Пять стадий

      Иви проснулась. В щель под дверью кельи сочился приглушенный свет Главного зала и все те же привычные звуки: щелчки обогревателей, шорохи вентиляции. Прошел час? Два? День? V никогда не гасил свет в Галерее, и сутки здесь не сменялись: «Глубоко под землей темнота слишком сильно давит на смертных». Горел ночник, разгоняя мрак у постели, и стоявшая рядом каменная голова Будды не первое столетие следила за чужими снами из своей Нирваны. Под его благостной улыбкой Иви снова закрыла глаза.       V шел во мраке коридоров, оставляя кровавый след от станции метро до самой Галереи Теней.       — Иви… — позвал он и споткнулся на лестнице. Схлопнулись крылья плаща, маска глухо ударилась о камни пола. — Иви, слушай внимательно…       Иви проснулась. Вырвалась из сна, вскинулась испуганным подранком.       — Тихо… Тихо… — сказала она себе и постаралась научиться дышать заново. — Ти-хо…       Голая и босая, она вышла из кельи в зал, под блики старинного оружия, под взгляды героев прошлого, поглощенных страстями и горестями, застывшими на холстах, в мраморе и бронзе, в молчаливый покой под каменными сводами.       Чашка в кухонном углу стояла нетронутой. Чайник остыл. Налив воды, Иви жадными глотками смыла с горла горько-соленое послевкусие слез и, дрожа, будто от лихорадки, поспешила вернуться в постель, пока та не растеряла тепло.       V лежал на полу, и кровь из его ран текла меж полированных камней.       — Иви, слушай внимательно, — говорил он. — Тот, кого я ждал, пришел…       Кровавый след тянулся по коридорам до самых ее рук, и пальцы во сне до боли сжимали жесткую черную ткань.       Иви проснулась. Будто шорох донесся снаружи: лист бумаги слетел со стола, полой плаща задели шероховатую стену. Выскользнув из постели и накинув сорочку, Иви вышла наружу.       — Тот, кого ты ждал… — шептала она и невесомо плыла по контуру зала, приближаясь к оружейной стойке, — может он все еще быть здесь? — она успела взять кинжал, когда из коридора донесся звук удаляющихся шагов.       Белесым призраком пошла Иви следом, стылыми и сырыми коридорами, в зал, который для себя всегда называла Театральным, куда впадала лестница к станции метро и где бледные маски усмехались в темноте с толпы манекенов. Терракотовой армии V. Знакомый голос повлек ее в их лабиринт:       — В тот черный день (пусть он минует нас!),       Когда увидишь все мои пороки,       Когда терпенья истощишь запас       И мне объявишь приговор жестокий…       — Новая игра, да? Ты столько раз держал всех за дураков… — не то вслух, не то в мыслях ответила она и дернула маску с фигуры, вставшей на пути.       — Когда, со мной сойдясь в толпе людской,       Меня едва одаришь взглядом ясным,       И я увижу холод и покой       В твоем лице, по-прежнему прекрасном…       — Я же сама уложила твое тело в поезд, я опустила рычаг... — тихо пробормотала она и крикнула куда-то вверх: — Ты мертв, V! Скажи, что ты мертв! Мертв!!       Иви одну за другой срывала окружившие ее улыбки, пока не осталась последняя, но когда та медленно сползла с высокой фигуры, то оголила лишь безликий остов.       — Шут! Фигляр! Психопат!.. — всхлипнула Иви и швырнула маску в неумолкающую пустоту, слепо рассекла лезвием деревянную стойку и полы плаща, попятилась и споткнулась, налетев в темноте на другой манекен. — Ты бросил меня, бросил здесь одну!!!       — В тот день поможет горю моему       Сознание, что я тебя не стою,       И руку я в присяге подниму,       Все оправдав своей неправотою…       Казалось, уже рядом, совсем рядом, и оставалось бежать на звук, упасть на колени и искать. Знакомая фактура: пластик, гладкий, согретый… Отбросив нож, Иви подняла предмет в непослушные руки.       — Меня оставить вправе ты, мой друг,       А у меня для счастья нет заслуг.       — Хватит, пожалуйста, хватит… — все повторяла она и плакала, сидя на каменном полу, и водила мокрыми от слез пальцами по знакомым граням застывшего лица. Невидимый в темноте, кровавый след обрывался под ее бедрами.