя, довольствуясь пока что только расползающимся по дому ароматом течного омеги. «Так неправильно, неправильно», — твердило сознание Тимура, подсовывая под нос «плохое предчувствие», которое изменившийся организм уже не слышал. Тимур слабо сопротивлялся, чувствуя запах альфы, уже абсолютно уверенный, что его альфы. Сознание плавилось со скоростью таяния снега в теплом помещении, а под кожей покалывал оголенные нервы аромат клубники. Аромат, которого он не должен даже чувствовать. Аромат, который набатом звенел в голове и оседал тяжестью внизу живота. Тимур рвано вдохнул и затрепетал, когда влажный язык Реми Ламбера прошелся по загривку. — Н-не надо… Рем… — выскулил Тимур, — я… — Прекрасен, — Реми страстно стал вылизывать шею, щеку, скулу. Руки альфы прижимали отощавшее тело омеги, с выступающими острыми позвонками, худыми конечностями и просвечивающимися ребрами, к себе с такой силой, что косточки тихо похрустывали. — Люблю тебя, люблю… Альфа нежил, ласкал тело своего истинного мучительно медленно, заставляя Тимура задыхаться, постанывать и больше не пытаться вырваться из-под крепкого тела самца, отдаваясь удовольствию. И пусть Тимур вздрагивал, иногда испуганно замирал, Реми терпеливо продолжал приучать его к себе. К новым прикосновениям, которые не причиняют боли, к удовольствию, которое могут дарить поцелуи. Для омеги все было в новинку. Третья течка с самцом и настолько отличительной она была от первых двух. В свои двадцать шесть лет Тимур был удивительно неискушенным, трогательным, как девственник. Ведь то, что было с Вебером, нельзя приравнивать к нормальным отношениям. После продолжительной прелюдии, подготовки омеги, который уже полностью сдался инстинктам, даже заглушив в душе тревожный колокольчик, Реми аккуратно вошел в истерзанное ранее тело и едва не кончил. Они идеально подходили друг другу, Реми восторженно выдохнул и быстро задвигался, срываясь с обрыва терпения в пропасть. Феромоны вскружили голову, терпение, которое еще минуту назад держалось на истончившихся нитях, освободилось, страсть затмила сознание. Ламбер гортанно зарычал, напугав Тимура потемневшими от желания глазами. Омега на мгновение очнулся, увидел свои задранные кверху ноги, мотнул в панике головой в сторону и замер, задохнувшись. В голове включился проигрыватель, кинолента вещала ему о его последних месяцах жизни. Маленькие молоточки застучали в сознании, прибивая на лоб вывеску «Труп». Тимур сглотнул, резкие толчки альфы вырывали его из лап памяти, заставляя стонать и прогибаться под собой. Запах клубники успокаивал, возбуждал. Не было тошноты, отвращения, было лишь выжигающее плоть желание спариваться со своей парой. В следующий раз, когда Тимур открыл глаза, его куда-то грубо волокли. Гипс, который ему снял доктор Ламбера, заменили тугие бинты, чье-то широкое плечо врезалось ему в живот, а сам он был замотан в простынь. Понимание происходящего дошло не сразу, первое, что выхватило расплющенное инстинктами сознание, был пожар. Дом главы Корвуса был охвачен ревущим пламенем. Тимур услышал звон лопнувшего стекла и этот звук привел его в чувства. Его быстро уносили из дома Ламбера. Он попытался крикнуть, но из горла вырвался глухой хрип. Тимур стал шарить взглядом по сторонам в надежде увидеть Реми, чувствуя, как липкий страх протягивает к нему свои щупальца. Он заметил несколько мельтешащих фигур, они оттаскивали обнаженное тело альфы в сторону от дома. Они о чем-то спорили, но слов было не разобрать. А потом раздался взрыв. Тимур вскрикнул, но вновь получился хрип, вздрогнул и почувствовал, как большие ладони похитителя крепче перехватили ноги. Больше Тимур ничего не видел. Они выскочили к какой-то дороге, его затолкали в автомобиль и через секунду рванули с места. Ему не нужны были слова, даже его затравленный, опьяненный течкой разум понимал, куда и к кому его везут. Он сидел между двумя здоровенными альфами и готов был поклясться, что если бы не подавители, целым он бы не доехал до пункта назначения. Из задницы потекла очередная порция смазки, и он сжался еще сильнее, отмечая про себя, как водитель вдавил педаль газа в пол. Внутренний зверь рвался на свободу, туда, где остался аромат клубники, где рвало пламя остатки его надежды на счастливый конец. Тимур не знал, сколько времени прошло с начала его течки, но сознание вновь стремительно ускользало, жар затапливал тело и проступал дрожь. Как оказалось, омегу привезли не в дом, а в офис Торн-банка. По торопящимся по своим делам пешеходам стало понятно, что время утреннее, и это несмотря на затянутое тучами зимнее небо, которое создавало эффект сумерек. Тимура вытащили из машины, и он согнулся от резко вступившей в животе боли, а по бедрам потекла новая порция смазки. «Проклятое тело!» — простонал про себя Тимур. Его закинули на плече, как мешок, и быстрыми шагами направились в здание, под въедливыми взглядами снующих мимо альф. 18-й этаж, длинный прямой коридор, служащие, выглядывающие из-за своих мест. Беты смотрят холодно, альфы с голодным интересом, втягивая носами запах текущего омеги. Тимур сглотнул, мысленно приготовившись умереть. По телу пробежала холодная волна, а капля смазки упала на отполированный до блеска пол прям перед входом в кабинет. Тимур уже уловил в себе зарождающуюся тошноту, а несуществующая вонь раздражала глаза, наполняя их слезами. Его грубо опустили на пол, и омега попытался привстать на четвереньки, зная, кого увидит пред собой. Он знал, но продолжал сопротивляться. Хотя сейчас он больше походил на олененка на трясущихся ногах, который столкнулся нос к носу со своим самым страшным врагом. — Все, как вы просили. Где моя плата? Стоявшему рядом с омегой альфе протянули несколько бумаг, после чего самец поклонился и, бросив последний взгляд на Тимура, удалился. Тимур, стоя на четвереньках, проследил за закрывающейся дверью, словно только что ему отрезали путь к отступлению навсегда. — С кем супруг должен проводить свои течки? — приторный голос Бриара острым лезвием вонзился под ребра. — Мы же хотели ребеночка, — альфа приблизился и, содрав с омеги тонкую белую простынь, впился взглядом в худое тело. У Тимура все крутилось перед глазами, а рвотные массы нарочито медленно ползли по горлу вверх. Он сделал несколько шагов в сторону двери, потом поднялся и, прихрамывая, бросился к выходу из кабинета. Ударившись всем телом о дверь, он дернул несколько раз ручку и понял, что выхода нет. Упав на пол у двери, он почувствовал, как под ним расползается лужа. Черт. Альфа приближался. В глазах гнев и похоть плещутся адским пламенем, он медленно стягивает с себя галстук и принимается за ремень брюк с крупной металлической пряжкой. Тимур, прикрыв ладошкой рот, отворачивается. Ближе, еще ближе, и омегу выворачивает прямо на дорогой ковер. «Плевать», — мстительно вспыхивает в голове, и Тимур пытается замахнуться на Вебера, но тот играючи отклоняется и наносит омеге оглушительную пощечину. Тимур падает и чувствует, как шею обхватывает тугой удавкой галстук альфы, пропитанный отвратительным запахом полыни. — Понравилось трахаться с Ламбером? — шипит Вебер в самое ухо. — А сейчас понравится еще больше. Сукин сын поставил тебе метку, и сейчас ты узнаешь, каким может быть секс с меченным. Злорадство в голосе альфы мгновенно отрезвляет. — Нет, — выдыхает омега. — Не хочу. — А твоя дырка хочет и приглашает меня, видишь, — мужской туфель трется о промежность Тимура, демонстрируя ему его выделения и остатки семени другого альфы. — Сколько раз он в тебя кончил? — Вебер дернул за полоску затянутой удавки, и Тимур захрипел. — Я так ждал тебя, Тимууурка, — привычно мурлычущим голосом протянул альфа, и омегу передернуло. — Никогда не любил шлюх! — плевок в лицо. Вебер отпустил удавку, давая омеге глотнуть воздуха и захлебнуться криком. Удар ремня с металлическими пластинами обжег бок, рассекая тонкую кожу до крови. Вебер продолжал наносить удары, даже попал пару раз по лицу, разорвав пряжкой щеку парню. Альфа полностью отпустил свои вожжи, отдавшись желаниям и инстинктам. Его зверь желал рвать омегу, спариваться с ним и рвать, снова сношать и калечить. Истинная сущность едва ли не проступала наружу, а Тимур уже не кричал, поскуливал, вздрагивал от каждого удара и безобразно обильно тек. Под ним образовалась целая лужа, бедра были липкими и влажными, а чувствовал себя Тимур до отвращения грязным. Тошнило не просто сильно, а ужасно сильно. Только боль забивала желание обрыгаться, но омега понимал, это временно. — Шлюха. Блядь. Убью, тварь, — рычал разъяренный альфа, не прекращая наносить удары. Тимур не знал, сколько это продолжалось, но в какой-то момент, потерявшись в трескающейся на куски реальности, почувствовал, как Бриар входит в его текущую дырку. И вот тут его проняло. Тимур завизжал не своим голосом, тело как будто загорелось изнутри. Из глаз полились слезы, запах стал просто невыносимым, дышать стало проблематично, словно легкие успели набрать в себя воды. Тимур в отчаянии посмотрел на альфу, который даже не замедлился, только сильнее прижал к полу корчившееся тело омеги. Его пальцы впились в руки альфы, голова обещала лопнуть с минуты на минуту, тело сводило судорогами, но Вебер лишь довольно порыкивал, чувствуя, как стискивает его нутро супруга. Тимур продолжал кричать, чувствуя, как кожа разогревается, как яд от полученной метки разъедает плоть. Он дернулся и прежде чем вырвал, Вебер рукой развернул лицо омеги в сторону, зафиксировав в таком положении. — Я сделаю так, что в ближайшие дни ты будешь блевать моей спермой, — альфа вышел и кончил на лицо ничего не понимающего Тимура. Инстинкты словно сошли с ума. — Нравиться трахаться с меткой, детка? — Тимур беспомощно хлопнул глазами, — То ли еще будет. Вебер дернул Тимура на себя, уложил на свой стол и вогнал в анус вновь стоящий колом член. Гон обещал быть жарким. Тимур снова закричал, стоило только плоти чужого самца войти в тело парня. За стенами кабинета директора служащие с нетерпением ждали конца рабочего дня. Слышать отчаянные крики и несвязные мольбы омеги было невыносимо. Кто-то периодически сглатывал, бросая осторожные взгляды на закрытую дверь, кто-то пытался заглушить крик наушниками, кто-то заперся в туалете и дрочил, вздрагивая от резких пронзительных криков омеги. Но все без исключения ждали конца дня и возможности сбежать домой. Секретарь, Бэзил, сидел в непосредственной близости к кабинету и с каменным лицом изредка поглядывал на дверь. Сутки омега его господина провел с другим альфой во время течки. Неудивительно, что Вебер как с цепи сорвался. А если учесть, что к кабинету прилегает еще две небольшие комнаты, одна из которых душевая, и все подготовленные заранее девайсы размещены в другой, дай бог омеге выйти оттуда живым. Тем более, как стало понятно, супруга господина Вебера пометил другой альфа. Бэзил мерзко улыбнулся и взглянул на часы. 17.23. Осталось еще тридцать семь минут до конца рабочего дня. А хозяин только пять часов как дорвался до тела своего супруга.

***

Тимур стоял на четвереньках возле стола альфы. Рот омеги был завязан грубой бечевкой, которую он, Тимур, уже несколько раз успел обрыгать. Правда кроме желчи и спермы ему уже действительно блевать нечем. Зато семя любезно выплескивается через нос, забивая дыхательные пути. На шее все так же болтается удавка-галстук, за которую периодически тянет Вебер, придушивая его. В кольцо в соске продет грузик, а на втором соске канцелярский металлический зажим. Такие же зажимы и на ушах. Боли омега уже не чувствовал, лишь тупое онемение в этих местах. В задницу Вебер воткнул Тимуру фаллос изо льда, который так и оставил внутри, наблюдая за сжимающейся дырочкой поскуливающего от холода омеги. — Твоя задница так раздолбана, самое время заставить твои стеночки сжаться, — шипел на ухо Тимуру Бриар, надрачивая свой член. Вебер взглянул на часы — 3.00. Ему нужна небольшая передышка. В последнее время он стал больше уставать, хотя списывал это в основном на несносного омегу, который ему вместе с Ламбером попил крови. Даже никогда не проявляющиеся под глазами тени сейчас там словно прописались. И за все это ему до дрожи в коленках хотелось отыграться на Тимуре. Кроме того, он прекрасно знал, что секс с чужим альфой настоящая пытка для меченого омеги, слишком жесток был яд альф, пометивших свою собственность. И Бриару даже нравилось, как Тимур сейчас верещит от каждого проникновения, ведь это сродни тысячам воткнувшимся в твое тело иглам. Снова и снова, пока боль не станет сумасшедшей. Альфа посмотрел на грубые веревки, обвитые вокруг ног и рук Тимура, провел ладонью по синякам и рассечениям, слегка надавливая. Он хотел как никогда прежде сломать Тимура, разорвать на куски и обглодать кости. Его внутренний зверь желал расправы, жесткой расправы. Как бы там ни было — Бриар усмехнулся своим мыслям — но Тимур больше никогда не покинет его клетку. Секс с этим парнем не мог оставить маниакальную сущность альфы в покое. Только не Тимур.

***

— Ты сжег мой дом, — твердо начал Реми Ламбер, сидя напротив Бриара Вебера в его кабинете. Течка у Тимура закончилась два дня назад, но омегу не вернули в дом Вебера. Все, что знал Реми, это то, что парня привезли сюда и больше кабинет альфы он не покидал. Его ассасины только подтвердили следы насилия в кабинете главы Торн-групп, которые они же и убирали. Все эти дни Реми заламывал себе руки, не представляя, что делать, как вытащить Тимура. Ведь он ему обещал. Обещал, что это чудовище его больше не коснется. А на деле вышло, что во время гона проворонил нападение на дом, взрывы, конечно, отрезвили, но пока он выскочил разбираться, в чем дело, пламя стремительно охватывало дом, и он только и смог увидеть, как Тимура уволокли прямо из-под носа. Он сам обзавелся свежим шрамом на плече, но тогда ему было плевать на это. А вот его людям — нет. И они решили отпустить того, кто им никем не приходится, но спасти своего главу. Вот поэтому Реми сейчас тут, в «гостях» у Вебера. Взгляд сразу отметил новый ковер на полу, новый стол и новое большое зеркало на одной из стен. А от самого Вебера тянуло сексом и недавно завершившимся гоном за версту. — А ты пометил моего супруга. Я, конечно, выжгу твою метку, но ведь твой яд останется в нем и будет мучить его всякий раз, когда я буду насаживать его на свой член. Реми незаметно сжал кулаки. — Да, кстати, я же тут тебе приготовил небольшое видео. Чтобы ты, глупец, понял, на что его обрек, — альфа развернул настенный проектор и включил «play». Вот Тимур пытается ударить Вебера, вот изгибается от ударов ремня. Вот Бриар бьет его ногой в живот, заставляя подняться на трясущиеся руки. Уши заложило от пронзительного крика омеги. Тимур как безумный старался слезть с члена Вебера, сламывая ногти и стирая до крови колени. Его рвало, сперва остатками их совместного скудного ужина, потом спермой Бриара и желчью. Растертый до крови анус, карандаш, введенный в уретру, удавка на шее…и крик Тимура. Он его звал. Тимур кричал его имя. «Рем!» Снова и снова. Как тогда в доме, когда омега задал ему тот вопрос: «ГДЕ ТЫ, Я СПРАШИВАЮ ТЕБЯ, БЫЛ?!». — Выключи. — Мы еще не дошли до самого интересного, — заметил Вебер, натягивая ехидную улыбку. — Выключи! — рыкнул Ламбер, и экран погас. — Не хочешь больше смотреть? Тогда передам на словах, — альфа выдержал небольшую паузу, наклоняясь к главе Корвуса, словно собираясь поведать ему большой секрет. — У нас будет ребенок, — прошептал Бриар. Реми застыл, лишь пальцы, стиснутые в кулаки, побелели. — Не может быть, — выдохнул мужчина, чувствуя, как внутренний зверь скребется лапами о невидимую преграду. — Экспресс-тест был положительный. Волшебный мальчик, не находишь? Вскоре он станет еще уже, стоит только животу немного подрасти. Реми Ламбер вскочил с места, прожег Вебера взглядом и быстрым шагом покинул ненавистный кабинет. Проклятый кабинет насквозь пропах запахом его истинного, а теперь и эта новость о беременности. Он просто не смог принять сразу столько информации и позорно сбежал, словно зеленый юнец. Этот бой он проиграл. Реми тешил себя надеждой на радиацию, которая незаметно отравляет Бриара и таки доведет его до конца. Он уже видел залегшие под глазами темные тени и посеревший цвет лица, но… Этого мало! Катастрофически мало! Сколько еще должно пройти времени? Две недели? Месяц? И все это время его пара будет в руках чудовища. Сидя в машине и обдумывая все, что случилось, до Ламбера наконец дошло то, чему он не придал сразу значения. Кто сказал, что ребенок от Вебера? У них был секс. Сутки. Целые сутки они наслаждались друг другом. В течку. Реми показывал омеге, что такое настоящее соитие. Это может быть и его ребенок. Именно, его. Глупая улыбка прилипла к лицу, и в голове четко вырисовалась картинка его счастливой семьи с малышом на руках. — Еще совсем немного, Тим. Совсем немного.

***

Стоило Ламберу выскочить из кабинета, как Бриар довольно откинулся на спинку широкого кожаного кресла. Это была отличная пощечина зарвавшемуся пацану, Ламберу. Тяжело вздохнув, Бриар поднялся и направился к двери, что была сделана в тон стен, дабы не привлекать к себе внимание. — Видишь, твой истинный сбежал от тебя, — сладко проговорил мужчина, рассматривая обездвиженного в углу Тимура. — Поджал хвост и сбежал, — горестный вздох. — Никому не нужен омега, нагулявший ребенка от другого. От этих слов Тимур вздрогнул и что-то прорычал в кляп. Мужчина подошел ближе и приподнял голову омеги за подбородок, заставляя его посмотреть себе в глаза. Ненавидящий взгляд Тимура встретился с веселыми глазами Бриара. Он веселился. Черт подери, да! Бриар был готов хохотать как полоумный от того обреченного взгляда, который плохо маскировался за колкостью. — Ты только мой, глупый мышонок. И даже не надейся сдохнуть при родах, иначе твой ребенок позавидует мертвым. У меня очень богатая фантазия. Понял? — ласково спросил альфа, а Тимур дернулся из его хватки, испуганно сглотнул, вновь закрываясь маской ненависти, и кивнул. Бриар прижался щекой к щеке парня и потерся об нее, ласкаясь. — Хороший мальчик. Скоро у нас настоящая семья. Ты, я и малыш. Давай назовем его Рем? Безумный взгляд альфы окатил ушатом ледяной воды. Так не смотрят нормальные люди. Так смотрят психически неуравновешенные люди, так смотрел на альфу Тимур, выползая из клетки, как душевнобольной. Тимур вздрогнул, попытался отпрянуть от Вебера, но лишь напоролся на острые шипы стенда, которые незамедлительно впились в тело. «Безумец. Он безумец», — забилось пульсом в голове. — Ты, я и Рем, — пугающая до дрожи змеиная улыбка вновь украсила лицо зверя. Василиск не отпускал испуганный взгляд омеги, наслаждаясь тем, как меркнет огонь в глазах парня, как он каменеет под напором альфы, и во взгляде проступает паника. — Хорошее имя. Подойдет как альфе, так и омеге. Согласен? Тимур, не в силах оторвать взгляд, постарался отодвинуть свое тело от шипов, но альфа, наоборот, сильнее вжал парня в стенд, опустив руку ему на грудь. Тимур почувствовал тонкие ручейки теплой крови на своей избитой до черноты спине. — Согласен? — с нажимом повторил Бриар, плотоядно облизывая губы и наблюдая, как омега раздувает ноздри, стремясь заглушить поток острой боли. Тимур мелко закивал, чувствуя, как сознание бьется в тяжелых оковах реальности. Альфа прикусил скулу Тимура, на которой цвел большой синяк, и удалился, обещая прийти в обед и поиграть с мышонком. Рука альфы словно невзначай коснулась плоского живота омеги перед тем, как Вебер покинул комнату. Тимур вмиг заледенел под этими отвратительно нежными прикосновениями. Стало противно. Ребенок. Он снова беременный. Но в этот раз альфа заставит выносить ребенка. Истинный ушел. Не спас его, оставил. А этот чертов запах полыни словно яд отравляет сознание. Вот и все. Нет у Тимура даже выбора в смерти. Он полностью сломался… только что. Повалился сломанной куклой под ноги жестокому самцу. Сейчас, как никогда ранее, Тимур хотел дозу. Запечатывающую сознание спасительную дозу забвения. Пусть его лучше рвет на куски голодный зверь одиночества, втаптывая в грязь то, что еще недавно было гордостью и стойкостью, но зато отступит ноющая въедливая боль. Пережить предательство истинной пары оказалось сложнее, чем Тимур предполагал. Его постоянно окружала ложь, чего уж удивляться. Но…было неприятно осознавать свою глупость…снова. Особенно сейчас, когда сам же во все и поверил. Глупый, глупый омега. Слезы колючим комом встали в горле. Как он мог быть настолько наивным, надеяться на право жить свободно? Этого никогда не будет. Омеги в этом обществе существуют только на правах вещей и аксессуаров, которыми владеют, имеют, ломают и выбрасывают. Почему же он решил, что лучше других? Он еще более глупый, чем другие. Они хотя бы не отрицают свою сущность, с самого рождения принимая правила игры. А куда завела его выбранная тропа? В пустошь. Устланную пеплом пустошь, где нет ни единого лучика солнца, где в отравленном радиацией небе висит кровавая Луна и ветер закручивает пепельные смерчи.