3422;

Занятия давным-давно окончились. На часах около двадцати трёх часов, а это значит, что через пару минут старосты смогут отправиться по своим комнатам с вечернего дежурства. Обходя коридоры установленной территории для Сокджина, тот боялся, что после того неприятнейшего разговора встретит тут Джису, но та так и не пришла. Гриффиндорец, вроде, должен сейчас рвать и метать, но вместо этого на душе кошки скребут от осознания, что он обидел свою девушку вместо того, чтобы оказать поддержку. Постоянно засматриваясь на наручные часы, некогда подаренные Джису, парень сводит брови, ведь время никак не хотело идти дальше: последние пять минут казались долгим и мучительным часом. Без минуты одиннадцать парень решил было направиться в сторону своей гостиной, но позади, в длинном тёмном коридоре послышалось непонятное шуршание и определённо ощущалось чьё-то присутствие. Помещение, освещаемое лишь палочкой Сокджина с помощью люмоса, своей нагнетающей обстановкой лишь заставляет сердце биться чаще, но староста Гриффиндора ведь не из робкого десятка: парень спокойно разворачивается и направляется в ту сторону, где послышались те странные звуки. По правилам всех ужастиков перед тем, как заглянуть за стену, Сокджин сразу громко и внятно задаёт вопрос о том, есть ли здесь кто-то, но после «весьма содержательного» молчания в ответ, парень тихо произносит: — Люмос Максима, — после чего весь коридор заливается огромной вспышкой света на несколько секунд, но шатен, тщательно осмотрев проход, никого и ничего особенного не замечает, посему, пожав плечами, вновь продолжает движение в сторону гостиной Гриффиндора. Сказав пароль перед стражем, Сокджин спустя пару секунд входит в гостиную, где его встречает та же тишина и непроглядная тьма, слегка окрашенная уже догорающими языками пламени в камине напротив. По пути к камину гриффиндорец снимает мантию, слегка ослабив тугой галстук, поднимает голову и с пол секунды смотрит на брикетное строение, прищурившись. Следом он выставляет правую руку чуть выше своей головы, постукивая по одному из кирпичей отходящего дымохода, который сразу же выдвигается, представляя собой этакий тайник. Достав сначала кирпич, а следом и бутылку семнадцатилетнего виски, Сокджин поудобнее усаживается на уютный красный диван, кочергой переворачивая угольки в топке, заставляя почти потухший огонь вновь набрать силу. Открыв бутылку, шатен делает пару глотков обжигающего горло алкоголя, после чего отставляет бутылку на придиванный столик и расслабляется на диване. Спустя пол часа в глазах начинает двоиться, в бутылке остается лишь половина напитка, заднее место начинает хотеть приключений, а душа требует долгих ночных разговоров с другом. Не трудно было бы догадаться, куда сейчас же решил направиться Сокджин, прихватив с собой бутылку виски. Поднимаясь по винтовой лестнице Когтеврана, парень направлялся к гостиной, ибо слышал, что Намджун сегодня собирается всю ночь провести за книгами, горячим кофе и классической музыкой, а в итоге получил орущего на стража за дверью пьяного лучшего друга. Не дожидаясь, когда тот начнёт ломиться в гостиную, Намджун отворяет дверь и сразу же ловит Сокджина под подмышки, который решил на пару секунд прервать увлекательнейшую дискуссию со стражем, оперевшись спиной о дверь и сделать пару глоточков из бутыли. — Чёрт, напугал! — затаскивая друга в комнату, отзывается первым Намджун. Поставив Сокджина на ноги и развернув к себе, замечает в его руках алкоголь, а это значит, что случилось что-то плохое, ведь в последний раз гриффиндорец употреблял алкогольные напитки лет пять назад, когда ещё зелёных первокурсников решили посвятить в настоящие студенты. После той ночки Джин зарёкся больше никогда не пить, но что-то, видимо, пошло не так. — Поругался с Джису? — скрестив руки на груди и нахмурив брови, серьёзным тоном задаёт вопрос Намджун, но в ответ ловит лишь какие-то пьяные бредни и такую совсем беззаботную ухмылку от гриффиндорца. Выставляя указательный палец на когтевранца, Сокджин смеётся: — Бинго, брат, б-и-инго! Намджун безысходно выдыхает и прикрывает глаза, а когда вновь открывает, то видит, как Сокджин виляющей походкой направляется к дивану, а потом благополучно плюхается на него, чуть не пролив всё содержимое стеклянной ёмкости на ковёр. Староста Когтеврана вновь вздыхает, потирая уставшие от учебников глаза, и как самый настоящий друг достаёт стаканы из-за застеклённого серванта. Присаживаясь напротив Сокджина, блондин расставляет стаканы и забирает из рук друга бутылку виски, разливая содержимое по стеклянным ёмкостям. С серьёзным лицом наблюдая за сим процессом, Сокджин, наконец, подаёт голос: — Джису беременна. Ступор. Рука Намджуна задерживается над стаканом, а взгляд посекундно начинает становиться опустошённым. Джин прикрывает глаза и медленно сглатывает. Вдруг когтевранец начинает продолжать процедуру с тем же каменным лицом, что и было до этого, а гриффиндорец, облокотившись на свои колени и сцепив кисти рук в замок, утыкается в него носом. За секунду орошив содержимое стакана до дна и с характерным звуком поставив его на столик, Намджун, наконец, смог выдавить из себя хоть какие-то звуки: — Продолжай. Сокджин поднимает глаза на друга и, нахмурившись, берёт стакан в руку: — Таблетки, которые принимает Джису, каким-то магическим образом не сработали, — сделав несколько глотков, шатен опускает голову и неопрятно так теребит волосы. — Чёртовы таблетки… — Я б слову «магическим» не придавал бессознательного значения, — заверил Сокджина когтевранец, по новой заливая алкоголь в свой стакан. Вообще, Намджун не пьёт. Но после таких новостей он решил напиться. При том напиться так, чтобы на утро это всё показалось очень нехорошим сном. Блондин понимает, что ребёнок сейчас — это очень большая проблема. Сокджин и Джису на ноги, так сказать, ещё не встали, чтобы заводить семью, не говоря уже о том, что ещё сами являются студентами. — Что мне теперь делать? — Сокджин закрывает лицо руками. — Какие дети? Я ведь сам ещё ребёнок… Намджун опрокидывает ещё один стакан виски, кривясь от горьковатого привкуса, подносит тыльную часть кисти и вытирает ей губы, а потом встаёт и подходит к другу, кладя ладонь тому на плечо и несильно сжимая: — Поддержать Джису, Сокджин, поддержать. Гриффиндорец поднимает глаза на блондина, хватаясь рукой за предплечье друга, поджимая губы и пытаясь улыбнуться. — Только вот ещё кое-что, — Намджун улыбается, ловя расфокусированный вопросительный взгляд друга, и продолжает: — Брат, пообещай, что крёстным отцом буду я. И вот она, искренняя улыбка, которая неожиданно прорывается сквозь стену нервозности на лице Сокджина. — Конечно, брат. Допив бутылку виски, Намджун снова полез за сервант, провожаемый тем же расфокусированным взглядом шатена. — Что ты там ищешь? — заплетающийся язык сейчас — это полноценная норма для двоих давненько не выпивавших парней. Намджун победоносно лыбится, выставляя руку с бутылкой коньяка: — А ты думал, что я тебя такого трезвого отпущу? — парни начинают смеяться и даже кажется, что Сокджин смирился и полностью теперь готов к этому ребёнку благодаря поддержке лучшего друга. — Нужно ведь отметить моего будущего крестника, — блондин задумчиво отводит взгляд и хмурится, а потом вновь искренне улыбается: — Или крестницу. Почему Джин прямо сейчас чувствует себя счастливым, глядя на такого довольного лучшего друга? — Знаешь, что я сейчас понял? — гриффиндорец отвлекает своего друга от распечатывания бутылки коньяка, уставившись в одну точку и поджимая губы в тёплой улыбке: — Я ведь буду любить этого ребёнка больше всех на свете. Намджун опускает руку с бутылкой, мило улыбаясь, расслышав такие слова от друга, который буквально пол часа назад был готов волосы на голове рвать от безысходности. — Я знаю, Сокджин. Но такую братскую любовь прервало дёрганье молоточка на двери в гостиную с обратной стороны, от чего Сокджин чуть ли не поседел, как и Намджун, который на пару секунд выпал из реальности, позабыв, что к нему должен был придти Хосок, чтобы позаниматься трансфигурацией вместе. — Спокойно, — Намджун выдыхает и снова лыбится, — это Хосок, — открыв дверь, когтевранец запускает в свою обитель ещё одного старосту. — Чё-ё-ё-рт, — недовольно протягивает парень, отмахиваясь рукой от Намджуна, — ну и перегар! — парни переглядываются между собой и начинают смеяться. — Будешь? — Сокджин поднимает стакан с коньяком, таким образом обращаясь к Хосоку, вопросительно поднимая брови. — О-о, не-е-ет, — отрицательно мотает головой Хосок, — я давно не пил, а это значит, что уйду от пары глотков. По итогу, спустя пару стаканов, изрядно надравшись, трое старост решают позвать к себе ещё и четвёртого. Не без возмущений со стороны Намджуна, но в итоге сошлись на пьяном бреде а-ля «старост должно быть всегда четверо». Ещё с десять минут решая, как они смогут заманить к себе Юнги, парни решают отправить тому сову с письмом о «срочной помощи». — Так! — подняв указательный палец к верху, воскликнул Сокджин, — к кому из нас троих он более лояльно относится? — Чур не ко мне! — подняв руки над головой, Намджун мастерит своеобразную конструкцию «я в домике». Хосок смотрит на когтевранца и пытается повторить что-то на подобии, но пьяная реакция гриффиндорца оказывается быстрее: — Хосок! — тыкая пальцем в старосту Пуффендуя, радостно орёт Сокджин, ибо кто угодно, лишь бы не он. Намджун, следуя примеру друга да и его заразительному смеху, также начинает заливаться звонким хохотом, держась за живот. Всё было решено. Чон Хосока посадили за стол, дали бумагу и ручку, нависнув над ним и диктуя, что писать. Потом достали из клетки сову Намджуна и, прикрепив к лапке мало сказать «ужасно» завёрнутый свиток, отправили к Юнги.        Староста Слизерина прямо сейчас спокойно почивает в своих покоях, видя седьмой сон, ведь как-то он очень устал за день, а тут ещё и дежурство, которое просто-напросто вымотало парня. Как вдруг он начинает морщиться, слыша, как что-то бьёт в стекло его маленького окошка. Во сне он почему-то подумал, что это развесистые ветви дуба хлещут по стеклу, но не тут-то было. Раздражаясь от постоянно продолжающегося однотипного звука, Юнги недовольно открывает глаза, разворачиваясь к окну, замечая в нём, конечно же, белую сову, тюкающую клювом в окно, лишь бы адресат забрал предоставляемое ему мега-срочное послание. Всё с той же недовольной и раздражённой миной староста Мин встаёт с кровати, засовывая руки в карманы серых спортивных штанов, направляясь к оконной раме. Открыв окно, выставляет руку, чтобы сова смогла взобраться и, так сказать, «войти в дом». Отцепив смятую бумагу с лапки белоснежной совы, Юнги подмечает, насколько неаккуратно она подвязана. Но, изначально не предав этому значения, парень сажает сову на подоконник, а сам принимается разворачивать свиток. Развернув, наконец, этот клочок непонятно откуда выдранной бумаги, Юнги хотел бы приложиться ладонью ко лбу и закатить глаза, ибо некоторые буквы налазили одна на одну, что-то вовсе было зачёркнуто, а некоторые буквы просто «спали», и это не говоря уже об орфографии с пунктуацией! «ПрИхооди быстрее прямо сиЕйчас у нас проблЕмы это Твой луюбимый староста Юнги детка мы на КогтеврАне» — и, собственно, всё. Юнги прикрывает глаза, чувствуя, как лицевые нервы на правом глазу начинают дёргаться. Но интерес побеждает: Юнги накидывает мантию, берёт палочку, открывает окно, отправляя сову обратно, и выходит из комнаты в направлении спальной башни Когтеврана. — Мне кажется, Юнги не придёт, — Хосок надувает щёки, а потом хлопает по ним ладошками, со странным звуком выпуская воздух и начиная заливаться смехом. — Ой, знаете, что у меня есть? — состроив ехидную мордашку, а потом прищурившись, будто задумал какую-то шалость, тихо произносит Намджун. Откинувшиеся на диване парни все во внимании, тихонечко посмеиваясь. — У меня же есть сигареты, которые я когда-то отобрал у Дженни. — Не-е-е, — тянет Хосок, снова отрицательно мотая головой. — Я же не курю, — Намджун расплывается в кошачьей улыбке. — Я тоже не курю, — посмеивается Сокджин, закинув голову на спинку дивана. — Да и ты тоже не куришь, — подняв голову и вздёрнув брови, обозначает для Намджуна гриффиндорец, — тогда когтевранец начинает поигрывать бровями, смотря то на одного, то на другого. Спустя минуту: — А если нас застукают? — на цыпочках вдоль стены в полной темноте трое старост медленно, но верно пытаются пробраться на улицу. — Да тихо ты, не паникуй, Хосок, — посмеиваясь, заверяет того Намджун. — А если на Филча наткнёмся? Он же всё-таки сторож, — а вот эти слова заставили когтевранца остановиться, но, правда, всего на пару секунд, ибо информация на пьяную голову доходит слишком долго даже до самого заядлого книжного червя. — Он уже спит, Сокджин, — поворачиваясь к парням, но всё также ползком вдоль стенки шикает Намджун. Но вот незадача, на пути к цели староста Когтеврана наступает на хвост блуждающей по замку кошке сторожа Филча, которая, понятное дело, от недовольства начинает громко мяукать. И вновь реакция старосты Гриффиндора не подводит: быстрым движением руки Сокджин из-за пазухи достаёт волшебную палочку, наставляет на предмет звука и произносит заклинание. — Дормио, — пушистое животное прекращает мяукать и тут же валится с ног. — Люмос, — тихо произносит Намджун, выставляя палочку перед собой. — Ты что, убил кошку Филча?! — выпучив глаза, взвизгивает пуффендуец. — Чшшш! — шикает на Хосока Сокджин, закрывая ладонью рот старосты Пуффендуя. — Просто она чуточку поспит, а потом проснётся и будет как новенькая, — шёпотом, глядя, как ему казалось, в глаза Чону, произносит гриффиндорец. — Да ты посмотри на неё, — уже шёпотом, но всё ещё в орущем тоне, заверяет Хосок, — она же не дышит! — Она спит, чёрт тебя подери, Чон Хосок! — чуть ли не психуя, в кричащем тоне, но шёпотом, выпаливает Сокджин. Пуффендуец сдаётся, всецело доверяя гриффиндорцу, ведь не зря его считают одним из умнейших учеников школы. — Нокс, — вслед произносит когтевранец, после чего свет, излучаемый палочкой, гаснет. Аккуратно переступая кошку, парни вновь продолжают своё движение к цели. И вот она, долгожданная дверь, а потом и улица. Вдохнув побольше свежего воздуха в лёгкие, парни перебежками направляются в один из карманов замка. Закурив победоносные сигары, Намджун довольно лыбится, Хосок кашляет от горького дыма во рту, а Сокджин смотрит на чудесное небо, из-за расфокусированного взгляда усеянное ещё большим количеством звёзд. — Закурить не найдётся? — доносится спокойный голос из-за спины Хосока. Пуффендуец роняет сигарету и хватается за сердце, прильнув к Сокджину, тот пошатывается, пытаясь ровно стоять, но выходит как-то очень плохо. Намджун же просто заводит руку с сигаретой за спину, сглатывая. — Люмос, — и под покровом света парни видят взъерошенные ото сна блондинистые волосы Юнги и недовольную физиономию. — Нет ну, вы, недоумки, каким из правил руководствовались, когда решили напиться, а потом ещё покурить выйти? — скрестив руки на груди, словно злющий цербер, начал тех отчитывать староста Слизерина. — Мало того, что дети пропадают, так тут ещё вы, идиоты, решили видите ли покурить выйти! Совсем уже извилины все атрофировались? — Юнги продолжал отругивать старост других факультетов словно маленьких детей, наевшихся песка и сбежавших за пределы детского сада. — Я сказал что-то смешное, Сокджин? — первым издаёт звук гриффиндорец, закрывая рот ладонью, лишь бы не рассмеяться во весь голос, следом рассмеялся Хосок, а за ними двумя расхохотался и Намджун. — Ой, да ладно тебе, Юнги, — когтевранец подходит к слизеринцу, закидывая руку тому на плечо и прижимая к себе таким крепким мужеским силком, — у нас тут проблема возникла, её надо решать, — до сих пор посмеиваясь, парни вопросительно вскидывают брови, вовсю глядя на когтевранца, а тот сам пытается не рассмеяться, подмигивая двум своим собутыльникам. Не понятно, что произошло после всего этого, но спустя час Юнги смеялся во весь голос, сидя со стаканом коньяка в гостиной Когтеврана. — Чёрт, Юнги, почему ты такой общительный только когда напьёшься? — протирая уголки глаз от слёзных выделений, ведь шутка Юнги определённо смогла рассмешить каждого там присутствующего, радостно заявляет Хосок. — Из-за алкоголя мутнеет рассудок, не радуйся так сильно, — сразу отрезает слизеринец, допивая оставшийся на дне стакана коньяк. — Может, тогда будем выпивать почаще? — сразу же заявляет Хосок, но все встречают его слова хорошей такой шуткой, смеясь, ведь вряд ли такое повторится ещё когда-либо. — Эй, папочка, плесни в стакан, — демонстративно ухмыляясь, Юнги ставит стакан перед Сокджином, заставляя того прищуриться, ведь за этот час Намджун не смог не поделиться радостной новостью перед остальными о том, что скоро станет крёстным, а змеиная сущность Юнги никуда так и не делась даже сейчас. — Ну папка-а, — долго тянет слизеринец. — Прекрати, — нахмурившись, Сокджин берёт уже, кажется, третью бутылку и разливает алкоголь по стаканам. — Папуля-я, — припевает Юнги, откидываясь на спинку синего дивана, ещё больше наслаждаясь тем, что хоть кто-то да психует, а то без этого не интересно ведь. — Хватит, — поднимая уже изрядно агрессирующий взгляд на слизеринца, произносит гриффиндорец. — Папаня, — и не думая закругляться, парирует Юнги, забирая свой стакан со столика, закидывая ногу за ногу, веселя не только себя, но и со спортивным интересом наблюдавших сию картину остальных старост. — Я сказал, хватит! — лязгая стаканом по столу, вот уже точно начинает беситься Сокджин, что только смешит остальных. — Ладно-ладно, — парень выставляет ладони перед собой на уровне груди, а староста Гриффиндора довольно опрокидывает стакан коньяка, — папка Джин, — Юнги сразу же вскакивает с места и забегает за диван, заливая содержимое стакана внутрь себя, попутно следя за диким взглядом Сокджина и его рвением догнать слизеринца, чтобы навалять тому по самое не хочу. — Ну всё, тебе не жить! — гриффиндорец вскакивает с места, ринувшись навстречу Юнги, пытаясь перекрыть ему все безопасные пути для побега. Хосок и Намджун хохочут в голос, Юнги также начинает заливаться смехом, а на лице Сокджина начинает проявляться еле видимая улыбка, которую он до последнего пытался скрыть, но как всегда очень плохо.