Живущие по-разному.

Запах цветов рядом с ней казался чем-то неподходящим. Максимилиан бросил взгляд на плотную открытку, утонувшую в пёстром букете, и мельком разглядел каллиграфическим почерком буквы «Дж...». Несложно догадаться, кто отправил сие подношение. — Почему тебе всё достаётся легко? — хрипло решил прервать тишину он. Аурелия каким-то чудом сидела в тазобедренном ортезе, хотя сидеть было больно, почти невозможно, да и вообще противопоказано, однако она склонилась над тусклым светом окна, который заслонял Хосс, и внимательно вчитывалась в оставленные кодексы и книги, принесённые Эдвардом. — Легко? — тихо уточнила она. — Ты про гендерную классификацию? — дёрнув головой в сторону тумбочки, где покоились его конспекты. — И про это тоже. — Парень закинул руки за голову и двинулся в сторону кресла в самом противоположном углу, когда взгляд зацепила одна странная деталь на её столе. Он почти усмехнулся вслух: в контейнере покоились бережно вырезанные дольки яблока – кажется, в форме зайчиков. Какая-то несмешная шутка рядом с Аурелией Раван Эсвард. — Джулия? — Кивнул он на дольки. Но своим ответом Аурелия безжалостно высекла ещё одну царапину на его нервной системе. — Деннис. — Ну конечно, — зло усмехнулся он самому себе. Это стало той самой соломинкой, что сломала ему, верблюду, спину. А Аурелия, сама того не зная, решила добить его окончательно. — Почему не зашёл вчера? — А с чего бы? — напусканно безразлично уточнил Максимилиан, отходя от прикроватной тумбочки. И также показывая полную отстранённость в разговоре, засунув руки в карманы брюк. Она кинула косой взгляд на друга, чувствуя раздражение от какой-то недосказанности, которая клубилась в помещении. — Деннис передал. Что-то случилось? — игнорируя столь явное пренебрежение, уточнила Аурелия, теперь полностью следя за другом, отставив кодекс в сторону. И, как всегда, простым вопросом попала в точку, вбивая последний гвоздь в крышку его терпения именем, которое он мечтал стереть с памяти. Ведь случилось. Случился Деннис, что признался в чувствах. Ему. Ему в чувствах, которые испытывал к ней. Хосс не мог преодолеть остатки гордыни и лишь молча щурился на неё исподлобья. Аурелия ни в чём не виновата. Она, даже не знает, что за страсти творятся за её спиной. Но его гнев искал выход — и нашёл. Он не должен из-за какого-то выблядка сейчас устраивать разнос ей. Другу, который лежит в больнице и смотрит на него с таким ожиданием, что впору уже провалиться от своего кретинизма. Но Хосс был обижен и задет. Отвергнут и забыт в пользу другой. Аурелия, выжидавшая всё это время, аккуратно откинулась на подушку, что-то прибавив и отняв у себя в голове, она кинула на него взгляд и стала листать кодекс. Приняв позицию молчания. Максимилиан взвыл про себя: даже здесь он почти бьёт лежачего, и даже здесь ему не светит удача. Аурелия просто не вступает в конфликт, словно игнорировать его выпады — дело привычное. — Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. — Обречённо откинув голову, попросил он. — Что у тебя с ним? — С кем? — С Деннисом. — Ничего. — Аурелия недоуменно обводила глазами комнату, будто ища подвох. Он рассмеялся, зло и холодно, на что она в непонимании начала перебирать воспоминания об этом омеге. — Он достаёт меня. И дёргает. Навязчивый. Видимо, пытается привлечь внимание, но такие, быстро остывают. — И вправду. Будь осторожна. — Бросив напутствие, собрался к выходу Максимилиан. — Эй! — Аурелия резко подняла голову, в глазах мелькнуло недоумение. — Остановись, что это вообще было? Ты так зол из-за того, что я здесь? Я ведь не хотела этого. — Понимая, что приятель не замедляет шаг, Аурелия перешла на громкий тон, откидывая одеяло, будто собираясь встать к нему. — Я же, блядь, не бросалась под колёса! Пот уже собирался у неё на висках, бледное лицо побелело больше, видимо, от сдерживающейся боли. Она опустила здоровую ногу на пол, на что он вздёрнул бровь, даже если она встанет, и шагу ступить не сможет. — Выздоравливай. — Бросил он последнее, скрываясь за дверью. — Подожди, да что, блядь, с тобой такое?! Давай поговорим нормально! — взревела она за его спиной. Но Максимилиан шёл по просторным коридорам, делая вид, что не услышал звук чего-то падающего, провожаемого взвизгом и ругательствами. После двухнедельного пребывания в царстве Гиппократа Аурелия вернулась домой. Радости не было предела, когда совершенно пустой дом - как и всегда - встретил её безлюдьем. Переполненная облегчением, она направилась в свою комнату, серыми стенами встретившую её словно старый знакомый. И даже этой серости она была рада всем сердцем, ведь лежать целыми днями в палате, где мельтешит только белое и светло-салатовое, заставляло её чувствовать себя сходящей с ума. Однако, в уме сделав пометку о том, что легкий ремонт не помешал бы её покоям, она опустила сумку с плеча, рухнула на кровать и что-то отписала написавшему ей секретарю отца, который уточнял, когда за ней заехать и нужно ли что-то прикупить по дороге. Еë отчего-то передернуло, —«Заботой повеяло, что ли», — подумала она и ответила, что уже отлеживается у себя дома. Мягкое и чистое постельное белье пахло кондиционером; успели прибраться, подумалось ей, видимо, мать направила прачку, пока сон медленно сморил её. Проснулась она на следующий день, как ни странно, не в заснувшем положении на кровати, а по-человечески уложенная, бережно накрытая одеялом, (видимо, опять кто-то из родителей). На голове творился сущий ужас, что-то наподобие волос торчало в разные стороны, изо рта «благоухало» утренней не свежестью, а одежда перемялась безвозвратно. Она быстро встала, побрезговав своего положения, взяла чистые вещи и едва не передернулась, ощутив на себе всё ещё запах медикаментов. Выйдя, наткнулась на шум из главной гостиной, и ей почти стало дурно, что-то ей это напомнило, и точно не что-то хорошее. Она осторожно старалась проскользнуть в ванную на втором этаже, находившуюся аккурат под залой, остановившись, и всё-таки прислушалась к родительскому спору, второй свет в планировке давал эту возможность или проклятие. — …Уже было сказано не раз, что это не покушение, а простая случайность. — Как ты можешь верить в это, когда дело касается нашей дочери?! — вопрошала Лероя на спокойный ответ мужа. — Лихач-пенсионер не похож на того, кто на это способен. — ответил Раван. Скрипнул стул, и послышались шаги в домашних тапочках. — Если с ней что-нибудь случится, тебя убью первым, а потом вспорю брюхо лихачу пенсионеру, матери трех ангелочков или социальному работнику. Без разницы. — Ледяной серьёзностью ответила она. Аурелия, вспомнив характер матери, внутренне содрогнулась. Страшнее отца могла быть только она в гневе, —обычно истероидно-эмоциональная, иногда Лероя Эсвард могла быть холодна, как булатная сталь. Хорошо хоть, что лезвие сегодня направлено не на неё. Аурелия с легкой душой зашла в ванную, утренний марафет требовал своё. Быстро проскочить через родителя, который отчего-то сегодня решил припоздниться на свою святая святых — работу, не получилось. — Аурелия. Она обречённо обернулась, натянув самую вежливую улыбку и выпрямившись как солдат. — Доброе утро, отец. — Поедешь на машине с водителем. Теперь всегда. — Отец, это необязательно. — Почесав неловко голову, девушка попыталась выторговать себе любимые пешие прогулки. Избирательная слепота к проблемам в их семье всегда её удивляла, у этих взрослых и страшных с виду людей трещит брак по швам, а они решили подтереть сопли ей? Старший альфа кинул такой выразительный взгляд, что спорить или пререкаться было бесполезно, поняла она. Попрощавшись, почти наступила на горло себе, дабы не хлопнуть дверью. Во дворе уже ожидала машина, водитель докуривал, задумчиво выпуская клубы дыма в воздух. Едва её увидев, он хотел выпрямиться и потушить сигарету, на что она взмахнула рукой и почти с барского плеча выдала: —«Докури». Общение с отцом плохо на нее действовало. Тёплый кожаный салон, неуютный и давящий. Ей оставалось лишь молиться, что эта свистопляска с напускной отеческой заботой быстро проветрится. И они также забудут о её существовании, как было, может, даже вернутся к прожитому разочарованию, конечно, творить херню она не собиралась, дабы ускорить данное освобождение, однако херня почему-то стала сама преследовать её. Взяв в руки смартфон, она уже привычным движением просканировала книгу вызовов и все мессенджеры, ни одной весточки, поняла она. И раздосадованность отчего-то сильнее взяла под свой контроль. Видимо, нужно было позавтракать. Водительская дверь открылась, солидный бета присел на своё рабочее место, в карман его пиджака легло что-то серебряное, возможно, карманная пепельница, и он кинул взгляд на зеркало. — Младшая госпожа, на занятия? Она узнала этого секьюрити, стоило ему только открыть рот, вспоминая школьных будней и каждодневного шутливого «младшая госпожа», почти довело её до мигрени, час от часу становилось не легче. — Третий кампус, — процедила сквозь зубы, разворачиваясь к окну. Холодный март не радовал глаз. Родители подкрутили гайки, пусть для мнимой безопасности, хотя она нужна ровным счётом никому, но всё же, Хосс игнорит её уже почти две недели, а пропуски отработками и выциганиванием маячят перед глазами. Каждый в её дрёбанной жизни пытался изгаляться как мог. Она всё думала, в чём же могло быть дело, а вот оно как. Один придурок, по совместительству её друг, неотличимый от одного наглеца, который чуть ли не сталкерил её, сбежал и решил стать «бравой жертвой» идиотского любовного треугольника, возникшего на пустом месте. Кто-то из них точно доведет ее до цугундера. Аурелия уже неделю как прибывала на своих двоих и сейчас выкуривала вторую сигарету за место завтрака. Появление обычных житейских будней было не мечтой, а влажной фантазией. Она выругалась. Была ли она в бешенстве? Нет, назвать это бешенством — детский лепет. Её злость варьировалась где-то на уровне извергающегося Везувия. Эсвард затянулась сигаретой. Она бы легко бросила курить — не прокурив ни одной «целебной» сигаретки в больнице за две недели, — но Хосс упорно изображал неженку, что выводило её если не на новые ругательства, то на новую пачку. Она могла бы наведаться в его чёртову академию, ворваться к нему домой или подкараулить, случайно избив в лучших традициях уличного гоп-стопа. Но нет. Бесполезные попытки дозвониться и выйти на связь она прекратила по возвращении домой и просто выжидала своего часа — и чем дольше ждала, тем суровее будет расплата. Однако беда, как говорится, не приходит одна. Она снова узнала нечто обременительное. Что-то было между Хоссом и Деннисом, который упорно пытался к ней подбиться, (снова в шутке на потеху широкой публики или серьезно—вопрос философский). Какая-то грязь, в которую её никто не звал, и ввязываться она не хотела. Но ввязалась. Она приложила смартфон к подбородку, задумчиво откинувшись затылком о кирпичную стену. Осталось только избавиться от навязчивого омеги. Вежливость и воспитание не позволяли послать его подальше, общее окружение и цель «быть как все» ставило в рамки цивильного сосуществования в учебном коллективе, но… Она лениво усмехнулась. Деннис сам отвалится, когда узнает её «занимательную» биографию. Вопрос времени. Впервые это успокоило её — уж в людской болтовне она не сомневалась. Ему на блюдечке преподнесут, какая она «ужасная» была, есть и будет. — Блядь… — выругалась девушка, прокусывая фильтр. Горечь никотина растеклась по языку и почти не ощущаясь. Всё из-за немой злости на саму себя — за попытку притвориться обычным человеком. Ага, конечно. Она и «обычный» — шутка ещё та. Да, это её вина. Она подпустила блондина слишком близко, лобзалась с ним, где в коридоре альма-матер— то ли чтобы вернуть его с небес на землю, то ли потому, что от него так и веяло соблазном. Какие уж тут друзья? Пф, смешно. Один был — и вот, где он? Она открыла переписку. Гора её сообщений оставалась без ответа. Механически пролистала дальше, пробежалась глазами по новому письму. Прав был отец, твердивший: «Связи — главное богатство». — Сколько же терпения от меня требуется? — бросила она в пустоту, потушив окурок об стену. Аурелия прикидывала сроки. Дала себе несколько дней на разбор этого бардака. Выключила телефон, сунула в задний карман джинсов. Привычным движением достала сигареты, щёлкнула зажигалкой Zippo в брутальном стиле и вдохнула «свободу» — хотя бы от глупых мыслей, предаваясь всем прелестям гедонизма.

***

Эдвард обернулся на подошедшую подругу, снял наушник, прервав поток рок-н-ролла, недоуменно взглянул на Зарину и пёстрый пакет, который она положила на стол. Та расстёгивала молнию косухи и поймала его взгляд. — Ты забыл?... Приятно видеть, что твой день рождения приносит радость другому человеку больше, чем тебе. — Сегодня вечером мы пойдём в «Пирсе». Ты пробовал кальян, Денни, а? Там он просто обалденный. Зарина весёлым щебетанием вела друзей в кафетерий — непонятно зачем, разве что празднично попить кофе. Кофе, кстати, не особо любили ни сам Деннис, ни Зарина, но… Весь день должен был быть весёлым и насыщенным, потому что Зарина светилась словно праздничная свеча, таскала Денниса и Эдварда за собой и обещала сегодняшнюю праздничную ночь. Все места были заняты не толпой студентов, а разрозненными педантами и любителями недосыпа — по одному-два человека на столик. — Зарин, мест нет. — Эдвард попытался оттащить подругу за предплечье. Но девушка уже подошла к стойке, опершись локтем о витрину с десертами. — Что будем пить? — Зарин, мест нет. Непреклонная девушка оглядела всё вокруг хмурым взглядом. — Найдём. — Обратилась к баристе и ткнула ногтем в стекло: — Раф и малиновый чизкейк. — Хэй, Джулия, эй, можно нам присоединиться к вам? Рыжеволосая повернулась на голос. — Да, залетайте. Джулия выглядела как типичная офисная сотрудница в классическом костюме и лаковых туфлях — словно забежала за кофе между деловыми встречами с Олд Стрит. Эсвард… Эсвард же была в чёрном худи и бесформенных штанах — наверное Ким Чен Ына. Случайный взгляд Джулии упал на подарочный пакет, и она не удержалась: — Праздник? Зарина засияла и закивала. — Точно, сегодня у Денни день рождения, вот раздарива... — Она нарочито растянула слово, будто выговаривая другу за то, что он забыл её предупреждения за последние три дня. — ю. — О, поздравляю. Деннис усмехнулся и прислонился головой к плечу Эдварда, а под столом его рука легла на нервно вертящийся телефон друга, будто успокаивая его. — Зарина, Эдди уже подарил мне кое-что. Ведь так? —Деннис заискивающе улыбнулся, прикрыв глаза, подведённые его любимыми стрелками, прямо как лис. — Д-да… Эдвард натянуто растянул губы — сегодня явно был не его день. Деннис, воспользовавшись моментом, решил поздороваться с Аурелией отдельно — отчасти чтобы подразнить, хотя в голове у него крутились анализ и список опрошенных, которые она оставила ему на потом. — Привет. — Здравствуй, — равнодушно ответила она, подняв на него взгляд. Тёмные бездонные глаза на мгновение казались чуть мягче — дань вежливости, не более. Эти глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами и порой нахмуренными бровями, были то суровыми, то загадочными. Но её улыбка — редкая, как падающая звезда, — казалось, навсегда заворожила его. Сколько раз, сидя рядом, Деннис пытался блеснуть остроумием или выдать удачную шутку, чтобы уловить тот момент, когда холодная, пугливая Аурелия Эсвард улыбнётся искренне? Деннис потянулся, выпрямив ноги под столом, возвращаясь к реальности. Дела плохи — он таки влюбился. И тут же бросил взгляд на соперницу. Завязался оживлённый разговор. В разгаре спора о том, чья помада лучше — от фирмы X или Y, — Джулия неожиданно наклонилась к задремавшей на столе Аурелии, провела по её губам малиновой помадой. Слишком близко. Слишком неуместно. Удивлён был лишь Деннис, да и то лишь на мгновение. Не подав вида, он сделал глоток капучино, не сводя глаз с их лиц. Эсвард медленно открыла глаза, лениво выпрямилась и устало посмотрела на нарушительницу спокойствия. — Малиновый тебе идёт. — Джулия покрутила в руках помаду, подперев подбородок ладонью. — Хм. Я пойду. — пробормотала Аурелия находу накидывая сумку на плечо. Она ненадолго задержала взгляд на Эдварде — едва заметно, мельком — перед тем как попрощаться со всеми сразу. Пройдя совсем рядом, Деннис хотел было вздохнуть воздуха возле цели его непосредственного изучения полной грудью, но сдержал порыв — сейчас в его голове зрел совсем другой план, и нарушать ход мыслей не стоило. — Джулия, — вдруг обратился он. — Что за история с Аурелией и наркотиками? Рискованно, безрассудно и слишком опасно. Шокированное выражение присутствующих, возмущённое цоканье от Зарины с осторожной переглядкой вокруг и почти прыснувший в поднесённую чашку Эдвард. Знакомые не должны быть замешаны в их взаимоотношения. Деннис терпел Джулию, а Эсвард отчего-то — Зарину, (что было совершенно взаимно; с какими там это связано подвязками, Лейсфор не хотел знать.) Но Джулия… — другое дело, она просто пышет благоговением к Аурелии. Будь Аурелия хоть на процент не Аурелией, он бы уже точно подрался с Блэкуэлл, однако даже здесь Эсвард со свойственной ей наигранностью и безразличием пресекла их разбор полётов. Джулия напротив медленно закрыла помаду. Глаза сузились, когда она отодвинула тюбик и наклонилась к нему. — Ещё раз, не расслышала, что там с Рели? Он решил, не привлекая лишнего внимания, двинуться навстречу к сопернице, поставив локти на стол, приблизился ближе и проговорил: — История о наркотиках. Лицо Джулии стало маской — от возмущения до какой-то странной покорности. Кто-кто, а эта особа никогда не думала головой, когда дело касалось предмета её обожания. Значит, правда. — Это всё… преувеличенно. — Не уверенно прошептала она. — Чтооо?! — издевательски растянула Зарина, опустив руку в связке звонких браслетов. — Ты сейчас серьезно? Да она точно торчала и торчит, посмотри только на неё. — Нет, — резко вступилась рыжая, — она больше не употребляет ничего. А тогда… это… — Джулия неловко поправила хвост на голове, закусила нижнюю губу и сожмурила глаза. Вперив взгляд только в Денниса, выдала: — Это было давно, многое преувеличенно, многое переврали, но было. Сейчас уже нет. — Обрывисто, но правдиво, что он и хотел узнать. — Спасибо, — искренняя благодарность должна была быть кстати в этом. — А каким ты чувствуешь её феромон? У нас тут дискуссия развилась… — попытался хитро увести разговор с такой неприятной темы парень. Любящее сердце не источает яд, а она любила, это Деннис понял, и понимание спокойно легло на душу, даже удивительно для него самого. А еще он знал, что того, кого пустил однажды в душу, просто так уже не выгонишь. Парень резко вздохнул и также выдохнул, будто избавляясь от настырных мыслей о прошлом, что лезли и лезли в голову, и даже навязанная игра в Шерлока Холмса не отвлекала надолго. Ему стало неловко, отчего-то стыдно, будто он покусился на что-то, что хочет отобрать у неё, и то от скуки и интереса, а Джулия теперь не наглая сучка, а всего-навсего потерянная омега, такая же в чем-то, как и он. Солидарность, черт бы её. — Не знаю даже, кажется… лаванда и лес… А что? Джулию окинули тремя разочарованными взглядами — показания не сходились ни у кого. — Да так, каждый из нас по-разному его трактует. — А это… — спокойно проговорила она, что-то печатая на смартфоне. — «Это»? — зацепившись за тон, вытянул Деннис, внимательно следя за собеседницей. — Это нормальное явление, со школы ещё было такое дело. — бросила в ответ та сквозь пощёлкивание длинных ногтей по экрану, потеряв интерес к беседе. — Спросите у Хосса, он может что-то ответить, а я пойду. — «Хосс... Ну конечно, все дороги ведут к нему». — Подумал Деннис и даже не удивился. Он с скрещенными руками и с холодной трезвой уверенностью раздумывал, какими методами мог бы выйти на связь с человеком, которому обломал в лучшем случае одноразовый перепихон.

***

— Доброго дня, — растянул Деннис, перелистывая свежий бюллетень о постановлениях Верховного суда. — Беспокою по поводу переноса занятий профессора Лауэра. — Слыша на другом конце только молчание, омега нахмурил светлые брови. — Алло, слышно? — Деннис? — голос звучал недоверчиво. — Я самый, — улыбнулся он, устраиваясь за столом. — Не знал, что ты замстароста… Жак не отвечает, пришлось тебя побеспокоить. Он врал без тени смущения, параллельно делая пометки в конспекте. «Настоящий правовед», — мелькнуло в голове, и губы сами собой искривились в усмешке. — Какого… — сонно проговорил голос. — Зачем ты мне звонишь? — Перенос. Занятий. — Настойчиво проговорил омега. Его мозговой штурм не терпел отстающие мыслительные процессы — пусть и в выходной день, пусть и в девять утра. — Кстати, каким ты видишь мой феромон? — принял тактику закопать Хосса очередным вопросом он. Максимилиан, видимо только вставший с кровати, шлепал босыми ногами по комнате, отвлечённо пытаясь сообразить, он тяжело вздохнул. — Как от занятий Лауэра мы перешли к тебе, дорогой друг? — Растянул он последнее, явно намекая на их недоотношения. — Хм, не хочешь отвечать? — Бросил омега, вытягивая руку за текстовыделителем в канцелярском стаканчике. — Что ты хочешь? —  голос альфы резко просветлел, наконец-то полностью проснувшегося. — Ответов, — в тон ему ответил омега. — Если опять твои детсадовские игры… — Почему детсадовские? — Прервал он, надавливая большим пальцем на колпачок, закрывая его. — Вообще-то, я студент высшего учебного. — Апельсин, апельсин и ваниль. Доволен? — Избавляясь от головной боли, ответил парень. — Послышался шелест одежды. Деннис услышал то, что и так знал, а теперь дело касалось того, чего он хотел узнать. — А у неё? — У кого? — запнувшись, прервался альфа, и уже рявкнул: — Ты в своём уме? — Шафран или лес? Море или цветы? — продолжал методично перечислять Деннис. — Ты… — почти рычал Максимилиан в телефон. На что Деннис простым карандашом сделал отметку на новом печатном издании. — Мне сказали, что ты дашь мне ответ на то, почему от Аурелии пахнет словно от оранжереи или парфюмерной лавки. — И с чего это я должен тебе отвечать? — Если ты мне поможешь, я помогу тебе, — напускно-беззаботно выдал он, вставая со своего места и направляясь к сумке. Беззаботность в голосе давалась тяжело, однако омега сдерживал себя как мог, дабы не перейти на тон прокурора. — Ты? В чём? Одолжишь мне денег? — издевательски уточнил сын владельца ресторана (одного как минимум), припомнил Деннис, — составишь за меня конспект по анатомии? — Примириться с Эсвард, — рискнул омега. По слишком звонкой тишине и отдалённо заглушённому проклятью Деннис понял, что попал на больную мозоль. Конечно, заметить, что теперь Аурелия мотается одна-одинёшенька и едет только в супердорогой тачке вместо другой супердорогой тачки друга — это одно, точнее, ничего. А вот то, как она скроллит ленту своего мессенджера и явно кого-то расчленяет в уме — это нужно быть Деннисом и сидеть на двух рядах позади, стратегически справа, дабы видеть, где она "серфит" в аудитории-амфитеатре. (Ну а ещё наябедничать преподавателю о том, что Джулия и Аурелия слишком громко переговариваются, и попросить рассадить их по-омежьи, хлопая глазками, однако это уже другой разговор.) — Она, — явно скрипя зубами, выдал Хосс, — доминант. Альфа-доминант. Деннис нахмурился. Учебник по истории государства и права зарубежных стран тяжелил руку. — Это…? Я не медик, ты ведь заметил? — уточняюще проговорил Деннис, шлёпая мягкими тапками по паркету. — Что там с переносом? — уже полностью сосредоточившись, уточнил Хосс. — Что там с доминантами? — копируя тон спросил Деннис. — Больше ни слова. Спроси у нее сам. — Отрезал Хосс. — Она объяснит лучше. — Ясно… Отсылочные нормы? — парировал на юридическом омега, опустив учебник на рабочий стол и уже устало бросив шутливое: — Какой жадина. — Что с лекциями? — Хм? — Растянул блондин. — Ничего. — В смысле? — Спускающийся по лестнице Максимилиан, видимо, остановился — по периодичности шагов в динамике понял Деннис. — Все будет идти своим чередом, — ответил Деннис, подходя к своей кровати и рухнув на неё спиной. — Ты… просто меня надурил? — неверяще уточнил альфа, пока Деннис радовался, что их всё-таки разделяет расстояние, а его местоположение тот не знает. — А как бы по-другому ты вышел со мной на контакт и не послал в первые 5 секунд разговора? — Ты просто невероятен, — сдержанно выдохнув, ответил Максимилиан, видимо смирившись с навязанным собеседником и пребывая в легком шоке от наглости этого человека. — А я о чём? — вспоминая расписание пар на следующей неделе, сказал блондин. — По поводу Аурелии… Не знаю, какая кошка между вами пробежала, но она вся бесится от твоего игнора. Просто иди к ней, и всё. — Кто сказал, что я хочу? — вдруг ответил ему потяжелевшим баритоном. — Но она ждёт, — перебирая в голове, какой цвет будет смотреться лучше на ногтях, наставлял его Деннис. — Однако ждёт очень долго и очень зло. Даже я боюсь с ней шутить. Видишь, как себя ограничиваю — приходится тебе меня терпеть. — Так твои выходки никак не кончатся? — Конечно, моя слава идёт впереди меня, знаешь ли, — оценивая свой нынешний маникюр, проговорил он. — Ты признался ей? — вдруг ни с того ни с сего спросил Максимилиан. — Да, — Деннис нисколько не стесняясь продолжил. — Заходил бы к нам почаще — знал бы, как она меня отшила, да ещё и задачку всучила. Такая уж бессердечная альфа-мажорка. — Вполне от неё ожидаемо. — Вполне ожидал. Ведь тот, кому адресованы односторонние чувства, не обязан нести за них ответственность, — выдал Деннис, чем опять оглушил своего собеседника, который, видимо, наводил утренний марафет. Он слышал, как вода лилась из-под крана, и тихую усмешку парня. — Хах, какой жёсткий намёк, Деннис, — растянул его имя тот. — Мы с тобой почти что в одной лодке, Хосс, — иронично усмехнулся он. — Проверю погоду у неё и дам знать. Может, организую вам двоим встречу в людном месте так, чтобы она тебе не набила морду. — Думаешь, она сильнее меня? — приглушённо, видимо от полотенца на лице, спросил его собеседник. — Думаю, ты женщин не бьёшь. В общем, держи связь. Я доведу её, и ты явишься в блестящих доспехах спасать нежную девичью нервную систему. Попрощавшись, Деннис потянулся к тумбе с ноутбуком, озадаченный, но невообразимо довольный, от того, что его маленькая шалость удалась. Поисковая строка ждала своего запроса. Но рингтон SMS отвлек его. Не глядя, он потянулся к телефону, провел по экрану — и ухмылка расползлась по лицу, когда он увидел имя отправителя. —Опа.