Пленные не сдаются

      Гира подняли до рассвета. Неприятная процедура очищения прошла в полусне, как и стыдливое смазывание. Капитан был прав, когда сказал, что раб не станет проникать внутрь него. Робким движением 947 прошелся масляной рукой по анусу, однояйцевой мошонке и члену. Гир никак не отреагировал на эти прикосновения, ибо едва их почувствовал. Темно-зеленая форма и в тон расписной халат мозолили парню глаза. С формой он мог смириться, но с халатом была просто беда. В Замке он имел право его не надевать, но при выходе в свет это было обязательным атрибутом, как и многочисленные золотые украшения с дистанционным браслетом на руке. Капитан успел его надеть, пока Гир безмятежно спал.       Гир сильно возмутился, когда его оставили без завтрака и силой запихнули в машину. Двое охранников сидели спереди, и парень тоскливо посмотрел сквозь тонированное стекло на остающихся позади рабов с величественным Замком. Если бы кто-нибудь из рабов поехал с ним, то не было бы так страшно перед операциями. Почему капитана с ним нет? Гир напрягся, вспоминая вчерашний вечер и разговор о поездке, но кроме поцелуев, стонов и своих просьб скорее его взять, он ничего не вспомнил и покраснел. Украдкий и любопытный взгляд охранника на парня через зеркало заднего вида стал раздражать Гира.       — Чего пялишься? Никогда не видел мужика в золоте?       Водитель молча уставился на дорогу не сказав ни слова. Неужели у них тоже нет языков? Тогда Гир спросил:       — Где этот гребучий капитан?       — Господин присоединится к вам позже, — учтиво ответил второй, — мы обязаны вас доставить на место.       Надувшись, Гир уставился в тонированное окно, где смутно сменялись пейзажи один за другим. Настроение его неимоверно падало от предчувствия еще не наступившей боли до урчащего желудка и неудобства масляной промежности. Парню казалось, что остатки воды перемешались с маслом, и теперь он весь мокрый.       Центр воспроизводства был огромным белым зданием в несколько этажей. Двое последовали за ним, как привязанные, но на самом деле привязан был он к ним. Гир сразу отметил, что десятки пар глаз людей уставились на него, а охрана, установленная на каждом углу коридора, перешёптывалась через рации. От чрезмерного внимания ему хотелось бежать, ноги стали ватными, и он неуверенно плелся вперед. Парень чувствовал себя не таким, как все, его это волновало и раздражало одновременно.       Гир попросился у провожатого охранника в туалет и тут же пожалел об этом. Прежде чем он смог зайти в туалет, его оцепили, как будто шла война. Парень несколько раз за утро проклял Асона Каса за этот цирк. Да, он раболожец, а не драгоценный алмаз!       У кабинета зубной имплантации его ждали два медика в белой форме. Их вежливость к рабу самого капитана была на высоте, и Гир в сотый раз ругнул этого ублюдка, когда увидел зубопротезное кресло.       Асон слушал отчет своего секретаря об испытаниях и результатах полученного товара. Как он и думал, глава Ёк использовал вакцину для заражения товара. Вакцина влияла на биологичных сильной лихорадкой, помутнением сознания и в течении двух дней приводила к смерти, если не вколоть антидот.       — Проведите повторные испытания для получения противоядия. Мы должны быть готовы к любым действиям архийцев. Как полученные женские особи в центре воспроизводства?       — Чистый товар, никаких отклонений от нормы.       — Сколько воинов получено с партии?       — Три тысячи, капитан. Отправить в Данитию?       — Да, отправь половину и передай Райдоналю, чтобы держал их наготове.       Килт аккуратно помечал полученные указания, а капитан спросил:       — Он уехал?       — Да, господин. В семь сорок три ГК-001 покинул Замок и, судя по датчику передвижения, уже находится на месте.       Асон неторопливо бросил взгляд на часы. Мальчишка почти полтора часа находился в зубопротезном отделении. Капитан планировал приехать в Центр на имплантацию яичка. Вчера ему показалось, что мальчик боится или, как всегда, стесняется.       — Охрана?       — Разумеется, капитан. С ним отправлены двое, по периметру всего Центра так же установлена охрана. Машина оснащена всеми средствами защиты.       Легкое беспокойство в голубых глазах мелькнуло и исчезло в прозрачной глубине.       Асон встал.       — Вели подать машину, мы едем в Центр.       Гир не ощущал боли. Медики позаботились о нем очень хорошо, и уже через пару часов парень вышел из кабинета с двумя новыми зубами. Он довольно провел по обновке языком и улыбнулся. Его радость быстро омрачилась, когда он увидел знакомого медика и совсем другое кресло. Парню помогли раздеться и устроиться. Гир лежа смотрел в потолок с широко расставленными ногами перед медиками и волновался. Все его естество сжалось. К нему прикоснулись пальцы, еле теплые, в резиновой перчатке, член прикрепили липкой лентой к животу, и мошонка приподнялась. Лёгкий укол в мошонку заставил парня дернуться.       — Все хорошо, больше больно не будет, — успокоил его медик, едва глянув на него.       Гир почти не видел его лица, скрытого под маской, но глаза были добрыми, и это его немного успокоило.       Мошонка начинала неметь, будто становится какой-то отдельной от Гира частью. Изредка его касался металл, парень не чувствовал никакой боли от разрезов скальпелем нежной кожи. Эти несколько минут были для парня настолько долгими, что он успел выучить все расположение блоков и ламп на потолке.       Дверь в кабинет открылась и вошел капитан. Медики вежливо поприветствовали его.       — Еще не закончили?       Медик с добрыми глазами стянул с лица маску.       — Операция прошла успешно, никаких трудностей не возникло. Материал мы подобрали хороший, должно прижиться быстро. Для уверенности я выпишу вам лекарства.       Капитан наклонился над Гиром, нежно провел рукой по щеке и поцеловал его. Привычный запах дорогого одеколона и самого Асона немного успокоил мальчишку.       — Проведите осмотр, пока мы здесь.       Медик кивнул, и парню это не понравилось. Пока он размышлял о смысле слова «осмотр», что-то длинное и металлическое вошло в него, и он отчаянно вцепился в руку Асона. Этот предмет вращался внутри него, а потом ткнулся во что-то, и Гир вскрикнул. Капитан вопросительно посмотрел на медиков.       — Каловые массы, — успокоил медик, — Давно было опорожнение?       Мальчишка покраснел и растерянно пискнул:       — Дня два назад…       Медик покачал головой, продолжая двигать инструментом.       — Капитан, вы же знаете, что очищение гарантирует только чистку после семени, но кал остается, особенно у биологичных. При очищении лучше использовать настоянную воду с травяными капсулами.       Асон молча воспринимал информацию, хотя он никогда не сталкивался с такой проблемой ни сам, ни у раболожца, и уже прикидывал сделать разнос рабам мальчишки за недосмотр.       Металлическая трубка с хлюпаньем вышла из Гира, но вместо нее вошел другой инструмент, который силой раздвинул края ануса. Активные сопротивления кольца лишь создали неприятные ощущения и боль.       — Я поставлю слабительную капсулу, через два часа подействует. Советую сегодня не совокупляться.       Аккуратно пинцет с капсулой вошел внутрь, и Гир почувствовал инородный предмет в своем теле. Асон помог мальчишке встать и одеться. Ощущения были настолько неприятными ни в теле, ни в душе.       — Капитан, вас осмотреть?       — Нет, пока не нужно. Я прекрасно себя чувствую.       — Хорошо, буду ждать вас на вакцинацию, заодно там и обследуем.       Домой они ехали молча. Капитан погрузился в мысли о здоровье своего недавнего приобретения и еще раз убедился, насколько он хрупкий, а Гир мучился ощущением, что внутри него что-то болтается. Все его мысли сосредоточились на капсуле до самого Замка, он елозил по сиденью, пока капитан не шлепнул его по бедру.       — Потерпи, скоро она растворится и сможешь опорожниться.       — Иди на хер! — огрызнулся парень.       Гиру хотелось закричать и вмазать по бесстрастному лицу мужчины за его контроль. Охрана с замиранием слушала разговор капитана и его раболожца, удивляясь то ли смелости, то ли тупости светловолосого парня.       715, 716 и 947 увели Гира в покои, а капитан велел привести к нему домоуправа, единственного говорящего раба в доме. Домоуправа редко вызывали на ковер, но в любом случае это не предвещало ничего хорошего. Асон был недоволен и задумчив.       — Господин, — раб поклонился капитану.       — Алм, ты давно служишь в моем замке. Сколько?       — Пятнадцать летоисчислений, хозяин.       — Мой личный раб живет здесь месяц, и помнится, я велел смотреть за ним.       — Обслуживающие что-то натворили? — встревоженно поинтересовался раб.       — Почему я должен беспокоиться, что моему мальчику не хватает заботы с вашей стороны?! — внезапный крик капитана заставил раба съежиться и подслушивающий за дверью Килт вздрогнул. Давненько капитан не давал взбучку рабам в доме.       — Господин, только прикажите, и все будет сделано! — Алм упал на колени перед столом. Раб не понимал, за что его ругают. Любое пожелание юного раболожца поспешно выполняется.       — Медицинский осмотр показал, что мальчик давно не опорожнялся, а ты вместе со своими тупоголовыми не удосужились за этим посмотреть!       — Он не изъявлял желания! — тихо всхлипывал Алм.       — Я не нуждаюсь в его желании. Если не хочет — значит заставьте!       Алм, зажимая рот рукой, поспешно закивал.       — И если я увижу, что он плохо ест, спит или опорожняется, я утилизирую вас всех за один раз!       Раб выскочил из кабинета, как ужаленный, и наткнулся на секретаря. Поспешно извиняясь, он кинулся прочь по коридору в направлении рабской половины.       В это время Гир, скорчившись на полу в три погибели, мучился от внезапно поднявшейся диареи. Он толком не успел раздеться, и рабы все куда-то испарились. Уткнувшись носом в ковер, он скулил от спазмов и тянущей боли в животе. Да куда же делись эти надоедливые рабы?! С трудом Гир переместился в ванную и примостился на унитаз.       Капсула делала свое дело медленно, будто наслаждалась каждой минутой мучения парня — позывы были настолько сильными, что тянуло все внутренности от горла.       715, 716 и 947 нашли своего хозяина в ванной, сидящим голой задницей на кафеле. Переглянувшись, они поспешно его подняли, вымыли, накормили и уложили в кровать. Минутой позже в спальню зашел капитан, и бросив взгляд на мальчишку и его рабов, отправился в душ. Холодная вода немного успокоила его и умерила пыл.       Он всегда считал, что его указания исполняются неукоснительно, но оказалось, что в замке следует пересмотреть не только систему охраны, но и систему обслуживания.       — Тебе лучше?       Гир повернулся к капитану и на секунду обомлел от соблазнительно плавно стекающих капель воды с его идеальной груди. Одна капля как назло скатилась и застряла на темном соске.       — Если ты хочешь спросить посрал ли я, то да.       — Хорошо, — Асон налил себе виски и сел на край кровати, — эту проблему мы решили.       — Но я мог сам справиться с ней, а не устраивать целое представление!       Асон устало принял удар и снова налег на виски.       — Когда вопросы касаются здоровья, то обсуждению они не подлежат!       — Я чувствую себя не человеком рядом с тобой, а идиотом неспособным поесть или посрать!       Капитан поставил стакан на тумбочку. Он устал объяснять мальчишке, что значит быть раболожцем. Раб — это вещь, у которой нет воли, чтобы решать может она или не может.       Ничего не ответив, Асон улегся на свою половину кровати, повернувшись к мальчишке спиной. Капитан был не в настроении вступать еще в одну неприятную дискуссию, у которой не было конца, а Гир удивленно таращился сквозь темноту на спину мужчины и ждал хоть какого-то ответа. Когда бы Асон Каса брал паузу?       Парень попытался припомнить, что могло повлиять из его поступков на такое настроение капитана, но ничего из ряда вон выходящего не вспомнил.       Неужели этот вечер закончится вот так, без ночного поцелуя? К горлу подкатила то ли званная обида, то ли разочарование, будто ему не купили игрушку. Гир взял себя в руки и чуть придвинулся к капитану.       — Ты даже не посмотришь мои новые зубы? — прошептал Гир, не веря, что произнес это вслух.       Капитан чуть шелохнулся, но не повернулся. Во рту собралась горькая и вязкая слюна разочарования, которая с жжением скатывалась по горлу. Внимание капитана, которое он так избегал, исчезло, и без него Гиру стало не по себе.       — Мне не было больно, как ты и говорил, — продолжил Гир свой монолог с капитаном, — и стало спокойно, когда ты пришел.       Асон повернулся и обнаружил, что мальчишка переместился к нему со своей половины кровати.       — Много говоришь. Я хотел дать тебе отдохнуть. Медик сказал, что сегодня тебе нельзя совокупляться, но ты напрашиваешься.       — Так все из-за этого?       Гир почувствовал себя глупо. Он думал, что причина холодности навеяна с другой стороны, а оказалось дело было в этом. Вся ситуация была настолько абсурдной, что Гир не понимал с чего вдруг для капитана это так важно.       — И из-за этого тоже. Считаешь, что это неважно?       — Для меня нет. Раньше я же как-то ел, мылся и срал сам. Без помощи!       — У тебя была другая жизнь, и она закончилась!       При упоминании о бывшем образе жизни мальчишка умолк, и молчание повисло между ними. Внутри него зарождалась ненависть к этой спальне, кровати, к мужчине рядом с ним. Разве он хочет сейчас быть здесь, рядом с этим человеком? Гир заранее знал ответ.       — Мы много раз обсуждали этот вопрос, — Асон провел пальцем по нижней губе мальчишки, — не начинай снова.       Гир отпрянул от руки капитана и отодвинулся. В его голове всплыли воспоминания об отце, Академии, друзьях, которые остались там, а он оказался здесь. Этот человек заставляет делать его постыдные вещи, делает с ним что хочет и ограничивает его свободу. Слезы безмолвно сами потекли из карих глаз, он не мог сдержать их. По наторенным соленым дорожкам текли ручейки, перемешиваясь с соплями.       — Гир? — Асон потянулся к своему любимцу, желая приласкать и успокоить. Сколько времени прошло, а мальчишка до сих пор не может привыкнуть к своему положению.       Капитан всеми силами заботился о нем, дарил ему свое внимание, но его благие намерения оборачивались против него. Гир вскочил с кровати так быстро, что Асон оторопел. Рывком парень выбежал из спальни, капитан кинулся за ним. Гир бежал по широкому коридору, запинаясь о складки ковров, мимо удивленных взглядов рабов, охраны, мимо больших картин в позолоченных рамах, прекрасных статуй и бесчисленных дверей гостеприимных комнат. Он едва различал дорогу, слезы застилали глаза, но слух подсказывал, что капитан зовет его. Кто-то из охраны перехватил его на бегу, буквально переломив пополам. Тяжелая ткань формы неприятно шаркнула ему по лицу, сильная хватка охранника сжала плечо. Извиваясь, он брыкался насколько хватало сил, примешивая всевозможные оскорбления на приближающегося капитана. Длинная стеклянная ваза, стоявшая у стены, была случайно задета Гиром и с тяжелым наклоном рухнула на охранника, а после с треском разлетелась на полу. От неожиданности охранник выпустил свою жертву, и парень свалился на пол, прямиком перед осколками бывшей вазы.       Где-то в голове Гир не отдавал себе отчет, что хочет сделать. Машинально он схватил попавшийся под руку осколок и с бешеным криком всадил острие в грудь капитана, который потянулся к нему, чтобы помочь встать.       — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!       Рабы столпились вокруг господина и его раболожца. Охранники держали Гира, бьющегося в истерике, с ненавистью в глазах. На секунду в голубых глазах раздвоилось изображение, когда он рассматривал свои руки в темно-вишневой крови. Темная липкая кровь была густой из-за вакцины и поэтому вытекала из раны медленно, осколок нелепо торчал из его груди.       Поморщившись от боли, он взглянул на мальчишку. Осколок порезал парню руку, но казалось, что это волновало его меньше всего. Пунцовое лицо, осипший голос от криков, были первыми признаками истерики.       — Отведите его в серую комнату… — голос капитана был сдавленным, и он тяжело пошатнулся назад. Кто-то из рабов придержал его, а Асон смотрел, как охрана уводит его мальчика. Его крики отдавались по всему коридору и, достигнув капитана, врезались ему в самое сердце. Каждое «ненавижу» было гвоздем, которое вбивал в мужчину белокурый мальчик.       Серая комната была маленькой, не имела окон и была абсолютно пустой, если не считать двух железных столбов с цепями и креплениями на них. Его приковали на эти цепи, словно нашкодившего пса и оставили. Гир кричал пока пульсирующая боль в висках не остановила его, пока осипшее горло не заскребло наждачкой, пока силы не ушли окончательно. Всматриваясь в кромешную темноту, он дергал цепи, но они лишь жалобно позвякивали в ответ. Внезапно пришедшая икота только усилила головную боль, разрезанная ладонь пульсирующим жжением напомнила о себе, кровь от нее затекла под кожаный браслет наручника.       Парень хотел сесть или лечь, но цепи не позволяли ему. Лодыжки также были прикованы на расстояние столбов. Он снова разрыдался. Собственные рыдания раздражали его новыми приступами боли до тех пор, пока в комнате не стало тихо.