3422;

— Джин-хён, подожди, — Чонгук прорезает толпу движущихся на занятия студентов, выходя из Большого зала фактически последним. — Чего надо? — староста Гриффиндора на ходу со сосредоточенным взглядом копошится в стопке бумаг, перебирая списки первокурсников, пытаясь что-то запомнить. — Ты видел, чьи имена высветило табло сегодня? — третьекурсник нагоняет Сокджина, поправляя растрепавшиеся волосы. — Эмм, — парень сделал вид, что вспоминает, но всё равно сосредоточен лишь на списках, — нет, я очень занят. — Там, между прочим, твоё имя, — заметив нежелание старосты разговаривать, Чон усмехнулся и выбился вперёд после того, как заметил, что Джин остановился. — А теперь стоять! — парень, наконец, отводит свой всецело поглощенный работой взгляд от бумаг, обращаясь к Чонгуку, но тот назло другу ускорил шаг, теряясь в толпе спешащих на занятия студентов. — Чон Чонгук! — ещё более громогласное донеслось из-за спины третьекурсника, но: — Бла-бла-бла, ничего не слышу! — третьекурсник, наконец, находит свой кабинет и, перед тем как залететь туда, выстреливает ещё более раздражающую фразочку: — Как только сходишь в госпиталь, чтобы ушки прочистить, тогда и поговорим. — Вот же мелкий засранец! — Сокджин шикает тому в след, теперь уже спеша на свои занятия, держа в голове только одну единственную фразу: «Там, между прочим, твоё имя» — ведь он ещё не готов к дуэли, как и, собственно, его новая волшебная палочка.       Спустя две недели обучения, это первое общее занятие Гриффиндора и Слизерин. И, казалось бы, Лиса уже могла забыть, как была унижена братом перед «выскочкой» из Гриффиндора, но, увы и ах, не тут-то было. Белокурая первокурсница ждала этих общих занятий. Ждала, чтобы суметь отомстить. Вот такая она — всецело и полностью пошедшая характером в отца. Розэ как ни в чём ни бывало направляется в кабинет на первое общее занятие с другим факультетом по зельеварению и как же «радушно» её там встречают, как только она отворяет дверь класса: — Аква Эрукто! — огромная струя воды стремительно направляется в рыжеволосую девушку с учебниками в руках, заставляя ту от большого напора воды попятиться назад. Вымокшая до нитки Розэ, судорожно вдыхая воздух через рот, протирает глаза, осматривает себя с ног до головы и, закрыв глаза, прямо сейчас подавляет в себе всё бушующее попурри отрицательных эмоций. Всё это прошло бы намного стремительнее, если бы не смешки со стороны и это ехидное белокурое: «На улице что, дождь пошёл?» Но гриффиндорка берёт себя в руки и, улыбнувшись, выдаёт: — Да, что-то как-то непогодится с самого утра, — всё с той же с улыбкой на лице Розэ берёт палочку, что лежала до этого момента за книгами, находящимися в руках, и произносит водоотталкивающее заклинание: — Импервиус, — на физиономию Лалисы медленно, но верно начинает налазить обозлённая, но всё ещё надменная гримаса после того, как видит, что вся та вода, которая успела впитаться одеждой и волосами рыжеволосой гриффиндорки, скатывается в небольшие шарики и просто разбиваются о пол. Окончив данное действие «по сушке самой себя», ещё раз одарив слизеринок лучезарной улыбкой, Розэ направляется за своё место, где гриффиндорцы встречают её аплодисментами и словами о том, как они восхищаются ей. На протяжении всего остального урока Лалиса продолжает прожигать в рыжеволосой гриффиндорке огроменную дыру, а та просто-напросто не подаёт вида, что хоть как-то это замечает, записывая всё, что говорит преподаватель и по несколько раз повторяя про себя названия некоторых ингридиентов.       Большая перемена. Тот самый перерыв, когда ребята действительно могут отдохнуть: попить горячих напитков, почитать, послушать музыку и, в конце концов, пообщаться друг с другом. — Молодой человек, — доноситься из-за спины старосты Гриффиндора, когда тот объясняет второкурснику, какие предметы и когда ему нужно будет пересдать после прошедшей и неудачной для того сессии, — я вызываю вас на дуэль прямо сейчас, — до боли знакомый голос заставляет парня ухмыльнуться самому себе и, развернувшись, прищуриться. — Ты мой соперник? — Сокджин недоверчиво улыбается, смотря на Джису, что сейчас такая вся довольная стоит в предвкушении реакции своего парня, а потом, когда переводит взгляд за спину когтевранки и замечает там профессора Макгонагалл, сразу же прочищает горло и здоровается с преподавателем, понимая всю серьёзность ситуации, ведь нет ничего хуже, чем соперничать с тем, кто о тебе знает буквально всё. Можно было бы подумать, что всё это какая-то ошибка, но, видимо, табло решило, что так будет веселее, определённо. — О, да-а-а! — довольно тянет девушка, твёрдо уверенная в том, что сможет одержать победу над достаточно опытным шестикурсником, который уже давно зарекомендовал себя в боевой магии, а также в будущем собирающийся стать мракоборцем. Джин смеётся в кулак, но развидев реакцию профессора, вновь прочищает горло, подавляя в себе прорывающиеся смешки, ведь это так мило, когда твоя же девушка строит из себя сильную и независимую мадам. — Пройдёмте за мной. У вас есть пятнадцать минут, — Минерва положительно кивает и выбивается вперёд потенциальных дуэлянтов, наказывая им следовать за ней. Для дуэли был выбран один из классов, где с помощью заклинания «Мобилиарбус» входящая внутрь Макгонагалл раздвигает парты в стороны, создавая пространство для своеобразного «сражения». Помимо них троих на данную дуэль были приглашены первокурсники, как на первую показательную схватку. И пришло-таки порядком сорока человек с разных факультетов, что не могло не радовать профессора, ведь им вскоре предстоит также сражаться друг с другом. — Итак, внимание, наши дуэлянты! Наши, так сказать, первооткрыватели! — Минерва улыбается обоим и переводит взгляд на толпу: — Сегодня первыми будут сражаться одни из самых лучших учеников нашей школы, — декан с гордостью вскидывает подбородок, улыбаясь, — посему надеюсь, что дуэль не затянется, — профессор Макгонагалл вновь переводит взгляд на участников поединка, ухмыляется и подмигивает обоим. Сокджин и Джису переглядываются, вдыхают и вновь переводят взгляд на толпу первокурссников. — Только не бей сильно, ладно? — слегка саркастично, наклонившись к уху когтевранки, тихо произносит староста Гриффиндора. После чего встречается с раздражённым взглядом своей девушки, а уж секундой позже пятится назад от несильного удара в плечо, вовсю смеясь. — Дуэлянты, становись! — произносит декан, отходя к толпе первокурсников, взяв с одной из парт какие-то бумаги и перо. Сокджин и Джису практически вплотную подходят друг к другу, не отводя взгляда от оппонента, прищуриваясь, будто бы оказались на мексиканском пустыре с винчестерами в кобуре. Однако взгляды разнились: Джису смотрела на Джина с соперничеством во взгляде, уверенностью и настороженностью, ну а гриффиндорец на темноволосую когтевранку смотрел как всегда с умилением и полной расслабленностью, приправленной долькой иронии. — Палочки наготове! — довольно произносит Макгонагалл, слегка разряжая обстановку между соперниками. Резким движением руки палочки обоих выставляются перед лицами. И перед тем, как разойтись, секундная гримаса Джису сумела насторожить и даже этим раззадорить Сокджина: победоносный взгляд и такая вредная ухмылка. Но Джин всё равно тепло улыбается когтевранке перед тем, как зашагать под счёт профессора в обратную сторону. Студентов старших курсов ещё на их втором году обучения заставил вступить в кружок дуэлянтов бывший преподаватель защиты от тёмных искусств, Мистер Дурслей. Сие мероприятие проходило по вечерам пятницы, поэтому, конечно же, его почти никто не посещал. Однако старосты были просто вынуждены наведываться туда каждый пятый день недели, таща за собой такую же недовольную кучку отловленных где-то на коридорах студентов с каждого факультета. Но есть один плюс: нет необходимости в объяснении правил проведения дуэли. — Один! — Сокджин и Джису начинают двигаться в противоположных направлениях. — Два! — рукоятки палочек сжимаются сильнее, напряжённость нарастает. — Три! — первой реагирует Джису, разворачиваясь, наставляя палочку на гриффиндорца и произнося: — Каллерето Лоно! — секунда и из палочки когтевранки появляется достаточно большой огненный шар, летящий прямиком в направлении старосты Гриффиндора. Но Сокджин не теряется, выставляя палочку перед собой и применяя контрзаклинание: — Фините Инкататем! — огненный шар ударяется в только что выстроенную невидимую стену где-то на половине пути к парню, разбиваясь и вспыхивая, языками пламени выходя за пределы преграды, что не могло не вызвать восхищения со стороны стоящих по кругу первокурсников. — Решила начать с горяченького? — улыбаясь, расхаживая туда-сюда, Сокджин откидывает подол мантии и слегка ослабляет давку галстука золотисто-красного цвета на шее. — А ты думал, что всё так просто будет? — Джису ухмыляется, закладывая прядку каштановых волос за ухо. — Сам ведь учил, что если нападать, то резко, неожиданно и со всей силы, — девушка также делает проходку в пару шагов. — Моя ведь девочка, — расплываясь в кошачьей улыбке, Джин подмигивает Джису, параллельно становясь в защитную стойку. Когтевранка от смущения заливается краской, пряча свои раскрасневшиеся щёчки за густыми каштановыми волосами. Чтобы отвлечь все эти умилительные возгласы со стороны, ахи и вздох о том, какая они прекрасная пара, Джису идёт в неожиданную атаку: — Ранаэско, — спустя секунду из палочки появляется какая-то безразмерная консистенция чего-то, что ещё, соответственно, не приобрело форму, и просто падает на пол что-то из себя конструируя. По тому, как Джина перетрясло, а из его уст можно было услышать небольшие попискивания, догадаться было не трудно — то была лягушка размером с книгу! Сокджин боялся только двух вещей в этой жизни —лягушек и потерять Джису. И вот именно поэтому гриффиндорец не хотел сражаться с человеком, который всё о нём знает — особенно о его страхах. Он, конечно, мог предположить, что это его ждёт здесь, на дуэли, но не думал, что его девушка может быть настолько жестокой! — Это так не честно! — чуть ли не заголосил фальцетом Сокджин, с ужасом глядя на это слизкое бесхвостое земноводное, стоя полубоком и сжимая кулаки, слегка приподняв правую ногу, готовясь в любой момент дать дёру, если вот Это ещё и голос смеет подать. — Ты такая жестокая! — всё ещё не отрывая своего ужасающего взгляда от амфибии, произнёс шатен, что ещё больше начало веселить публику: Макгонагалл периодически посмеивалась в кулак, чтобы не выказывать так открыто своего невежества к одному из своих любимых учеников, ну а первокурсникам много ума не надо — смеяться в открытую, исподтишка тыкая пальцами — их коронная реакция. — А нечего было меня злить до дуэли, Ким Сокджин! — с гордостью в голосе девушка демонстративно вскидывает подбородок и выпучивает глаза на гриффиндорца, пиля того взглядом. — Ой, вы посмотрите, какая гордая, — Джин попытался передразнить девушку, вставая в такую же позу, что и та, на секунду позабыв о сидящем земноводном существе внушительных размеров рядом, но не тут-то было:  — Ой-ёй, молодой человек, с огнём играете! — указательным пальцем тому грозит Джису, прямо сейчас подавляя в себе психующую натуру и натаскивая слегка подёргивающуюся улыбку на свою милую мордашку. — Сейчас мне вот прям неимоверно захотелось подкинуть дровишек в топку! — злой тон прослеживается отчётливо, хоть девушка и пытается говорить размеренно и спокойно. Сокджин понимает, что добром всё это точно не кончится, поэтому затыкается, выставляя палочку перед собой и готовясь к худшему. И худшее наступило: направив палочку на ту самую лягушку, девушка произносит лишь одно — «Джеминио». Джин закрывает глаза и поджимает губы, потому что, как ему казалось, он сейчас просто начнёт орать, а потом просто-напросто отключится. Спустя пару секунд со странным поквакиванием, лягушка начала дублироваться, а это значит, что теперь здесь на примерно двадцать земноводных того же размера стало больше. — О, Сокджин, серьёзно? — подавив очередной смешок, но с такой наивной улыбкой на лице произнесла профессор: — Человек, который имеет патронус царя зверей, боится обычных лягушек! — страх Джина после таких слов мешается со щепоткой злости, дрожащая рука выставляет палочку перед собой, а глаза всё ещё закрыты: — Петраре Лайнперсе! — из палочки на пол начинает литься небольшая струйка какой-то жидкости янтарного цвета, заставляя выпачкаться в ней тех самых огроменных бесхвостых чудовищ. В классе наступила тишина, а потом звонкий смех, так как ничего, собственно больше не произошло. Но Макгонагалл ехидно улыбнулась, потому что знает, что сейчас произойдёт, положительно кивая головой и что-то помечая в своём листке. Она отлично знает, что данное заклинание достаточно опасно, но допустила его использование прямо сейчас, так как полностью уверена в своих старших учениках. И когда Сокджин открывает глаза, Джису замечает в них отблеск огня, а на лице откровенную ухмылку, и это значит, что пора укрываться. Невербальным заклинанием когтевранка создаёт вокруг себя щит, наблюдая за происходящим, ведь уже давно поняла, что то была янтарная нефть. Джин взмахивает палочкой, из которой выпадает маленький уголёк, прыгая куда-то вглубь «оравы» лягушек. — Теперь ещё и уголёк, — первокурсницы Слизерина, что стоят за Джису, открыто начинают смеяться в голос, цепляясь одна за одну, попутно переговариваясь о том, что староста Гриффиндора, видимо, очень переоценивает свои способности: — А что теперь? Может, водичкой наверх заль… — раскатистый и оглушительный рёв огромной головы льва, которая появилась благодаря огоньку и той самой струйке нефти из палочки, обдала своим жаром не только этих омерзительных лягушек, но и толпу стоящих позади когтевранки выпендрёжниц, заставляя тех замереть в испуге. Посмотрев по сторонам, царь животных понимает, что Сокджину ничего не угрожает, посему огненное пламя сходит на пол пирамидой, сжигая всех земноводных на своём пути. — Экспеллиармус! — выкрикивает Сокджин, как только видит, что Джису собирается напасть, но та мгновенно парирует ответным заклинанием: — Диффиндо! — Остолбеней! — отбивает гриффиндорец по новой, не теряя и секунды, ведь азарт — дело интересное. — Рефлекто! — сразу же отрезает когтевранка, также полностью поглощенная запалом дуэли, использовав отражающее заклинание. И пока с помощью невербального заклинания Джин пытался избавиться от заклятия остолбенения, Джису, слишком вошедшая в кураж, пользуется моментом и выдаёт: — Ступефай! — Сокджина, знатно перекрутив в воздухе, отбрасывает примерно на метра четыре к стене. Не поняв, насколько сильно его только что размотало, Джису собирается использовать похожее заклинание, но, когда замечает, что, держась за рёбра, парень произносит «Мэтро Хьягарэ», замирает на секунд пять, развидев образовавшийся вокруг шатена оранжевый энергетический купол — магический щит — сразу же бросает палочку и бежит к гриффиндорцу. Тот снимает защиту, позволив Джису подойти ближе, натягивая неправдоподобную улыбку, когда смотрит в её обеспокоенные глаза. — Я… я не хотела, — автоматически начиная осматривать Сокджина на ссадины, девушка и не замечает, как из глаз начинают катиться слёзы. Профессор Макгонагалл и остальные зрители происходящего также двинулись в сторону покалеченного гриффиндорца. — Так, разойдитесь! — пробираясь через толпу любопытных первокурсников, декан, заметив такую трепетную картину, не решается подойти ближе и даже что-то спросить, ведь прямо сейчас Джин большим пальцем левой руки вытирает, по большему счёту, беспричинные слёзы с лица своей девушки, говоря, что та не виновата и что любит очень сильно. Почему беспричинные? Потому что Джин получал травмы и по крупнее: во время одного из матчей по квиддичу, он собой защитил Чонгука от бладжера, лишь бы тот спокойно мог дальше гнаться за снитчем. Посему получил сотрясение мозга, переломанные ноги и рёбра, когда его вместе с метлой занесло в одну из трибун болельщиков. На одной из дуэлей на младших курсах ему сломали пару пальцев на руке, и то повезло, что смог хоть так увернуться от запретного заклинания. И ни разу тогда Джису не расплакалась, ведь знала, что его подлатают тут же, но сейчас расклеилась настолько сильно, что даже Сокджин не может её успокоить, а ведь дело к истерике идёт. Поняв это, профессор использовала заклинание для сращивания костей, так как Джин чувствовал, как его бока начали опухать, а лёгкие не могут поднабрать достаточно воздуха. После окончания своеобразного «лечения», парень вдыхает полной грудью, чувствуя себя во много раз лучше прежнего. — Спасибо, декан Макгонагалл, — профессор одобрительно кивает, встаёт и зовёт всех первокурсников за собой к выходу из кабинета, ну а староста Гриффиндора, всё ещё сидящий на холодном полу, притягивает свою всё никак не успокаивающуюся девушку в объятия, поглаживая ту по волосам и приговаривая: «Джису, ну посмотри, я же в порядке, прекращай, потому что я ненавижу, когда ты плачешь», «Ты ведь вообще редко плачешь, чего в последнее время так расклеилась?» — а в ответ лишь вопросительное пожимание плечами. Это ли не показатель большой любви? Ну или просто чувство вины, что так сильно гложет? Или же всё-таки существует совершенно другая причина происходящего?