Живущие по-разному.

Утро никогда не бывает добрым — в ее жизни точно. После натянутого разговора с отцом — отчего-то долго сверлившего её взглядом за завтраком, который явно грозил несварением, — и его неожиданного: «Ты летишь в Австралию», не вопроса, не просьбы, а скорее железного, принятого решения. Его. Ей, конечно, осталось быстро заглотить остаток завтрака и постараться не высказать что-то, что обречет на утренний скандал. А повод был. С ней опять не считались, ее опять ставили перед фактом, и ей это… Аурелия захлопнула дверь машины, кивнула приставленному к ней смотрителю и погрузилась в воспоминания. Этого ведь так давно не было, года два, а то и три точно, когда ее вытаскивали на всякого рода светские рауты. И точно также — без вопросов, без уточнений. Что же, блять, происходит в этом доме, что они вдруг вспомнили о ней? Поездка в Австралию, ну надо же, и какая же ей роль там будет ей отмерена? Ее больше волновала непредсказуемость отца, от настроения которого зависела жизнь без преувеличения. Она опустила голову, ощущая тошноту. Будет ли она там простой сопровождающей или должна вежливо натянуть улыбку наследницы холодного и знатного Равана Эсварда, перед которым текут омеги и трепещут альфы? Или, может... он обдумывает что-то на подобии брака? Аурелия открыла окно, впуская в салон холод утреннего апреля. Странно, что эта мысль ее посетила, хотя Австралия далеко, и, может, он пытается либо подобрать ей партию в отдаленных землях, где не знают о ее подмоченной репутации, либо подложить под кого-то, либо просто вывести в свет на будущее. Аурелия хотела покоя и мало-мальски тишины в своей голове. — Госпожа, — хрипло позвал водитель, — мы на месте. Аурелия кивнула. — Сегодня приду домой сама, не заезжай. — Всё через господина Эсварда. Только через господина. — Сказал широкоплечий бета смотря через зеркало на нее. Она послала на него сердитый взгляд, но он лишь холодно оценил её, будто видел таких тысячи. Впрочем, с детскими, а по его ответному взгляду было ясно, что для него они для него именно такие, недовольствами, этот матерый волк имел дел немало. Университетское фойе не встречало дружелюбием никого, тем более в понедельник, не выспавшиеся лица, злые на весь мир, семенили туда-сюда, и среди них она чувствовала себя порядком в своей тарелке. Однако с каждым шагом, приближающим её к аудитории и утренней лекции, осознание пережитого на выходных пиздеца, (ибо по-другому это дело называть она не могла) ложились кирпичами на плечи, и она замедлила шаг. Распахнутая аудитория гостеприимно (нет) призывала к себе, Аурелия глубоко втянула воздух; витали лёгкие духи, запах моющих средств и… коньяка. Понедельник ведь. — Не удивилась она. Аудитория встретила её полусонными, полуспящими студентами-сокурсниками. Объединённая лекция — ещё один минус к её неудачному началу дня. Она коротко махнула Джулии, что переговаривалась с какой-то девушкой, на что та одарила её улыбкой и махнула пальчиками в ответ. Её место на удивление было свободно. Почему на удивление? Потому как Лейсфор любил её удивлять либо своим чинным присутствием там, на что ей приходилось отвоёвывать свой тихий уголок, либо какой-то иной пакостью, как стикер с надписью: «Осторожно: высокая концентрация сарказма и самобичевания». Что могли оценить все, кроме, естественно нее. Кстати. Аурелия выстроила в голове три варианта развития событий, в одном из которых она становится не очень хорошим человеком, что воспользовалась, бросила на растерзание и не поняла воздушную и пылкую любовь юного омеги, что подвергло бы её коллективному позору. Второй, что все узнали в красках, какая она конченная нехорошая, а-ля наркоманка и прочее-прочее, что не является новостью. Однако, судя по настроению публики, альфа поняла, что помощью зала Деннис не воспользовался. Было бы неплохо знать, что он будет делать, однако блонди не было в помещении. Прозвенел звонок, отчего-то мягкий и ровный, видимо, поменяли ублюдский звон тревоги на палубе корабля — отметила брюнетка. Светловолосый явил себя чуть ли не за ручку с Юлианом, с которыми они вместе весело переговаривались, Аурелия, сидя на высоте своего дальнего места в амфитеатре аудитории, могла разглядеть лёгкие ямочки на лице парня и собранные волосы в маленький хвост, не до конца вынутый из резинки. Не успела она отвернуть взгляд, как его голубые глаза врезались в её точь-в-точь в цель. Аурелия смотрела смело, будто задавая вопрос в воздух между ними: «Что будешь делать?». Он безразлично вернул взгляд севшему за своё место старосте и похлопал того по плечу. Она словила удивление, граничащее с шоком, пальцы рук и ног свело в судороге от напряжения, в котором, оказывается, были мышцы всё это время. Она вздохнула полной грудью, сотня запахов смешивались вокруг, альф, омег и даже бет. Джулия приближалась сбоку, занимая излюбленное место перед ней. И тыкнув ей в лицо душистым запястьем и что-то спросив, что Аурелия не смогла различить от тишины, настигшую ее черепную коробку, впервые за день мысли не гудели, как пчёлы в улье. Она коснулась девичьего запястья, такой не похожий на неё тактильный жест, протянула его ближе к себе и сама вытянулась навстречу, втягивая аромат, тяжёлый, даже громоздкий бадьян, какой-то холод на вторых нотах, разбавленный древесными ароматами в общей композиции. Никакой ванили, никакого апельсина или лёгкой сладости на языке... Аурелия закрыла глаза и откинула голову, наслаждаясь осознанием какой-то безмятежности. Наверное, так и пахнет безмятежность, она вернула взгляд на подругу, что немного смущенно поглядывала на неё. — Тебе не подходит, — прямо сказала, как отрезала. — Да? — Пыталась скрыть смущение рыжеволосая, принюхиваясь обратно. — Слишком тяжело для тебя, выбери что-нибудь... — Аурелия хотела добавить "другое", однако заинтересованный взгляд, полный ожидания, напротив не дал ей это высказать. Она быстро перебрала мысли, что же может подойти такой яркой, энергичной и красивой... — Морское или океаническое. — Морское? — Недоуменно повторила Джулия. — Да, — смело ответила ей Эсвард. — Пряности и дерево слишком тяжело для тебя. Восток тоже. Цветы банально. Мне кажется, океан — это запах свободы, не обременённой ничем... Хотя…это просто мои предположения. — Эсвард вскинула руки. — Ну что ж, — расправила кисти омега, браслеты на них зазвенели. — Я буду иметь в виду. — Джулия шутливо вздернула брови, оглядела её, отвернулась вперёд, вызвав улыбку на ее лице. Аурелия была рада, что в отношении Блэкуэлл ничего не поменялось, она осталась такой же приятной одногруппницей и старой знакомой. Преподаватель вошёл, вся аудитория лениво встала в приветствии. Аурелия всё еще плавала в флере неожиданного подарка этого, стало быть, испорченного дня. Деннис Лейсфор, заноза в её заднице, решил выбрать самый оптимальный вариант из всех, что подкидывала её голова. Простой игнор. Сзади заклацали клавишами ноутбуков. Опустили жалюзи на окна, включили презентацию, лектор начал зачитывать тему занятия. А она словно постигла просветления Будды и наслаждалась тем, что избавилась от того, что тяготило ум и мешалось под ногами. Аурелия начала активно записывать тему и дату в тетрадь. Щёлканье по клавиатуре она не любила и предпочитала некий традиционализм в обучении. «Избавилась», — звенело в голове. Наконец-то она избавилась от него почти без потерь, не считая её нервов и какой-то нелепицы, на которую ей пришлось потратить время. «Господи, — воззвала она хвалу, — как же прекрасно Твоё благословение, аминь». В это же самое время Деннис делал заметки в конспекте под спокойное свечение экрана своего ноутбука с включенным сайтом актуальных поправок в законах. Ему хотелось то ли спать, то ли растерзать обладательницу черных глаз, что смотрела прямо и беззастенчиво на него с порога, будто ожидая, что он выкинет. Деннис думал о ней с самого утра, валясь лицом на кухонном столе и смакуя запах свежеиспеченных панкейков. Отец размашисто (уж как получилось, когда сын валяется лицом в стол) поцеловал его в щеку и приобнял супруга, ещё кашеварившего на кухне в позе цапли, и упорхнул в свой ранний рабочий день. — Па-а-п, — проныл младший Лейсфор, смотря на спину родителя. — Что ты можешь сказать о женщинах? — Это допрос? — Родитель усмехнулся, оборачиваясь к столу с стопкой свежеиспеченных панкейков. — Хочешь потренироваться за утренним столом? — Не-е-е-т, — растянул омега, — я просто не понимаю… — Много чего было, что не понимал Деннис, однако компрометировать себя он не хотел. — Их… — Разве мы все не принадлежим к одному роду? Или ты хочешь более физиологических подробностей? Так спроси у своих теть. — Предложил родитель, надкусывая свой завтрак. — Не-е-е-т, — опять проныл блондин. — Я имею в виду другое… — Что «другое», Деннис? — Перебил очередной приступ нытья своего сына папа. — Ты будущий юрист, — напомнил он, видимо решив прервать капризы окончательно. — Излагайся понятно. — Проехали, — вскинув голову, ответил он с сонными глазами, взирая на родителя. — Встречал ли ты альфа-женщин? — Деннис прожевывал панкейк с помятым лицом и растрёпанными волосами. — Было пару раз. — И как они тебе? — Разве альфы чем-то отличаются между собой? — Отличаются, — буркнул он, пережевывая. — Я хотел спросить, всё ли у тебя хорошо, однако по твоим горящим глазам вижу, что всё более чем отлично. Как провёл время позавчера? — Припомнив позднее возвращение папа взглянул на него, анализируя реакцию сына. — О, прекрасно, — прошипел Деннис, запивая всё апельсиновым соком, поставив стакан громко на стол. Увидев неоднозначную реакцию сына и его глаза, которые метали молнии от какой-то ярости, что точно имела свое телесное обличие, он решил не тянул кота за хвост. — Твой бывший не объявлялся? Деннис поперхнулся и несколько раз ударил себя в грудь кулаком. — Нет, — ответил он с полной серьезностью на лице, будто не было той сонливости и неоднозначного гнева. — Чудненько, — ответил папа, — и еще, — сказал он, поднимаясь со стола с пустой тарелкой, — никаких поздних возвращений домой, мне хватает одного вечно отсутствующего члена семьи. Ты ведь прекрасно понимаешь, тебе такой привилегии не будет. — Да, — ответил Деннис, вставая из-за стола следом. Он начал утренние сборы, мысленно возвращаясь к событиям субботнего вечера, когда первым в памяти всплыло безразличное и отчего-то уже кажущееся в его сторону надменным выражение лица Аурелии, мать ее, Эсвард. Приподнятая бровь, чуть скривившиеся губы — это выражение благородного отвращения, которое она берегла специально для него. Как для назойливого щенка, которому делают скидку только потому, что он омега, что сильнее его выводило из себя. Деннис агрессивно заправил рубашку в брюки и расправил воротник. — «Выбери себе того же Максимилиана и оставь меня, блядь, в покое!» — вспомнил он её слова, нанося легкий макияж. Действительно, только губы этой девицы могли ему такое предложить, будто он и не пытался пусть даже ошибочно сблизиться с Хоссом, будто ему не из чего выбирать и будто он… — Да, — смирился Деннис в голове, озвучивая неизбежное. Он широко расставил руки, в одной из которых была зажата тушь для ресниц. Он дурак, что влюбился в неё, и… Она чертова дура, раз не может понять, как ей чертовски повезло! Деннис зашнуровал кроссовки и крикнул: — Я пошел! — выходя. Весь субботний сюр был полным провалом. Каждый из них перетягивал одеяло на себя, пытался быть услышанным, при этом не слушая другого. Один Хосс держал их в более-менее узде, которая удерживала его и Эсвард от прямой конфронтации, а может и от драки. Деннис, пребывая в недоумении, перебирал все фразы своего несостоявшегося предмета обожания. — «Это сплошная комедия. Зачем тебе это?» И действительно, зачем? — думал парень, зачем ему эти чертовы кошки-мышки, и вообще это была по большей части не его вина, что даже Эсвард это признала, так что же? Холодное весеннее утро оседало туманом на его пальто, под ногами был мокрый асфальт, остановка общественного транспорта была забита клюющими носами людьми. — «Но ответь мне, блять, какой в этом смысл?» — Смысла нет? — Действительно, думал он, различая числа, к сожалению, не его автобуса. Есть ли в этом смысл? И нужен ли он вообще. Общественный транспорт радушно встречал его заполненным салоном, где выбрать место постоять было сравни квесту, однако ему не привыкать. В голове по старой привычке вертелись обрывки самой сложной информации, что накануне его мозг перерабатывал. «Альфы-доминанты…», ну и ну, да он прям счастливчик, что столкнулся с такой роскошью. И что эта роскошь его отшила. В голове омеги словно пазл складывалось всё, и появлялось осознание, что, возможно, она права. У них нет и не было бы будущего. Стоит ли говорить о настоящем, когда он втягивает живот, чтобы особо крупный пассажир пошел мимо него, а она едет на своем авто и с личным водителем. Они и дышат-то другим воздухом. — Хах, — он усмехнулся. — М-да, сплошное утро разочарования про себя решил омега. Деннис пикнул картой и вышел, до пункта назначения оставалось метров семьсот, которые нужно было преодолеть сквозь парковочные ряды дорогих машин и пропускной пункт университета, где он надеялся с него выветриться запах общественного плебейского, как он уже добавил сам, транспорта. «…Хорошая наследственность, большая вероятность проявления именно альфы во вторичном половом признаке, сильные генетические данные, выражаемые во внешней привлекательности, уме и харизме.» Это всё, конечно, было присуще черноволосой девушке, однако затолкнуто в самую даль ее приоритетов. Прошлым вечером просмотрев пару видео и прочитав несколько статей больше медицинского содержания о доминантности. Деннис понял, что многое складывалось на свои места, однако, задавало еще больше вопросов. Ему стала интересна ее семья, и когда поисковик выдал первым самое житейское фото в костюме главы семейства Эсвард, он даже присвистнул. Раван Эсвард виделся очень статным альфой, одетым на манер типичного бизнесмена-мафиозника, что в будни режет пальцы людей гильотиной для сигар, а в выходные режет ей же сигары.Холодный взгляд, острая ухмылка, и черные волосы, которые унаследовала его маленькая и вредная копия, мать Аурелии не особо уступала по величавости, в девичестве принадлежавшая чуть не каким-то царским кровям, она также холодно взирала с фото, словно оценивая уже его, такого же блондина и омегу. Парень сморщился, проходиться по ее семье он, конечно, не собирался, однако одним глазком взглянуть стоило, и не хотелось более. Зайдя в фойе, он переместил с одного плеча сумку на другое, и он бодро прошагал вперед, попутно здороваясь со знакомыми. Деннис, вспоминая свое первое занятие по расписанию и перебирая черты, что унаследовала Эсвард от родителей и поздно заметил, как с другого кампуса шла Виолетта — глава молодежного комитета, что спала и видела, как бы его туда затянуть. Омега скрипнул зубами и понимал, что это вопрос нескольких шагов, пока та вычислит его и вцепится с каким-то безобразием в понимании Денниса, на его счастье он углядел знакомую спину, склоненную над журналами. Хоть глубоко в душе он никак не мог вразумить, зачем вести электронные и печатные журналы деканату, сейчас он был этому рад, так как в глазах Виолетты проснулся хищный блеск, стоило ей завидеть его. Может, он бы и помог этой девице, однако в последнюю ее попытку завлечь Денниса на свои сборища студенческого разлива она приманивала его тем, что там якобы водится много всяких богатых альф, что очень перспективны для него в отношениях, и прочей лабудой, что дало понять ему — в ее глазах он является хорошей зажигалкой, а не хотя бы отличительным студентом, поэтому та встреча была последней и единственной. Деннис в припрыжку и ускоренно как мог добежал до Юлиана, положил ему руку на плечи и приобнял бету. — Доброе утро. — П-привет, — удивленно ответил он, склонившись вниз и подправив сползающие очки. — Спаси меня, — только и успел шепнуть сквозь зубы Деннис с улыбкой, когда к ним подоспела Виолетта. Стоило ей запеть старую песню, как омега активно включил дурочка. Юлиан, не зря ставший старостой и имевший одни из лучших результатов, быстро смекнул, что к чему, и стал активно вытаскивать Денниса из клешней главы молодежного комитета под предлогом помощи для себя и более активной помощи Денниса другим ребятам из группы. В общем, история окончилась вполне благополучно, если бы Деннис, зайдя в аудиторию, не поднял глаза по старой привычке на место, где сидела Эсвард. Смотрела она на него, ожидая, читая и видя то, что ей несказанно понравилось. Он почувствовал горечь во рту и тяжесть в груди. «Будь что будет», — подумал он, садясь за стол. Да, его штырит, да, ему плохо скорее от того, что он проиграл и оказался надут природой, да, и что он оказался идиотом в глазах многих. Хотя это самое последнее, о чем он думал, его больше задевало, что Аурелия Эсвард оказалась права: с самого начала между ними действительно ничего не могло быть. …Между ними действительно ничего не могло быть... Он держался. Держался как мог. Не смотрел в ее сторону лишний раз, на общих посиделках или разговорах с друзьями ограничивался обычными фразами или вежливым отстраненным юмором. Но этого было так мало, так мало для него, что вил из Аурелии веревки, и так много для того, чтобы просить вить веревки уже из него. Деннис не хотел повторения. Они были совершенно разные, если он носил пестрое, нанося светлый макияж и шальную улыбку на лице, то она была хмурой тенью, в черном с холодным взглядом ко всему незнакомому. В один из дней он лишний раз в этом убедился. Накинув на себя свой зеленый шарф и надев желтую шапку, он прходил по внутреннему двору в сопровождении Эдварда и Зарины, что шли с главного входа обратно, неся спортивную форму последней, которую она благополучно забыла в машине утром. Громкий хохот впереди заставил троицу замолчать и поднять глаза, где в группе альф стояла и Аурелия, раскуривая сигарету. Несколько парней переговаривались между собой, когда ее лицо озаряла легкая ухмылка. Черное широкополое пальто, строго больше тела, до уровня икр, черная водолазка и "угадай-с-первого-раза-цвет" классические брюки, на руках серебро колец, волосы в маленьком хвосте, где остальные спадали по плечам. Она смахнула пепел и обратила свое внимание на них, на него, что был в середине. Аурелия взмахнула рукой с зажатой в пальцах сигаретой, поприветствовав трио, и включилась в разговоры других. Они слишком разные. Если он блондин —она брюнетка. Если он задорен и громок, — она задумчива и тиха. Если он солнце, что опаляет теплом и разливает свет — она даже не луна, нет, она ночь, — холодная и темная, загадочная и спокойная. Если…он хотел быть с ней, — она нет. Деннис, положа руку на сердце, пытался забыться; в шутливом и дружеском общении, в флирте со старшекурсниками или всеми, кто попадался под руку. Но ответить взаимностью на пару-тройку признаний не было желания. Он дистанцировался от проклятой девушки, как только мог, что сыграло ей на руку. Как почва, посыпаемая удобрением, она отчего-то стала более открытой и даже… привлекательной для других. Деннис мог это видеть, когда кто-то из старшекурсников, проходя мимо их аудитории, беспардонно заглядывал внутрь или вообще наведывался и торчал вокруг, кто бы мог подумать, Эсвард. Два дня он ходил в размышлениях, следующие два в какой-то хандре, а следующие в откуда-то зревшем раздражении. Стоило ему оставить ее, как она сама шла навстречу к новым-старым знакомствам; весело щебетала с одногруппниками, не кривила лицо от окружавших ее омег и время от времени даже переговаривалась на переменах с Эдвардом, отвечая тому улыбками и искренним смехом. Воистину королевская щедрость для всех, кроме него, Денниса. Он понимал, что почти пережил две недели без Аурелии Эсвард и, может, всю жизнь. Это не трагедия, это не драма, это не наркотик, хотя откуда ему знать, здесь, стало быть, уместно спросить у нее?... Последней каплей стало вынесение окончательных результатов о успеваемости и активности. Деннис увидел списки, сидя в первых рядах. На телефон пришло уведомление, он открыл университетское приложение. Первые пять мест в группе гарантировали хорошую отметку в сопроводительных письмах, добавлялись упоминанием в аттестате, и открывали возможность к повышенной стипендии, что для него, было не менее бонусом. Первое место — Юлиан, ну понятно, ничего нового под луной. Второе — Д. Лейсфор … и А. Эсвард… Омега перезагрузил страницу и не мог понять, в чем шутка? Все места были, Юлиан, Джулия, Эдвард… распределены, и только свое второе он должен был делить с брюнеткой… Ну что за ерунда? Да, стипендия и прочие привилегии будут идти на счет только в конце следующего семестра, однако… Деннис глубоко вдохнул, откинув голову. То есть, если бы она не пролежала конец семестра в больнице, то вполне смогла бы его вытянуть со второго места и посадить на третье, из чего следует, что Аурелия Эсвард может быть умнее? — Проведем проверку, — голос преподавателя Кима звучал хрипло, как скрип заржавевших качелей, — ваших способностей и знаний. Любой результат будет всего лишь отправной точкой для следующей проверки ваших способностей. Итак, кейсы на столе, вам предстоит разделиться на пары и выбрать случайное задание, ознакомиться с ним и распределить роли между собой. Успешно одолевший оппонента самой аргументированной позицией, подкрепленной фактами и нормативно-правовой базой, получит желаемую отметку. Приступаем. Началось делением на пары, и в круговороте всех и вся Деннис стоял в стороне и оценивал своих одногруппников. Подойти к нему все равно что спросить, не хочешь ли победить меня? А навязываться самому было не комильфо. Он расслабленно и лениво проходился взглядом по всем, что позволяло его привилегированное место около преподавателя. — Денни. — Позвала Зарина. — Я буду вместе с Эдвардом, ты нашел себе…? — Выберу кого-нибудь из оставшихся, — мягко ответил он. — Хочешь, я попрошусь к Джулии, а ты к Эдварду? Юлиан вроде уже с кем-то… — предложила подруга. — Так… — Растянул он. — Можно подумать… Задняя дверь с другого конца аудитории открылась едва-едва видно, и кто-то через неё проскользнул внутрь. Деннис взглянул на дисплей телефона в руках, почти 40 минут, это, конечно, кощунство являться с таким опозданием к такому преподавателю. Аурелия Эсвард, склонившись, пыталась незаметно проскользнуть в аудиторию, и, возможно, у неё бы это получилось, если бы студенты уже не расселись парами и не освободили большее пространство, где её чёрная тень не могла прошмыгнуть незамеченной. — Уважаемый, — не различив до конца женский силуэт, — подойдите. — Прохрипел Ким. Деннис, стоя у доски, зрителем с первых рядов мог смотреть, как сейчас будут чихвостить Эсвард. И эта идея ему нравилась. Он скрыл свою улыбку за телефоном, приложив тот к губам. Мистер Ким, старый педант, был консервативных взглядов и более консервативных вкусов. Он не был явным сексистом, хотя моментами и настроениями в речи могло проскользнуть что-то эдакое. И вместе с тем любил красивеньких омег, шел на уступки с большей отдачей, и предвзято относился к альфам, не скрывая этого и не ограничивая себя. Деннис выгодно подходил под его преподавательские параметры, балансируя в разговорах от студенческой заинтересованности, что так нравилась Киму, до мягкого флирта. И сейчас мистер Ким давал своим взглядом ему разрешение на экзекуцию — проучить опоздавшего. — Эсвард, — растянул он с большим удовольствием, в котором проявлялись садистические нотки, — будешь в паре с Лейсфором. — Словно давая последнему добро, он бросил омеге одобрительный взгляд. И Деннис понял, он действительно давал ему возможность проучить девушку, застывшую в немом недоумении, стоя перед ними двумя. Альфа опустилась за парту после сухих извинений, лишь укрепивших в глазах профессора его вредное решение. Напротив сел Деннис, вытянувший лист с заданием. «Допрос». «Дознователь-подозреваемый». Он почти рассмеялся. Этот «допрос» обещал быть куда увлекательнее. …Игровое моделирование… Обоснования, контраргументы — в правовом поле. (Не в театральном!) — Будто лишнее напоминание эксцентричным студентам. Факты дела: Кража с незаконным проникновением в помещение, временной промежуток 13:18–13:45. Обвиняемый — фигурант с прошлым, утверждает, что «просто проходил мимо» … Дознаватель (стажёр) анализирует улики… Камеры наружного наблюдения зафиксировали его впервые в 13:18 и в последний раз выходящим из-за угла в 13:45. Задача дознавателя: — доказать причастность к краже со взломом и хищении. Подозреваемого: пройти допрос без последствий и санкции… Деннис быстро прошелся по листу глазами и положил на ровную поверхность парты, где-то впереди слышались термины из арбитража, где-то отголоски семейного права, которые они ещё не изучали. Аурелия сидела напротив, в каких-то раздумьях, понял он, ведь не понять это по отставленному взгляду и грызущей ногти девушке было бы уже не смешно. — Живой пример нервозного комбо. — Ну? — вопросительно и с вызовом бросил он. — На что она на миг перестала грызть многострадальные ногти и моргнула, вытягиваясь к своему листу. — Какую роль выберешь? Эсвард взмахнула рукой и сморщилась, говоря своим жестом, что это её интересует в самой малой степени, хотя по ней это было видно; высокий ворот водолазки, (почему-то теперь она их стала носить) растрёпанные, но собранные в хвост волосы то тут, то там с петушками на голове и нервное постукивайте ногой по полу. Деннис хмыкнул, он не собирался поддаваться ей вначале, а видя явное пренебрежение, и вовсе решил лишний раз блеснуть своим умом и отчего-то наказать ее, что не видела в нем конкурента?.. Парень прочистил горло и начал свою речь четко и без запинки: — Время первого попадания в объектив камеры соседнего здания — 13:18. Последнего — 13:45. Между этими метками — сигнализация отключена, дверь выбита, деньги исчезли. Вопрос: Совершено ли оно обвиняемой? Ответ: да... — Возражаю. — Как бы между делом прервала она, всё также смотря на стену слева и не раз не взглянув на него за все это время. — Фиксация местоположения не свидетельствует о факте совершения преступления. Это лишь нахождение рядом. Мы же не о погоде говорим? — Ненароком завершила Аурелия, на что только подкинула дров в костер раздражения Денниса. — Вы проходили мимо места совершения преступления совершенно случайно, когда от жары вышли из строя камеры и совершенно случайно это совпало по времени? Случайно зашли в охраняемый ТЦ, случайно оставили отпечатки… Взгляд Аурелии потяжелел. — Судя этой логике, я могу быть убийцей всех воробьев, раз меня видели один раз крошащей булку. — Все также отстраненно парировала она. Деннис наступал: — Вы реагируете — значит, есть что скрывать. А знаете, что больше всего удивляет меня? Когда преступник пытается сослаться на совпадение при точном попадании в схему. У вас было время. Доступ. Мотив. — Он положил подбородок на скрещенные руки и мило хлопнул ресницами, хотя сами глаза выражали смесь язвительности. Аурелия, впервые окинувшая его раздражённым взглядом, сквозь зубы прошипела: — А у вас в дипломе стоит штамп "обвинять до доказательств"? — У меня — дисциплина. В отличие от тех, кто «просто гуляет» возле взломанной двери. — Деннис резко ответил, добавил с вызывающей ухмылкой. — В очередной раз уходите от сути? — Я — за доказательства. А не за замаскированные эмоции. — Бросила брюнетка, теперь смотря ровно на навязанного соперника. — Тогда объясните, почему вы оказалась на месте преступления, — спокойно, даже мягко, но с нарастающим давлением продолжил Лейсфор. — Совпадение? — Я не обязана объяснять совпадения, — парировала девушка, — так работает презумпция невиновности. — Презумпция — это хорошо. Но есть ещё и факты, — тихо добавил Деннис. — Ну так почему? Аурелия, видимо поняв серьезный настрой оппонента, взялась за лист с заданием. Ее глаза быстро прошлись по строкам, и привычная серьезность легла ей на лицо, оттеняемая раздражением. — Вам нужен виновный. — Четко выговорила она. — И учитывая мое темное прошлое, я удобно в это вписываюсь. — Натянула кривую ухмылку альфа сама себе, мягко опустив листок, что соскользнул по лакированной поверхности дальше. — И вы не добьётесь признания от меня, — остановилась она, взглянув на Денниса исподлобья, — в том, что я не совершала. Деннис оскалился: — Вы признаёте, что совпадение вашего присутствия и взлома — чистая магия? Или всё-таки есть объяснение… менее сказочное? — Я отрицаю, что вы можете это доказать что-либо из этого дела. — Она дерзко наклонилась вперёд. Деннис удивился бы ее резкой смене настроения, но не было времени, подавляющая аура альфы немного проявляла себя, однако быстро исчезла с переменой настроения хозяйки, что увеличила дистанцию, откинувшись назад и скрестив руки на груди. Брюнетка собралась. Теперь она видела Денниса перед собой. Денниса, что ее раздражал дурацким заданием, воспринятым всерьез. — А если я скажу, что у меня есть свидетель? Преподаватель Ким, что оценивающе шагал между рядами студентов, одобрительно что-то крякнул рядом с ними. — Если вы действительно так скажите, то для меня это будет не что иное, как ваше намерение прицепить чужой голос к моему телу. Это даже для вас низко, Деннис. — Мягко прошелестела она, склонив голову. Ее челка отросла и спадала на глаза почти как шторка, закрывая их, однако Лейсфору не нужны были ее глаза, чтобы не почувствовать предостережение в последнем и явно растянутом «Деннис». Она начала эмоционально наступать, понял он. Значит, идет по правильному пути, уверился омега, полностью примерив на себя роль дознавателя. Он наклонился чуть вперёд, в голосе — снисходительное любопытство. — В очередной раз уходите от сути? — Я знаю, что был бы у вас свидетель или улики, со мной разговор был бы коротким. — Высекла альфа, смотря в ответ, откинувшись назад, скрестив руки и растянув ноги в... кроссовках, отметил парень. Эсвард провела по лицу ладонью, будто сбрасывая с него усталость, параллельно откидывая челку назад. «Хочешь выглядеть остроумным за мой счет? Ну-ну попытайся»,— читалось в ее глазах. Над ними повисло напряжение — как перед дождём. Деннис понимал — задание слишком абстрактное, он не сможет создать метод противоречий, как со свидетелями, понимала это и Эсвард. Такую явную чушь Аурелия не допустит. Единственную карту, которую он может разыгрывать, это временной лаг, а если только попытается играть на прошлом подозреваемого, она, а в этом нет сомнений, съест его с потрохами. «Чертов Ким», — про себя прошипел Деннис, — «неужели нельзя было хоть словом больше заикнуться о результатах, к примеру, криминалистической экспертизы?» Доказательств было достаточно для задержания, но недостаточно для обвинительного заключения. Тишина нависла над ними неожиданно. Оба сидели, не отводя взгляда. И сдаваться никто не собирался. — Уважаемая, — совсем как недавно окликнул ее профессор Ким, повторился Деннис. — Кажется, ваши «случайные прогулки» имеют свойства оставлять следы. — Его губы искривились в ядовитой усмешке. — И что вы скажите на этот раз? Искали выход через взломанную дверь? Оригинально. Аурелия растерла шею. — Поздравляю с тем, что вы нашли там мои отпечатки, — значит, я действительно там была. Как и полсотни других людей, включая уборщиков и охранников. — Она пробарабанила пальцами по столу. — Вы действительно пытайтесь намекнуть на отсутствие связи отпечатков с конкретным действием? — насмешливо спросил омега, полностью копируя позу собеседницы. — Может быть, — она передвинулась вперед, сложила руки на столе скрестив пальцы, — я просто чихнула и оперлась на дверь? — Обманчиво мягко прошелестела она, смотря на оппонента твердым взглядом. Шум в аудитории уже затихал, студенты завершали свои кейсы, которые оценивал сам преподаватель, подходя лично. Только они, едва-едва отошли от прелюдий. Деннис, опустив глаза, замолк. Пакостный, в понимании Аурелии, что поймала его взгляд исподлобья, искрящийся и в чем-то завороживший ее на секунды две, пока гадкая улыбка на лице омеги не дала ей понимания того, что ей нужно набраться терпения и воздуха в легкие. — Чихали, говорите? Как интересно... — Задумчиво проговорил блондин, медленно проводя пальцем по распечатке. — Тогда объясните, почему ваши отпечатки нашлись именно на внутренней стороне взломанной двери? Или вы там предпочитаете чихать? Аурелия замерла. Их друзья, как и некоторые одногруппники, уже завершившие задание и получившие оценки медленно собирались вокруг них, настороженно. Она пришла в себя, поняв, что уже всем телом может чувствовать, когда ожидать подлости от этого белобрысого безобразия. Осознание того, что он смог выдрессировать у нее рефлекс Павлова легло еще одним камнем на душу. Альфа размяла нижнюю челюсть, немного хрустнула ей. Злоба брала свое, брала ее в свои теплые объятия. —Протокол… — прошептала она. Лейсфор вытянулся вперед. —Что? —Протокол осмотра…— Внятно ответила она, выпрямляясь и проводя кончиком языка по ряду зубов, словно проверяя их, что они еще остры. — Можете его предоставить? Омега вежливо улыбнулся. — Дело не быстрое, однако ответьте мне, пожалуйста, на вопрос: Вы действительно думаете, что я, могу сфальсифицировать или исказить что-то? — Невинно спросил ее мучитель. Шепоты стали окружать их. Пара завершилась, аудитория наполнялась другими студентами, которые тонким потоком должны были садиться на свои места в обход столпотворения вокруг поля боя двух. Аурелия смотрела в упор на него, уставшая и в тихой ярости. Деннис впитывал девичьи эмоции, и почти смаковал их на кончике языка, чувствуя, как превосходство волнами заливает его. Он был зол. Он был недооценен. Он хотел победить. Он хотел ее. А она молчала, в уме пересчитывая его ребра в самых изощрённых фантазиях живодера. Деннис опомнился мгновенно, с актерским вздохом: — Какая трогательная забота о процессуальных тонкостях… от человека, чьи отпечатки буквально кричат о причастности. — Его палец указал в бумаги. — К сожалению предоставить вам отчёт сейчас я не смогу, точно так же, как и вы опровергнуть его. И вместе с тем… Аурелия будто ожидая этого, перебила его. — Тогда все, что вы мне говорите, не подкреплено никакой доказательной базой и не что иное, как бряцание оружием. — Повторю еще раз: если бы у вас были неопровержимые доказательства, я бы здесь не задержалась. —И все же, вы здесь. — Наставническим голосом прошелестел омега, словно обращаясь к глупому ученику. — А на долго ли, тоже зависит от вас. — Почти промурлыкал он, предвкушая свою победу. —Столько воды…—протянула она, вытягиваясь за столом. — Намекайте мне на сделку со следствием? Со следствием, что ни одного своего слова не может подтвердить, а строит влажные фантазии? — Нарочито медленно растянула бронетка, будто бросая в его, сторону, Денниса, личное замечание. Деннис прищурился, словно разглядывал редкий экземпляр юридического абсурда. — «Влажные фантазии»? — переспросил он, делая паузу для эффекта. — Забавно слышать это от вас. Ведь ваше алиби — чистейший образец креативного письма. Но нам нужны факты, а не… фантазии. Аурелия резко наклонилась вперед, подперев подбородок кулаком. — Ваши «доказательства» — это время и отпечатки. При этом вы не можете предоставить ни протокола, ни подтверждения, что их сняли именно с места взлома, а не, скажем, со стула в кафе через дорогу. — Ее голос стал опасным, будто холодное лезвие. Вокруг них перешептывались одногруппники. Кто-то сдержанно засмеялся, кто-то перекидывался своими домыслами и ответами. Деннис не дрогнул. Он положил ладони на стол. — Очаровательно. Вы учите меня процессуальному праву, а сами забываете, кто здесь обвиняемый с историей. — Он умышленно сделал паузу, чтобы подчеркнуть последние слова возвращая ей ее же выпад. — Но ладно. Давайте по-вашему: пусть это просто прогулка. Случайность. Несчастливая звезда на вашу голову. Тогда почему… — он кивнул на листок, — ваши следы идут от двери и не встречаются больше нигде? Даже на стуле в кафе через дорогу? Толпа замерла. Аурелия знала: он блефует. В который раз. Задание не давало таких деталей. Напряжение между ними достигло пика. Преподаватель Ким наконец подошел, оценивающе глядя на обоих. — Кто?.. Лейсфор?.. Эсвард?.. — уточняли самые дальние одногруппники у ближних. И с входа внимательно поглядывали и переговаривались совсем незнакомые зеваки, ставя в уме свои ставки. Все уже закончили свои кейсы, с большей вероятностью, на легкой ноте, и только они разбирали свой, как только можно. Ким, завершив преподавательские дела, прошел к ним. — Итог? — спросил он коротко. Деннис выдохнул, откинувшись назад, смотря прямо на Эсвард. — Подозреваемая отрицает вину, несмотря на улики. Аурелия проигнорировала его и повернулась к Киму: — Дознаватель не предоставил ни одного процессуально верного доказательства, только намеки и домыслы. Преподаватель вздохнул. — Достаточно. — Наступила долгая пауза, где ожидали конца буквально все. — Вердикт: юридическая ничья. Но эмоциональный урон, конечно, на лицо — пробубнил Ким. — Что? — звучно пронеслось в толпе. Где-то возмущенно воскликнула Джулия: — Это не может быть! Рядом судорожно схватился за журналы Юлиан от коллективного гула вокруг. — Достаточно сильные стороны, но недостаточно, чтобы победить друг друга, ничья. — Железно высек преподаватель. — Давайте другой кейс, — вскочил воинственно настроенный Деннис, не собиравшийся оставлять все в воздухе второй раз за день, — узнаем уж точно здесь. — Мягкой улыбкой решил он сторговаться с преподавателем. — Пас. — Скупо и раздраженно выплюнула оппонентка. — Боишься проиграть, Эсвард? — вздернул голову блондин резко, что челка взмыла в воздух и легла на место. Аурелия встала с явным уставшим выражением, взяла сумку в руку и, смотря прямо на него, бросила: — Боюсь, ты поражение воспримешь слишком близко к сердцу. — Ха-ха, — наигранно рассмеялся тот в ответ. — Но ты защищаешься так, будто действительно есть что скрывать. Она только кинула на него предостерегающий взгляд черных глаз. Он ответил ей оскалом. Аурелия опустила взгляд в пол, но по скованным плечам, словно она готовится к броску и резким движением было понятно насколько она была напряжена. И это напряжение, направленное обычно на толпу снующих туда-сюда или громкоголосых омег, что благоухали вокруг, было сегодня полностью нацелено лишь на одного человека. Она распустила волосы и отвернулась от своего соперника, толпа с ее стороны начала улюлюкать кто-то из близстоящих начал похлопывать по плечу и давать советы пока она собирала волосы и разминала шею спиной к преподавателю и Деннису. — Ну-ну, не расстраивайся, — внезапно раздался сухой голос профессора Кима над головой. Старый альфа похлопал его по спине ближе к пояснице, и в этом жесте была вся фамильярность преподавателя к любимчику. — Никто не сравнился бы с тобой сегодня. Но для Денниса эта ничья была хуже поражения. Поражение… он сжал кулаки, вытянув шею до хруста и вздернул ее вверх, смотря в потолок. Он проиграл. И проиграл прежде всего самому себе. Омега собирал свои принадлежности пока в голове вертелись последние слова, взгляды и окружающие их в этом поединке под разбавленный шум уже другой группы. Он понимал, что проиграл в тот самый чертов день, когда пошел на поводу своего сучьего любопытства, которое никогда, мать его, не было предвестником чего-то хорошего. Кожаная сумка легла под бок, ребята все ждали его. Залина, которая отчего-то открыто светилась и Эдвард, бросивший прощальные слова Аурелии, и… блять, задержавший ее за кисть, та отчего-то не отмахнулась, и, видимо, ответила чем-то вежливым, раз лицо их общего друга приобрело улыбку. —Дрянь, — почти выплюнул Деннис спускаясь вниз. Он хотел именно эту надменную дрянь. Он хотел трахнуть или быть трахнутым, как там у них, у таких снобистских особ женского пола происходит, горделивой Аурелией Эсвард, что ни во что его не ставила и почти чуралась. Деннис хотел взять ее так, что ни один альфа не позволил бы омеге в этом мире. Он убедился в этом сегодня и с этим ничего уже нельзя было сделать.

***

— Среди бела дня воротит такую хуйню! — не сдерживаясь в выражениях, кричала она, яростно топтая кроссовком окурок. — Да он же вчера явно, блядь, мне мстил, — яростно хохотнула девушка, вынимая вторую сигарету. — Сученыш. Это был штурм. Это было начало чего-то очень проблемного, поняла она по этой решительности в голубых глазах и быстрой речи на губах. Хосс стоял подле, высоко подняв брови в немом удивлении, опыта общения с подругой ему было достаточно, дабы знать — эта волна бешенства еще надолго. — А опоздала-то почему? — спросил он, распивая свой зеленый чай в стаканчике и стараясь сменить тему. — Отец задержал. — Скупо выдавила она. — А что за следы? Засосы? — спросил удивленно парень, рассматривая выглянувший красный оттенок кожи на шее, но мигом его взгляд сощурился, и он приблизился. — Кровоподтек?.. — Тренировка. — отмахнулась она с сигаретой в руке. — Тренировка?.. А это ее последствия? — спросил он, натягивая ворот водолазки вверх, скрывая красноту на белой коже девушки. — Тебе что, пять лет? Или он тебя так решил проучить? — Не знаю, что у него на уме, я просто выходила из дома, когда он внезапно выдернул меня на задний двор и начал спарринг, хотя по большей части это было избиением, так как последний раз я дралась года два назад… — Нездоровая тема. — Ерунда. Разве между двумя альфами бывает что-то здоровое? — Бросила она шуткой другу. — И вспомнила о сигарете в руках, и сразу же вспыхнула от гнева. — Но этот выблядок! Уххх… — агрессивно втянулась никотином Эсвард. — Мы же вроде на дружеской ноте закончили, — настороженно спросил Максимилиан, отпивая. — Черт его знает, это белобрысую голову! Зато нападать первым он умеет просто отменно. — Он прям так тебя задел, ужас, — растянул альфа, — может, я с ним поговорю? — Не смей, — она глубоко втянулась в последний раз и, потушив второй окурок об стену, стрельнула им в сторону, — он и это против меня натравит. Сучка такая. — Мне страшно. — Скрывая смех ответил Максимилиан, хотя в уме сделал вывод, что в этом королевстве все по-старому. Университет превратился в их личное поле боя. Они сталкивались везде: в библиотеке, где Деннис «случайно» занимал последнее свободное место рядом; в кафетерии, где он громко комментировал ее выбор еды («О, классика: черный кофе и ненависть к миру»); даже в коридорах, где он мастерски подстраивал «случайные» столкновения, притворяясь неловким и оставляя какие-то шпильки, ни разу не похожие на прошлые эпитеты обожания из его уст. Аурелия в ответ разработала более усовершенствованную тактику – «холодное, расчетливое игнорирование 2.0». Она делала вид, что не замечает его провокаций, отвечала минимально или вовсе проходила мимо, будто он пустое место. Но даже ее железная выдержка давала трещины. Брюнетки щелкала ручкой, уставившись в конспект с такой яростью, будто текст лично ее оскорбил. Четвертая пара по теории государства и права. Четыре пары подряд! А Деннис — восьмой ряд, два места левее — до сих пор не удостоил ее взглядом. «Что-то могло надвигаться. Или нет?...» —Думала она, разглядывая его спину. Она устало прислонила руку к голове, отцовские тренировки начинались каждое утро. Каждое божье утро. В предрассветную, мать ее, рань! Будто они представители военного клана в средневековье и должны готовиться к войне! Тем временем старый профессор монотонно бубнил: — Таким образом, а это вы проходили на прошлом семестре, реформы Солона заложили основы… Кто может назвать три основные? — Аурелия! Эсвард! — внезапно раздался знакомый голос с того самого восьмого ряда. — Она точно знает! Голова непроизвольно дернулась вверх. Деннис сидел, развалившись на месте, расслабленно опустив плечи и вальяжно растянув одну ногу под партой, наверняка с самой дряной улыбкой на губах. — А… — мысленно материлась Аурелия, ощущая, как горячая волна злости поднимается к щекам. Во-первых… — начала сквозь зубы, ощущая, как шестьдесят пар глаз уставились на нее. Она стала перебирать в уме все основные термины, которые помнила по древней Греции, пока поднималась на ноги полностью. И какого черта нужно на теории государства говорить об истории?.. — Стоит разделить их по направлениям, а именно общество, управление и… После злосчастной пары омега исчез раньше всех. А Аурелия пребывала в привычном бешенстве и искала его по всей аудитории и коридору. Эдвард смущенно боялся поднять на нее взгляд, Джулия маячила сбоку, пытаясь отвлечь какими-то сплетнями о странных ребятах с параллели и новом парфюме Юлиана, при этом перекидывалась немым вопросом с Эдвардом. Но уже на следующей лекции Деннис снова устроил спектакль — на этот раз «случайно» столкнулся с ней в дверях. — Ой, простите великодушно, — бубнил он, притворно суетясь. Она взглянула на него грозным взглядом и, толкнув плечом, пошла дальше, призывая все силы, дабы не зажать его в дверном проеме с очень агрессивными намерениями. «Отвяжись», — мысленно молила Эсвард каждый день, глядя, как он в очередной раз заводит аудиторию какой-то дурацкой шуткой насчет ее «монархических замашек». Но Деннис не отвязывался, втягиваясь в это абсурдное соревнование. Попытки друзей либо усмирить его, либо попросить Эсвард не обращать внимания, (что казалось более выполнимым,) не приносили успеха. Каждая пара превращалась в какую-то бойню. Хуже всего было то, что Деннис, кажется, получал от этого невероятное удовольствие и что вся группа, уже привыкшая к их перебранкам, воспринимала это как должное. Преподаватели стали видеть в их противостоянии такой привлекающий их пыл, что в показательный пример, соревнование, анализ или разбор новой темы всегда ставили их. Юлиан и Эдвард отпали еще на старте, видимо решив, что такие гонки для них небезопасны, и оставались в стороне как свидетели, пока Деннис и Аурелия рвали друг друга в теме «партийные системы зарубежных стран». Деннис ненавидел ее за ум и за тотальное игнорирование. Она просто желала спокойствия, задетая его настроениями. Он будто решил, что, если не получит свое, лучше стать кошмаром. Если нельзя обладать — стать еще большей занозой под кожей. Парень словно был согласен на это и изводил ее до такого состояния, что она готова была вцепиться в него прям на публике. На следующей неделе: В коридоре бушевала толпа. Деннис сжал ремешок сумки и уставился на этот базар. Он уже пожалел, что задержался с преподавателем, объяснявшим время и место проведения научной конференции, на которую ему предстоит отправить статью. Впереди семенили люди в голубых футболках с эмблемами — с молодежного центра, какие-то школьники и ребята, кажется, из экономического факультета и всякий незнакомый ему разнобой. Стоит ли отмечать, что толпа пыталась пройти сквозь узкий ход, не додумавшись отворить щеколду для того, чтобы раскрыть вторые дверцы и ускорить людской застой? Деннис хотел сделать шаг назад и переждать, когда это сборище студенческой массы рассосется, однако был втянут в нее. Он только успел схватить сползающую сумку и крепче сдержать во второй руке телефон. Омега несколько раз пытался выйти в сторону или как-то задержаться у подоконника, когда его втягивали опять чуть ли не в центр. Рядом с какими-то кричалками на высоких басах перекликались альфы, видимо, с соревнований, на что он скривил лицо, оказавшись рядом с таким наплывом тестостерона и феромонов. Он два раза почувствовал настойчивые шипки на заднице, а после третьего раза перестал считать, как часто чужие руки были на его талии и бедрах вскользь. Мерзко, однако вполне ожидаемо. То тут, то там слышались переговоры, где-то его узнавали, но знакомые так быстро терялись из поля зрения, что он даже не успевал толком их разглядеть или уцепиться за них. Блондин предпринял попытку удержаться под цоканья и хриплые возмущения людей толпы возле очередного подоконника, однако не получалось, и эта попытка оказалась почти провальной, пока его вытянутую руку не схватили. Парень не успел поднять глаза на спасителя, как его окружило мятой, эвкалиптом и, кажется, легким холодом.