3422;

— Так, а сейчас ещё раз и всё по порядку, — собираясь с мыслями и в то же время наворачивая наверх ещё один стакан крепкого алкоголя, уставившись в одну точку, произносит Дженни. Джису крепче сжимает чашку горячего чая, чувствуя, как ладони и пальцы неприятно обжигает, взглядом сверля каёмку кружки. — Я беременна и Джин, кажется, меня бросил, — вдруг начинает тараторить когтевранка, переведя взгляд на подругу. — А ещё я теперь мать-одиночка! — вдруг воскликнула девушка, да так громко, что коньяк, который так увлечённо и озабоченно поглощала слизеринка, пошёл носом, а Джису, наконец, поняла, что чай довольно-таки горячий, посему руки сами от такого жара отпустили зелёную чашку. Итог: закашлявшаяся Дженни, чуть ли не в припадке от того, что до сих пор не может откашляться, и Джису, шикающая от покалывания в ладонях, пытаясь найти хоть что-то холодное, дабы остудить обожжённые конечности. Всё-таки отыскав глазами первую попавшуюся на глаза вещь — в углу стоящий серебряный глобус с вырезанными на нём континентами — сразу же ринулась к нему, на ходу вторя подруге: — Прекращай пить, Джен, а то допьёшься скоро! — слизеринка судорожно, но в то же время положительно кивает, продолжая прочищать горло, крепко держась за спинку дивана изумрудного цвета, периодически натыкаясь взглядом на подругу, вовсю лапающую холодный глобус, от чего было невозможным не засмеяться. Смеющаяся и одновременно кашляющая слизеринка сжимает руку в кулак, начиная постукивать себя в грудь, ведь из глаз уже давно начали катиться слёзы, а лёгкие просто-напросто не могут вобрать достаточно воздуха, чтобы свободно дышать. По итогу на помощь подруге приходит Джису, постукивая ладонью той по спине. Спустя пару секунд Дженни всё же успокаивается, расплываясь на диванной спинке, держась за живот, тяжело и отрывисто дыша, всё ещё немного посмеиваясь. Когтевранка присаживается на подлокотник рядом с подругой, кладёт руку на плечо Дженни, мило улыбаясь, подразумевая под этим действием то, что первую помощь она оказать хоть минимально, но смогла. — Джису, — слизеринка берёт руку лучшей подруги в свою, расплываясь в кошачьей улыбке. — М? — вопросительно вздёргивает бровь Джису, следя за уже немного расфокусированным взглядом подруги. — Пообещай мне, что я стану крёстной мамой твоего малыша, — уже полностью серьёзный и сосредоточенный взгляд Дженни вызывает у когтевранки такую искреннюю улыбку. — Конечно, Джен, — Джису слегка сжимает руку подруги, поджимая нижнюю губу так, будто бы сейчас расплачется. А ведь так и есть: это пока что первый человек, который полностью поддерживает рвение Джису оставить ребёнка, ведь, как-никак, она теперь полностью ответственна не только за свою собственную жизнь, но и за жизнь своего ещё не рождённого чада.       Пьянка старост факультетов находится сейчас в самом разгаре, что может подтвердить не только повисший и громко смеющийся в воздухе Хосок, но и вытанцовывающий какие-то странные танцы на столе Юнги. Гостиная Когтеврана начала ходить ходуном ещё с пол часа назад, когда Хосок начал «ловить белок», ну а Намджун, будучи самым трезвым из четверых старост, успел побеспокоиться об умиротворённом сне остальных студентов факультета, наложив на помещение заклинание своеобразного звуконепроницаемого вакуума, посему беситься официально было разрешено. — Мне как бы уже пора спать, завтра ещё с Джису снова переговорить, — медленно поворачивая голову в сторону Намджуна, который разливает новую партию алкоголя по стаканам, как-то очень невнятно произносит Сокджин. — Э-э-э, — вдруг завопил всё ещё повисший в воздухе Хосок. — Куда ты намылился? — голос полный недовольства застал гриффиндорца в полном недоумении. Сокджину даже улыбнуться сейчас сложно, ведь уже кажется, будто бы по венам течёт не кровь, а алкоголь, а в глазах, когда они прикрыты, Джина подхватывает гравитация, посему парень просто вздыхает и откидывает голову на спинку синего дивана. — Ему с девушкой завтра нужно поговорить, — когтевранец подхватывает рвение Сокджина высказаться и найти сто и одну причину, чтобы уже смыться поскорее, ведь тот уже явно не в состоянии разводить хоть какую-то полемику. — Для этого он должен хорошенько проспаться, что, само собой, уже невозможно, — Намджун лыбится, подмигивая гриффиндорцу. Тот вновь тяжело вздыхает, потирая уставшие глаза. — В общем, ещё по стакану и по домам, — вдруг донёсся голос слизеринца где-то позади Хосока. — Мы ведь не можем в таком состоянии заявиться на занятия, — каким-то образом сумевши преодолеть все препятствия, Юнги всё же доходит до столика, забирая свой стакан. — Ох, ну ничего себе ты трезвый! — обращаясь к Юнги, выпаливает староста Пуффендуя перед тем, как со значительной высоты плюхнуться с характерным звуком задним местом на пол, вызывая смех парней со стороны. Спустя минут пятнадцать было решено расходиться по домам. Юнги и Намджун, как самые адекватные, вызвались проводить остальных до комнат. Юнги, взяв под руки Хосока, тащит того вниз по винтовой лестнице, пару раз чуть не роняя, ну а Намджун, у которого также лестница галопом в глазах ходит, нервно сглатывает и, закинув руку лучшего друга через плечо, предварительно приобняв за талию, медленными шажками ступает вниз. — Почему мы не пили где-то на нижнем уровне то, а? — с какой-то раздражительностью в голосе доносится из уст уже обессиленного старосты Слизерин. — Это Джин завалился ко мне, не нужно меня обвинять, окей? — сразу же выпаливает в ответ Намджун, следя за тем, чтобы ноги Сокджина хотя бы переставлялись, а сон не одолел второго до того, пока они целыми не спустятся. — Ой, да, даваЙ.. — икнув, продолжил Хосок, — ..те будем выяснять сейчас отношения, — Юнги кривится и, обернувшись, смотрит на Намджуна. Когтевранец в свою очередь закатывает глаза, чему следует и слизеринец. — А ты ещё чего там возникаешь, тело? — неожиданно для всех буркает себе под нос Сокджин, после чего просто-напросто отключается. Намджун, понятное дело, вынужден остановиться, сажая спящего друга на одну из ступенек, случайно приложив того головой о металлические перила. Слегка скривившись, когтевранец ожидает реакции гриффиндорца на данный поворот событий, но тот и бровью не ведёт, лишь поудобнее присаживаясь. — Джи-и-ин, — тянет блондин, присаживаясь рядом с другом, постукивая того по щеке, чтобы, понятное дело, попытаться вывести того из коматоза. — У нас минус один пассажир, — с уверенностью в голосе, как бы констатируя факт, заявляет Намджун, расфокусированным взглядом наблюдая за тем, как на руках Юнги отключается такой же клиент. — Может, водой их окатить? А то уж больно в сон их клонит, будто сговорились, — усаживая Хосока на ступеньку, Юнги разгибается в спине и раздражённо шикает. — Есть более действенный способ, — когтевранец приподнимает бровь, встаёт и прочищает горло: — О, профессор Снегг, здравствуйте! — то, как резко подорвались Хосок и Сокджин, нужно было видеть. Пуффендуец, резко вскакивая и цепляя ногу за ногу, прямиком летит на испугавшегося Юнги, Сокджин же, в свою очередь, снова хорошенько прикладывается лбом о перила, только вот в этот раз по своей собственной воле. — Ну вот и отлично, — усмехается Намджун, неожиданно даже для себя хватаясь за поручни, ведь только что словил нежданного гостя — «вертолёт». — И это твой действенный способ? — пыхтя под тяжёлым телом полусонного пуффендуйца, пытаясь того поставить на ноги, злится староста Серпентария. — Совсем рехнулся? — Юнги, — выставив указательный палец и прищурившись, продолжает Намджун: — Умолкни, вот пожалуйста. Если бы Сокджин окончательно не проснулся, могла бы начаться перепалка как минимум, но гриффиндорец, потирая больное место, всё же встаёт, поднимает правую руку к верху, при том его лицо опущено, и неожиданно для всех даёт по тапкам. — Э-э-эй, ты куда? — Намджун трогается с места в след за старостой Гриффиндора вниз по винтовой лестнице. — Сокджин, стой! Расшибёшься же, дурак! Внезапно встрепенувшийся ото сна Хосок почему-то подумал, что все решили поиграть в салки , посему, всхохотнув, вырывается из силков Юнги и также мчится вниз, подняв руки к верху, совершенно не балансируя. — Ну идиоты… — хорошенько приложившись ладонью ко лбу, слизеринец шикает от боли, ведь силу сейчас рассчитать, можно даже сказать, практически невозможно.       К счастью, обошлось без серьёзных увечий. Все четверо живыми, если так можно сказать, вышли из башни Когтеврана. Правда, вышли в кромешную тьму, заполонившую все коридоры замка. — Люмос, — тихо произносит Намджун, направляя палочку на Юнги и Хосока, чтобы хоть что-то развидеть. — Ну чего так ярко-о-о? — кривляясь, тянет сонный пуффендуец, фактически падая. — В следующий раз, — начал слизеринец, в ту же секунду хватая пьяного пассажира рядом за рукав, тем самым спасая от неудачного приземления носом в бетон, — если такое случится, — сделав акцент именно на этой части предложения, — собираемся где-то на Пуффендуе, — закидывая руку Хосока себе на плечо и приобнимая того за талию, раздражённо произносит Юнги, но его пьяные глаза всё равно напоследок заставляют остальных умилиться с такого злющего змеёныша. — А как вы без света? — икнув, останавливает двоих старост Намджун. — Я анимаг, Ким, — сверкнув белизной змеиных глаз, сразу же парирует слизеринец, вызывая тем самым отвращение у когтевранца. — Ну что, идём, папаша, — улыбнувшись и взяв палочку в рот, ибо по-другому ну никак, и посильнее прижав друга к себе, Намджун медленно направляется в противоположную сторону от остальных старост, каждый раз сильнее сжимая руку Сокджина, лишь бы тот под нос себе бубнел потише, а то ненароком перебудит все три факультета в придачу со сторожем Филчем и его назойливой кошкой.       Проходя очередной коридор на пути к гостиной Гриффиндора, вдали Намджун замечает свет то ли от палочки, то ли от фонарика, посему сразу же без разбора срабатывает инстинкт самосохранения. Когтевранец хватает амёбное тело Сокджина за ворот рубашки и впечатывает в стену, следом закрывая тому рот ладонью и проговаривая тихое «Нокс», после чего его палочка сразу же гаснет, оставляя парней надеяться лишь на то, что это хотя бы Филч, а не кто-то из профессоров, например. Приближающиеся шаги и тихий девичий, не понаслышке знакомый голос выбивает из колеи ровно тогда, когда разговор двух оппонентов заходит о Сокджине. — Джису, — Намджун отнимает уже всю обслюнявленную ладонь от лица друга, хватаясь ею же за рукав мантии лучшей подруги. Та, в свою очередь, взвизгивает и, отскакивая, хватается за предплечье Дженни. Всё же решив довериться своему предчувствию, что это кто-то из знакомых, когтевранка выставляет руку с палочкой перед собой, замечая растрёпанного лучшего друга и полусонного, еле подпирающего стену, парня. Сразу можно было заметить, как недоумение на лице Джису сменяется злостью, а рука автоматически сжимает рукоятку палочки аж до скрипа. — Вы что, пили? — сведённые брови и сжатые скулы когтевранки заставляют Намджуна замяться и опустить взгляд, что, конечно же, не могло не позабавить рядом стоящую Дженни. — Мы… — староста Когтеврана был прерван внезапно ожившим лучшим другом, который, расслышав голос любимой девушки, сразу же отпрянул от стены и подался вперёд. — Джису-у, — истошно тянет шатен и так по-детски тянет ослабшие от алкоголя руки к когтевранке. — Моя Джису-у-у, — Намджун упускает тот момент, когда Сокджин лавирует мимо него, накидываясь с объятиями на Джису. — Господи, ну от тебя и разит, — всё ещё зло настроенная девушка, облачённая в мантию с синим капюшоном, но уже более лояльная, одной рукой приобнимает высоченного парня, так сказать, под куражом, передавая палочку, которая является сейчас единственным источником света в коридоре, подруге. — Ты всё ещё злишься? — парень расфокусированным взглядом пытается развидеть хоть какую-то снисходительную эмоцию на лице своей девушки, но замечает на нём лишь раздражённость с толикой безразличия. — Давайте отведём его в комнату, — первым всю эту семейную полемику прерывает Намджун, поддерживаемый взглядом Дженни со стороны. — Да, — Джису переводит взгляд с когтевранца на Сокджина. — Кому-то нужно проспаться, — всё тот же раздражённый тон и ни капли сожаления в голосе. — Нет! — снова неожиданный пируэт от старосты Гриффиндора. — Мы никуда не пойдём, пока не договорим! — парень чуть ли не отпрыгивает от Джису, мотая перед своим же носом вялым указательным пальцем, что у остальных вызывает лишь желание закатить глаза и силком запихать того на его факультет. — Так, всё, герой-любовник, топаем домой, — Намджун вновь подхватывает того за талию и, слегка качнувшись, перекидывает руку гриффиндорца через своё плечо. Не смотря на всяческие как словесные, так и физические попытки со стороны Сокджина, вырваться и продолжить разговор со своей девушкой у него не вышло. К комнате Сокджина квартет шёл в полной темноте, ведь уши и глаза есть даже у портретов на стенах, что сыграло бы им точно не на руку. По итогу, закинув парня с переменной активностью на его же кровать, трио начинает двигаться к выходу, но полный отчаяния голос, доносящийся где-то из пределов одеяла, заставляет Джису остаться. — Я прослежу за тем, чтобы он уснул и отправлюсь в комнату, — сразу же заверяет когтевранка, придвигаясь ближе к другу и практически шёпотом произносит: — Доведи Дженни до её комнаты, пожалуйста, она слегка перепила, — в ответ Джису получает, конечно же, возмущённый взгляд, но желание подруги исполняет, выбиваясь вперёд слизеринки и направляясь к выходу. Та, в свою очередь, пожимает плечами, улыбается напоследок подруге и закрывает за обоими дверь. — Останься со мной, — всё так же лёжа лицом в подушку, проговаривает Сокджин, ёрзая на кровати. Девушка скрещивает руки на груди, закусывая губу, якобы думая, что делать с подгулявшим телом, но вопреки своей обиде, по итогу, безысходно выдыхает, опускает руки и направляется к постели. — Я останусь, Джин, но только сегодня, — темноволосая когтевранка присаживается на край кровати, подбивая белоснежное одеяло под разгорячённое тело гриффиндорца, даже не удосуживаясь помочь тому раздеться, ведь это фактически невозможно, судя по состоянию парня, которое она наблюдает уже в течение пятнадцати минут. — Джису, — доносится уже более внятное где-то из-под одеяла. — Да? — всё с тем же безразличием в голосе вопросительно вскидывает бровь брюнетка. — Ты выйдешь за меня? — вопрос, заставляющий зрачки расшириться до размеров чёрных дыр в космосе, а дыхание напрочь сбиться, учащая сердцебиение. — Ты и мозги последние пропил? — Джису встряхивает головой, как бы выбрасывая из головы то, что она сейчас услышала, ведь, как говорится, по пьяне сказать все герои. Вновь со стороны комка из одела начинают доноситься какие-то нечленораздельные звуки, а из-под края одеяла к Джису тянется рука гриффиндорца, обшаривая то место, до которого рука дотягивается. Поиски приостанавливает женская рука, обволакивающая ладошку старосты. — Скажи, что ты просто выйдешь за меня, — Сокджин сильнее сжимает руку Джису, ожидая ответа. Но в ответ услышал ровно ничего, ведь когтевранка прямо сейчас находится в полном замешательстве, взвешивая все за и против, а также в процентном составляющем выискивая ту самую мизерную долю, где Сокджин проснётся и вспомнит то, о чём он говорил. Но в итоге, когда она решает озвучить ответ, чувствует, что рука парня ослабевает, а из-под белоснежной крепости доносится ярко выраженное посапывание. — Поговорим завтра, Джин, — девушка второй рукой слегка похлопывает тыльную сторону кисти парня, — завтра, — уже шёпотом вторит она, аккуратно вынимая свою руку из тёплой ладошки парня, на цыпочках, поджав губы и заложив прядку каштановых волос за ухо, направляется к выходу из комнаты.       Тихо и мирно в то же время Намджун шагает впереди Дженни в направлении подземелий, где, собственно, располагается спальный корпус Слизерин. Внезапно остановившаяся Дженни заставила остановиться и старосту Когтеврана. — Мне нужно поговорить с Джису, я подожду её у Гриффиндора, можешь идти, — слизеринка разворачивается и, пошатнувшись, направляется туда, откуда пришла. Намджун разворачивается и в недоумении, сам не понимая почему, быстрым шагом направляется за Дженни. — Куда пошла? — староста хватает брюнетку за руку, одёргивая на себя. — С ума сошёл? — внезапно одичавшими глазами Дженни смотрит на свою кисть, которую с каждой секундой Намджун сжимает всё сильнее.  — Джису сказала провести тебя до твоей комнаты, поэтому ты пойдёшь в свою комнату, — нахмурившись, с серьёзным видом произносит блондин. От злости и чрезмерно выпитого алкоголя Намджун не контролирует силу, поэтому лишь по лицу слизеринки замечает, что сжимает её руку слишком сильно, но, заметив, что та терпит, ничего не говоря, почему-то продолжает. Будто бы это приносит какое-то незримое удовольствие, вводя в кураж. — Отпусти, — сжав скулы от боли, произносит Дженни, также хмурясь. — Я сказал… — парень дёргает руку девушки на себя, пытаясь развернуться, чтобы она следовала за ним, но та одёргивает её обратно, со всей злостью заявляя: — А я сказала отпустить мою руку и проваливать ко всем чертям! — громко и доходчиво. — Ты мне больше никто, чтобы указывать, чёртов Ким Намджун! — слова, вводящие в ступор не только Намджуна, но и саму слизеринку, из чьих уст и донеслась сия триада. — Кто здесь? — из соседнего коридора послышались шаги, а на полу заиграли тени от фонарика. Ничего так и не сказав, Намджун тянет Дженни за собой, пускаясь в бега. Расслышав отдаляющийся топот ног учеников, сторож Филч, ковыляя, также пытается ускорить шаг, лишь бы поймать нарушителей порядка и удосужиться похвалы от самого Дамблдора. Спустя пару минут, проведённых в бегах, парень по инерции направляется в башню Когтеврана, мчась по лестницам сломя голову. От ударившего в голову адреналина Дженни следует за ним, даже не сопротивляясь. Подбежав к двери в гостиную, Намджун стучит молоточком о дверь, за пару секунд отвечая на замысловатый вопрос стража, далее запускает в помещение Дженни и закрывает за обоими дверь, сразу же прислонившись к вертикальной поверхности, лишь бы не свалиться с ног и спокойно отдышаться. Рядом с собой Намджун замечает аналогичную картину. — Можешь пока присесть на диван, — блондин ерошит волосы, выпрямляется в спине и, сделав один глубокий вдох, прикрывает глаза и спокойно выдыхает. — Мы не договорили, — доносится со стороны всё ещё не сумевшей отдышаться слизеринки. — Нам не о чем больше разговаривать, — спокойно и размеренно произносит староста Ким, медленно направляясь в сторону диванчиков. Дженни в ступоре. Снова. Ей хочется что-то сказать, но что? Что-то неприятное, язвительное, досадное, что-то такое омерзительное и отталкивающее, чтобы он знал, как ей было плохо весь этот год. Чтобы он знал, как ей плохо даже сейчас. Чтобы он, наконец, понял, каково это любить того, кто приносит ей так много боли. — Я никогда тебя не любила. Намджун замедляет шаг, а через секунду и вовсе останавливается. Эти слова бьют по лицу хуже всякой пощёчины. Алкоголь делает все эмоции ярче и насыщеннее, усиливая каждую, будь то радость или ненависть. Ненависть. Именно то, что сейчас Намджун ощущает в данный момент, сжимая кулаки до побелевших костяшек, чуть ли не скрежеща зубами от злости. — Повтори, — всё ещё стоя спиной к Дженни, произносит когтевранец. Слизеринка сглатывает, понимая, что, если повторит, Намджун точно её ударит. Но в голове сразу же поселяется одна мысль, перекрывающая все здравые до неё: если ударит, что изменится? Терпеть боль из-за него, будь то душевная она или физическая — стало нормой. Посему девушка хмыкает и ухмыляется тому в спину: — Повторить что? То, что я никогда тебя не любила? Да запросто! — Дженни скрещивает руки на груди и как можно медленнее, тем самым провоцируя, произносит самую болезненную для обоих фразу: — Я-никогда-тебя-не-любила. Намджун разворачивается как по щелчку пальцев, быстрым шагом направляясь к стене, где всё ещё стоит слизеринка. С характерным звуком, заставившим Дженни зажмуриться, ударяя ладонями о стену по обе стороны от головы девушки, Намджун ухмыляется: — Повтори. Дженни понимает, что если сейчас откроет глаза, то встретится с одичалым взглядом Намджуна, который, в конце-концов, выбьет из неё всю правду. Но Дженни больше нечего терять. Идти — так до конца. Брюнетка медленно открывает глаза и всё же встречается с тем самым безумным и недоверчивым взглядом Ким Намджуна. — Я-никогда-тебя-не-лю.. — Намджун обрывает слизеринку, зат­ыкая рот поцелуем. Таким поцелуем, от которого перехватывает дыхание. Поцелуем, от которого сносит крышу. Поцелуем, от которого коленки подкашиваются, а лёгкие болят от недостатка кислорода. Таким поцелуем, от которого сносит крышу, разум отключается, теряя контроль над телом. Неожиданно для себя Дженни издаёт короткий пошлый стон, чувствуя, как губы парня расплываются в ехидной ухмылке. Сильная мужественная рука скользит от талии до груди, грубо хватая за шею, продолжая впиваться в припухшие губы слизеринки с новой силой. Далее рука скользит к каштановым волосам, нахально схватившись за них и нак­ручивая на ру­ку так, что Дженни приш­лось запрокинуть го­лову, а Намджун по­лучает свой трофей — пол­ный дос­туп к белоснежной шее, безотлагательно при­падая к неж­ной ко­же жад­ным по­целу­ем. Староста низ­ко и хрип­ло стонет, ког­да Дженни перехватывает на какое-то время контроль, за­пус­кая ру­ку в его пот­ря­са­юще мяг­кие блондинистые во­лосы, от­тя­гивая их, тем самым от­ки­дывая его го­лову на­зад. Но Намджун возвращает власть в свои руки: хватая слизеринку за руки, толкает ту к стене, вновь впиваясь в истерзанные губы девушки таким же нахальным поцелуем как и до этого, подхватывая под бёдра и приподнимая. Не разрывая поцелуя, перемещается к одному из синих диванчиков. Сажает Дженни на спинку одного из них, поудобнее устраиваясь между бёдер девушки, проводя холодной ладонью по разгорячённой коже вверх от коленки по внутренней части бедра, пропуская по телу тысячи маленьких разрядов, ведь его холодные руки и её горячее тело — нечто химическое. Пуговицы на шёлковой рубашке цвета шампань. Они летят восвояси, когда когтевранец с пару секунд не может расстегнуть хотя бы одну на рубашке Дженни, начиная злиться. Взор открывается на чёрное кружевное бельё и такие всё ещё желаемые грудь и ключицы. Руки девушки тянутся к ремню на брюках старосты, когда он, выцеловывая каждый сантиметр в районе груди, руками, на которых давным-давно проступила женская слабость — вены, сильнее сжимает бёдра слизеринки, прижимаясь своим тазом к бёдрам девушки всё сильнее и желаннее. «Если мужчина сможет завладеть женской сексуальностью — действительно завладеть — ему не потребуется контролировать ее идеи, взгляды, манеру одеваться, ее друзей, даже других ее любовников.»* Сила. Власть. Страсть.