Живущие по-разному.

Он взглянул на Аурелию, которая прижималась к углублению в стене, стараясь не задеть плечом раскидистое деревце-кустарник сбоку от них. Люди семенили за спиной, то и дело цепляя его, на что Деннис закусил губу и, не сдержав возмущения, выдал долго томившийся вопрос: — Что, блядь, за хуйня? — Хм, — произнесла девушка, листая что-то в телефоне. — Сегодня были соревнования по футболу, мы победили, олимпиада школьников по экономике, и закрыли парадный выход экономического факультета; кто-то разлил усилители, из-за чего произошли некоторые… казусы, — протянула она, — поэтому все семенят домой через юрфак. — Блядь, — скупо выдохнул омега, когда очередной качок чуть ли не втянул его обратно, почти снеся с ног и утянув в толпу, сам того не заметив. — Откуда столько познания? — Услышала в библиотеке, когда готовилась к очередному твоему выпаду, — ответила брюнетка с милой улыбкой на лице и холодными глазами. Аурелия оценила нисколько не редеющую толпу и поймала взгляд омеги напротив. Омеги, с которым была если не в прямой войне, то в холодной точно, она потянулась к его руке, что опиралась об стену рядом с ней, прошлась по ней, цепляясь за предплечье, и быстрым движением поменяла их местами, так что теперь Деннис был зажат между стеной и ею. — Хах, это только начало, — выдала она, едва устояв на ногах от толпы черлидерш с помпонами, которые в обнимку с футболистами тесно прижимались сзади. Она вытянула рюкзак вперёд, впихнула телефон в карман и резко повела собачкой молнии. Люди, не переставая шли; толпа становилась будто плотнее, громче, в нос били самые разные феромоны, омеги стали звонче, а альфы почти рычали местами, ещё чуть-чуть, и это можно было назвать вакханалией. Громкий смех пронесся над толпой, Деннис повернул голову, в центре медленно продвигались лакшери студенты из экономического факультета, весело и громко переговариваясь между собой. — Ребята из экономического, кстати говоря, считают тебя милой, — как бы между делом сказал Лейсфор, следя за процессией. Аурелия усмехнулась. — Скажи им, что это неправда. — Может, на них также действуют твои феромоны, как на меня? — Я осторожнее и не допускаю прецедентов, Деннис. — Холодно отчеканила она, смотря прямо в голубые глаза. — Иногда достаточно одного, — сказал он, схватившись за её руку и наблюдая за омегами за её спиной. — Выслеживаешь их? — подняла брюнетка бровь в вопросе. — Думаешь, они меня будут лапать или приставать? — Меня домогались, думаешь, тебя не смогут? — отстраненно и безразлично спросил он, оценивая удачный момент. — Что?..— только и успела она спросить, когда они резко сменились местами. Деннис ловко перехватил её, теперь опираясь об стену над её плечом, не касаясь, ровно на грани фамильярности. Она сразу заметила плывущую в их сторону толпу сверстников из экономического, звонкая девица с длинными волосами поприветствовала её. — Ого, Рел, а что это ты...? — спросила она, остановив взгляд на спине Денниса. — Привет. Ничего не могу поделать, я в плену. — Безапелляционно взмахнула Аурелия руками, на что девушке не дали времени на следующую реплику, и толпа унесла её прочь. Хотя под конец альфа, конечно, могла различить толику разочарования в её лице. — Домогательства говоришь… — Протянула Аурелия, оценивая ситуацию. — Наше положение больше на них смахивает, — сказала она, посмотрев на омегу снизу вверх, немного соскользнув по стене. — Разве я могу устоять? — Улыбнулся Деннис самой омежьей улыбкой. — Сама Аурелия Эсвард почти что в моих объятиях. — Он склонил голову к плечу. — Прекрасное так близко… а к прекрасному всегда хочется прикоснуться…— Манерно закончить реплику не дала толпа за его спиной. Парень скривил лицо от беснующегося столпотворения, прижимаясь сильнее к девушке и опираясь об стену уже на локтях, так как поток становился шире. Светлые пряди обрамляли его лицо, в основном собранные, они переливались здоровым блеском на концах. Аурелия любовалась бы этой картиной, если бы не осознавала, что парню некомфортно, она спустила свой рюкзак и сняла с плеча омеги его сумку. Накинув на его шею ремешок его же сумки и лямку своего рюкзака. Деннис возмущенно поднял взгляд, когда она осматривала толпу, выжидая момента, впилась в его плечи и вновь поменялась с ним местами. Теперь давая им обоим больше пространства и оставляя себе больше манёвров. — Как мило, тебя можно назвать джентльвумен? — Промурлыкал блондин, опустив глаза, распрямляя шею и придерживая сумки руками, примиряясь к грузу на себе. — Тебе можно заткнуться. — Ответила она, чувствуя надвигающуюся агрессию от давления толпы на менталику. Сотни запахов и людей семенили сзади. Кто-то с ярким парфюмом, забивающим гортань, кто-то со слабым, но все же усилителем, а кто-то вообще в преддверии течки или гона где-то в толпе. И вся эта каша была за спиной и оседала на их плечах, не успевая выветриться в узком для таких сборищ коридоре. Аурелия поймала взгляд парня напротив и не отвела свой — просто провела языком по нижней губе. Деннис сглотнул. Пахло не жареным, в томительно свежим, чем-то холодным и привлекательным. — Кто-то говорил про прецеденты, — напомнил омега, намекая на её проявляющийся феромон. Брюнетка, нависшая над ним с закрытыми глазами и с хмуренными бровями, пыталась сдержать себя. — Тебе стоит научиться вовремя молчать. — Сказала она, отгоняя в голове пикантные сцены в исполнении блондина, которые как ни кстати приходили в ум при такой неподобающей обстановке и только усиливались от непрошенных комментариев парня. — Как тут промолчишь, — буркнул он. Толпа снова навалилась волной, прижимая её к нему так, что дыхание перехватило, но Аурелия взяла себя в руки быстро и встала как атлант, не разрешая себе и лишнего сантиметра в сторону, почти зажатого омеги. Когда последний решил воспользоваться ситуацией в свою пользу. — Ты либо хочешь умереть, либо хочешь, чтобы я тебя трахнула? — серьезно выдала она, когда прочувствовала чужие руки на тазу. — Вау, прям в таком порядке? — Он намеренно вытянулся и выдохнул ей в подбородок, наблюдая, как зрачки девушки резко сузились. — Ненавидишь меня за то, что отшила? И пускаешь в ход всё от доебок на парах до ужимок в толпе? — Грозно спросила она, стараясь в голове держать главную цель этого часа и не смотреть на настырного и… сексуального уже в той же самой голове, парня. — Нисколько.— Его пальцы нашли конец её худи, скользнули под ткань. Холодные. Намеренные. — Только обожаю сильнее. — Растянув уголок губ в дерзкой ухмылке блондин зажал девичий бок в руках будто пробуя на мягкость. — Перестань. — Прохрипела девушка, пока за спиной кажется начиналась какая-то потасовка. — Я? — фальшиво удивился он, касаясь оголённой талии. — А они? — бросив кивок в сторону толпы. Резкий толчок сзади, неожиданный для них обоих, сопроводившийся визгами и рыками, поглощёнными толпой и его ладонь вжалась сильнее, чем планировала. Аурелия почти что ахнула, но смогла удержаться, скрипнув зубами и пытаясь размыть плечи. — Не думала, что ты как они, — прошипела Эсвард в лицо парню, но не отстранилась так как отстраняться было некуда. — Не могу удержаться. — Ухмылка такая стойкая не хотела словно слазить с лица Лейсфора и только лишний раз подталкивала в воображении Аурелии картины пошлого содержания, что были ужасно не к месту. — Когда ещё выпадет шанс? — Ублюдок. — Почти выплюнула она ему в наглое и довольное лицо. — Карпэ диэм? Он усмехнулся, не глядя. — Я тебя изучаю. Это хуже. — Прекрати, — вновь предприняла попытку Эсвард, пока за спиной началась полноценная драка, где-то в глубине толпы, и пока уже согревшиеся пальцы, затаившиеся на ее теле, не стали оглаживать ее бока, будто ластиться к ней. В голубых глазах отражалось её лицо — растрёпанное, с подрумяненными скулами. — На войне все средства… Удар сзади — кто-то врезался в неё плечом. Аурелия шатнулась вперёд, их губы были в паре сантиметров, а дыхание смешалось. Голубые глаза расширились от неожиданности. — Всё в порядке? — руки Денниса обхватили ее за талию, удерживая, а голос осип. Толпа рокотала, но между ними воцарилась тишина. — Я бы уже задушила тебя, — прошипела она, опустив голову, беспорядочные пряди спадали ей на глаза. Она закусила губу, видимо, чей-то толчок локтем пришелся ей в позвоночник. Аурелия старалась закрыть его полностью — архаичное стремление защиты слабого; стать шире, выше в плечах и это почти получалось, однако стихия толпы менялась от простого потока до взбалмошного крестного хода и вакханалии в одном флаконе дергая ее то физической силой, то феромонами разного калибра. — Знаю. — вдруг серьёзно выдает блондин перед ней. Его руки резко останавливаются. — Но это было бы слишком просто. Толпа толкнула ее снова. Какие-то чудики наваливались на раз-два с самого начала столпотворения, на смех и веселье и на сущее продолжение персонального ада для нее. Что-то, уже не случайное, слегка упёрлось ей в бедро. Аурелия резко подняла глаза, но увидела перед собой лишь наглый взгляд, окутанный дымкой, который она бы лучше не видела. — Деннис… — ее голос сорвался на хрип. — Скажи, что мне кажется. Он приподнял бровь насмехаясь. — Что ты задумал? — Не видя смысла в том, чтобы сдерживать себя рыкнула девушка. —Всё просто. Ты — красивая. Я — упрямый. Это — базис для трагедии или комедии. — Омега поднял брови в самом, по его мнению, логичном объяснении ситуации. — Убери руки. Сейчас же, — ее голос звучал слишком хрипло для приказа, и он это услышал, ответив ей снисходительной улыбкой. — Деннис, — строго проговорила она, когда его руки дошли до её топа, на критическом расстоянии до груди. — Если я перестану напоминать о себе, ты же даже не заметишь моего отсутствия... — Как бы между делом проговорил он, не спуская с неё глаз. — Зато с другими весело щебечешь… Холодная и непоколебимая «госпожа», что чурается одного меня. Хах—Высказался он, мягко поглаживая полоску ее топа, интимно скользя пальцами то сверху резинки, то проваливаясь под нее, оглаживая тонкую кожу. — Если ты не перестанешь, — проговорила она, полностью собранная будто не толпа беснуется у нее за спиной и не его руки трогают ее в настоящем времени, — я не отвечаю за последствия, — выдохнула Аурелия, вытягивая своё колено к его паху. Омега дернулся, но не перестал, выкатил грудь и втянул воздух. Ошибка. Пот накрыл его виски, грудь быстро взымалась в коротких и жадных вздохах. Он опустил голову и посмотрел в право. Толпа вроде редела, а Аурелия отчего-то не собиралась отстраняться на его радость. Видимо, ослепленный ее близким присутствием он явно не думал о том, что творит. Деннис стукнулся затылком о стену — не сильно, но достаточно чтобы вернуть мозги на место. Он опустил руки, прощально соскользнув по ее горячей коже, и выпустил их холод внешнего мира. — Капитуляция, — высек он, подняв перед ней ладони. — О, великая альфа. Деннис открыл глаза, видимо, охрана взялась за дело, и места становилось больше, а Аурелия не отступала. Он поднял на нее взгляд с какой-то шуткой на кончике языка что проглотил разом. Она смотрела на него сощуренно, с слегка вытянутым зрачком и склонилась вниз, словно только и ждала пока он посмотрит на нее. — Понравилось? — спросила она, не моргая и опустившись над ним, так что концы черных волос слились с его светлыми. — Да, — без зазрения совести ответил он. — Поймал момент. Вновь. — Мне тоже должно понравиться… Сейчас, — в тон ему проговорила брюнетка. Она опустила одну руку к блондину, едва прошлась тыльной стороной ладони по его вспотевшим волосам на лбу и опустила ее к шее. На его шее пальцы слегка сжались, не перекрывая дыхание, но ясно давая понять — она контролирует ситуаци. — Страшно? — Её голос звучал притворно-мягко, как будто она спрашивала о погоде. Деннис хрипло рассмеялся, но его веки слегка подрагивали не от страха, а от предвкушения и опьянения чужими феромонами. — От тебя? Нет. Ты слишком гордая, чтобы опуститься до… этого. Её губы искривились в усмешке. — «Этого?» —  она провела ногтем по его сонной артерии. — Давай уточним, Деннис. До чего я не опущусь? Её колено все еще было между его ног — достаточно, чтобы он почувствовал угрозу, но недостаточно, чтобы причинить боль только изнуряющее чувство. Вокруг стихал гул толпы, но в ушах Денниса стоял звон. — Придурок, — Девушка наклонилась ближе, губы почти касались его уха, а обзывательство было похоже на ласковое слово от страстного любовника. — Ты так уверен в своей неуязвимости… А если я просто начну? Деннис резко замер. Он не слышал никого и ничего вокруг, только был полностью погружен в тональность ее голоса. Она давила на него менталикой, — понял он — не чтобы напугать, а чтобы… он слушал только ее. Парень бы откинул налипшие к шее волосы, шутливо улыбнулся и отвел бы ее руки если бы терпкий и холодный запах не забил горло и нос. Если бы близость не была такой преступно желанной, если бы ему не было интересно, что она, холодная гордячка может ему противопоставить и как далеко зайдет? Ее ладонь на его горле внезапно ожила — большой палец провел медленную линию по хрящу кадыка, заставив его сглотнуть. Пальцы затягивались на его горле – не больно, но достаточно, чтобы перекрыть воздух на секунду. — Ты такой громкий, когда дразнишься… А теперь — ни звука? — ее голос был тише шепота, но каждое слово впивалось в кожу. Ее феромон – ледяной холод, с примесью чего-то горького, почти ядовитого – обволакивали его, заставляя сердце биться чаще. Деннис попытался ухмыльнуться, но губы дрожали. — Может, ты просто наконец-то заткнула меня по–настоящему? — Выдал он тихо, почти хрипло. Аурелия рассмеялась — коротко, без тепла. — Ох, Денни… Мне бы хотелось. Ее рука с шеи резко рванула вниз. — Чёрт!..— Пискнул он. — Тише, — она прижалась губами к его уху, нашептывая. — А то все услышат, какой ты на самом деле… податливый, я ведь просто хочу понять… как далеко ты зайдешь в своей… дерзости. Чужая ладонь протиснулась между сумками и коснулась ремня. Аурелия зацепилась за него, схватила и дернула на себя, притягивая Денниса ближе, она достаточно ловко смогла вытянуть язычок и слегка ослабить ремень, ее рука стала спускаться в легкую заросль. Толпа за спиной рокотала, кто-то кричал, кто-то смеялся. Визгливые ребята задели Аурелию за спиной, толкнув еще ближе. На что она плавно позволила себе не сдержаться на ногах. Деннис ахнул, чувствуя, как ее колено сильнее вжимается в его пах. — Ты все еще думаешь, что контролируешь ситуацию? — Конечно нет, — проговорил он, глубоко вздыхая. — Учитывая, что ты подавляешь меня менталикой, «госпожа». — Хрипел омега, ухмылка все еще держалась на его лице. В глазах Денниса вспыхнул ужас и возбуждение и она поймала его на этом. — Смело, но неправильно… — голос Эсвард внезапно стал холодным. — Она надавила коленом будто подсаживая парня на него и опустила руку тому на трусы. Деннис вжался в стену, оставив губы приоткрыв в немом стоне. — Я не подавляю тебя, — прошептала она ему в приоткрытые губы, — а сдерживаю себя. Она прижалась к нему всем телом. Мысли словно песок просачивались сквозь пальцы призраком их адекватности. —  Мы не остановимся... — Только и смог выдавить из себя Деннис, стараясь вернуть себя с другого измерения. — Нет… и ты это знаешь. — Постарался донести до нее свою мысль раскрасневшийся омега. —  Я знаю, но из всех возможных вариантов ты ведь выбираешь именно проблемы. А теперь и вовсе решил меня задинамить? — Хрипло рассмеялась она ему в висок, втягивая запах. —  Одним сексом все решиться? — Поднял он брови тяжело дыша. — Ты вправду так думаешь? —  Ухмыльнулся Деннис словно какой-то глупости, в который раз за день. —  Только запутается сильнее. —  А какого черта ты все путаешь? —Аурелия не сдерживала себя и зарылась парню в волосы носом. —  Ты мне нравишься вот и не могу себя сдержать. — Признался он стараясь не свалиться на нее от тяжести в руках и ватных ног от возбуждения. —  Из нас двоих капризным и своевольным вырастили тебя. Идиот. Ты действительно думаешь дергать тигра и не поцарапаться? — Отвечала она ему в привычной тональности видимо приходя в себя, понял он по голосу и почувствовал холодный воздух, что наполнил расстояние между ними. — Тигр у меня в руках. — Сказал Деннис и положил свободную ладонь ей на бедро. Аурелия надавила на его пах рукой на что он прошипел и встал на носочки. — А под моей ладонью твой член так что заткнись. — И все-таки какая же ты дура, — обиженно выплюнул он. — Ты действительно хочешь отношений с наркоманкой, альфой-девушкой. А дура здесь оказываюсь я? Но смотри сам, можно перепихнуться разок...— Эсвард заправила его прядь за ухо. — Если про последнее, то я оплачу пятизвездочный отель, однако небо в звёздах не обещаю. Он шлепнул по её руке что задержалась у него в штанах. — Отвянь! — Лейсфор — промурлыкала на его ужас она, — когда дело касается дела ты оказывается самый пугливый котенок. Рука из паха поднялась слегка, что вселило в него надежду о скорейшем завершении их шаловливого стояния в толпе, а потом поползла по тазу, перекочевав на ягодицу. Он резко вздохнул что стало еще очередной ошибкой. Возбуждение, теперь точно. Оно едва-едва проскальзывали в воздухе, однако было достаточно чтобы его нос уловил на кого оно было обращено. Ошибка — это была большая ошибка. Ее тень, ее ухмылка, ее холодные глаза. — Увидимся. — Голос девушки звучал отчего-то будто сонно и громко одновременно, а в глубине черных зрачков бушевал ледяной ураган. Она шагнула назад, вытянула с его шеи свой рюкзак, еще мгновение удерживая его взгляд, прежде чем раствориться в редеющей толпе. Тень, ухмылка — холодные глаза. Оставшийся дрожать Деннис впервые не нашел, что сказать и не сразу понял, что его ремень все еще почти расстегнут. Тело помнило каждое прикосновение. Каждую угрозу. Каждый намек… И следующий раз точно будет последний между ними знал он. Аурелия ввалилась в дом с лицом, искаженным гримасой ярости. Дверь хлопнула так громко, что дрогнули витражи в холле. Ботинки слетели с ног и прочертили по паркету две грязные полосы, прежде чем врезаться в противоположные стены. Девушка глубоко вздохнула, стараясь контролировать тремор рук, полностью давая волю менталике выплеску агрессии. Дома кто-то был. Двое, услышала она тихое присутствие. Она рванула вперед, быстрым шагом рассекла прихожую и двинулась к парадному залу. Родители ужинали, уже распивая вино и удивленно взирали на нее, снимающую шарф с шеи и одновременно оценивающую обстановку. Отец дома. — «Прекрасно», промелькнуло в мыслях. — Аурелия, — спокойно начала мать, слегка пригубив салфетку, что с тобой? — Лероя вскинула на нее вопросительный взгляд. Она говорила не о внешнем виде, не о ее бестактности, а о той агрессии что клубилась вокруг нее, альфы. Отец заинтересованно поставил локти на стол — моветон, но все же, сощуренно присматриваясь к дочери, стоявшей у другого конца стола. — Мне, наверное, стоит начать с приветствий. — Сквозь зубы почти прошипела Релия, сжав кулаки. — Добрый вечер. Отец, не мог бы ты выйти со мной на площадку? — Сейчас? — заинтригованно вздернул бровь старший Эсвард. — Хочешь сбросить негатив? Лероя, пребывая между ими двумя, переглядывалась с одного на другую. — Что происходит? У тебя проблемы? — Обратилась она к дочери отодвинув бокал. — Нет — почти выплюнула в ответ дочь. — Ничего серьезного. — «Ничего серьезного»? Посмотри на себя ты вот-вот взорвешься, а вместе с тобой и половина дома. — Проговорила Лероя, под звук встающего супруга слева. Тренировка проходила паршиво. Аурелия лежала на земле, сплевывая грязь, и снова вставала на ноги для атаки, пока Раван ожидал дальнейших действий дочери с голым торсом и в классических брюках, на которых не осела даже пылинка. Лероя спускалась по деревянной лестнице, укутанная длинным шелковым платком. Тренировочный ринг был огорожен деревянными перилами в круг, небольшая дорожка гостеприимно ввела хозяйку дома к нему. — Вы еще не закончили? — уточнила она, к своему ужасу разглядев, как Раван толкнул ногой в грудь Аурелию, что откинуло обратно на землю, она раскашлялась, встав на четвереньки. — Что происходит?! — ужаснулась женщина и побежала к родным. Не замечая визги супруги Раван нависал над дочерью. — Гнев тебе не помощник, если хотела, чтобы я тебя избил не стоило называть это тренировкой. — Отец поднял ее почти за шиворот оценивая ссадины на руках дочери. Аурелия сплюнула горькую слюну, тянувшуюся, как плавленая резина, из рта. Полностью опозорившись и провалив разбор структуры политических партий на совместном занятии с Лейсфором, что смотрел на нее так снисходительно, как только мог. Полностью признав, что теперь ее по-настоящему буллят, кто бы мог подумать, на учебном поприще и полностью смирившись с этим, она отрастила толстую кожу, почти привыкла к таким не редким и метким шпилькам от омеги, которые растворялись в новой череде знакомств и друзей, и она почти полностью отодвинула Лейсфора из головы, что так назойливо в нее лез и лез. И это «почти» сыграло с ней злую шутку, и поняла она это только тогда, когда залезла ему в трусы. Обиженка Деннис, омежонок что для нее не угроза в глазах публики, а навязчивое наваждение, стал ее личным наваждением. Какого черта он не крикнул? Какого черта пыхтел под ее руками? Какого черта был так близко, хотя мог толкнуть, пнуть или хотя бы укусить? Вопросы нужно задавать себе знала она. Какого черта это ей? Из всех возможных вариантов, бери не хочу, из всех открытых дверей почему только он? «Потому что всегда, сволочь, лезет в эти самые двери!» — проорала она у себя в голове, потому что он никогда не был вариантом, а всегда ебучий приоритет. «Сукин урод», — завершила она свои монологи в голове пытаясь встряхнуть землю, что забилась под худи. Почти, почти, почти… Все «почти» но не полностью. Единственная стабильность в этой жизни: избиение — 100 %, ссадины — 100%, самоирония — 100%, самобичевание стабильно — 100 %. Прояснения в голове минус — 1000. Рядом судачила мать пытаясь открыть заграждение, пока отец оценивающе разглядывал ее, ставя на ноги. Аурелия отшатнулась и выпрямилась. — Какого черта ты творишь! — грозно спросила Лероя и широким шагом стремилась к ним уверенной походкой даже по уже рыхлой земле. Раван, молчавший все это время, потянулся к лицу дочери откинув прядь смоленых волос, надавил на ее нижнюю губу справа, оголяя почти острый клык. Он усмехнулся, когда дочь отбросила от себя его руку, выпрямляясь перед ним, готовая к новой порции необходимых унижений. — Ты уже не различаешь агрессию от возбуждения? Совсем мозги вышибло? —  спросил он. — Я не… — не успев договорить мать оттолкнула отца и двинулась к ней, заменяя его фигуру в глаза Релии. — Ты как? Зачем ты лезешь к нему? — прохныкала она, нисколько не меняясь в мимике только ломая голос. — Тебе мало утренних побоев?! — Уже крикнула она ей в лицо. — А ты? —  обернулась Лероя на супруга — Зачем ты вообще начал все это? Какую цель преследуешь, пугая и избивая ее каждый день? — вскрикнула женщина, толкая супруга в грудь подальше от дочери. Голос Лерои прозвучал, будто лезвие по стеклу: — Если у тебя проблемы на работе, наша дочь — не груша для битья! Не для этого я ее рожала! —  Успокойся дорогая — Серьезно, но отчего-то шутливо отвечал он, обезоруживающе подняв руки —  Это воспитательные меры. —  Чем довел Лерою до точки кипения. — Что прости? Да ты в своем уме?!... И пока родители сравнивали модели воспитания альфы в семье, чередуя их нелестными высказываниями в адрес друг друга, Аурелия, гонимая своим уже порядком охлажденным гневом, шла в дом. Ей действительно начинал нравиться Деннис Лейсфор. Стоит отметить, что он нравился всем, но теперь и ей. Симпатия ли зарождалось в ее сердце или простое альфье желание победить, покорить, пометить, она не знала, а может, и всё вместе разом. Но знала она точно одно: — этому нужно приложить хоть какое-то завершение. Мысли о Деннисе вползали, как дым после поджога — едкий, неуловимый, но въедливый. Но этот парень хитёр и умён, и слишком хорошо знал свои привилегии, которые доносились до нее кошмаром и вызывали противоречивые чувства. Он доводил ее до исступления своей смелостью, яркостью, что мозолила глаза и притягивала, весельем и какой-то дурацкой упрямостью, что оплетала в свои сети. Наваждение. Пылкое, стойкое и знойное, словно жара в пустыне. Тянущее чувство в груди от противоречий. Аурелия с закрытыми глазами перебирала образы блондина. В аудитории, когда их рассадили ряд напротив ряда за одним длинным столом, где Деннис увлечённо что-то обсуждал с Зариной, позвякивая браслетами на кистях. Не тонкие, но и не крупные, скорее средние для омеги его телосложения, но белые, совершенно белоснежные, где синим перевивались его вены изнутри. Оставить след на них— проще простого. Стройная шея, омежья, — Аурелия невольно дернула уголком губ. Тоже белая и гибкая, призывная. А призывать этот негодник умел мастерски, белая рубашка оверсайз и широкий ворот, расстёгнутый на несколько пуговиц вниз, дизайнерски суженный на плечах. Весна только-только вступала в свои владения, но вызывающие одежды были тут как тут на омегах. Единственное, о чем могла думать Аурелия, сидя несколько рядами позади от парня, о том, как ему не холодно? Видимо, думать о том, как ярко будут на этой шее виднеться засосы память решила дать ей сейчас. Она надавила тыльными сторонами, ладоней на глаза пытаясь прийти в чувства. Это нужно прекратить. — «Мы не остановимся» ... —  Они оба это знали. Не получится. Не выйдет сделать вид что, это просто секс, это просто разрядка — это просто долгий взгляд и случайное такое же долгое касание. Она опрохвостилась перед отцом, который высмеет ее завтра. Это протрезвило. Аурелия развалилась на кровати в грязной одежде с кровью на уголках губ и синюшным телом, но бледным лицом. «Лицо не трогаем» — первое правило Равана в спарринге. Она ростом едва ему по плечо, а он гоняет ее каждое утро и отбивает, словно шарик на резинке об кулак. Аурелия понимала, чего тот ждет, и почти жаждет от нее. Менталику. Чёткую и выверенную силу ее менталики или ауры альфы. Медленно и терпеливо ждет, когда она сама раскроется, а не доводит ее до края. И это еще считалось родительской щедростью. Что-то было нечисто, понимала она. Что-то явно надвигается, раз ее отец решил уделить ее таким вниманием. Но проблема затмевала ей голову, и подумать о том, что могло сподвигнуть родителя на такие поступки в сторону забытой дочери не получалось. Проблема в ее нестабильности. Она два года не допускала мысли о доминировании или подавлении настолько забыла, как это делается, что теперь может опозориться, как только можно. Чего стоит тот инцидент с Хоссом. Не будь он привыкший к ее феромону, она бы его повалила задом кверху. Чего стоит почти петтинг в коридоре с Лейсфором, где она почти могла уломать того на полноценный секс, стараясь держать себя в руках, а по сути, давя на него этой же менталикой. Не то чтобы она могла наброситься на кого-то в желании оттрахать.... но последнее, что хотелось бы чтобы отец видел ее не в боевой готовности рвать или метать во имя своего мнения и цели, как истинная альфа, а в полувозбуждённом бреду самки человеческого вида. Ярость, возбуждение, страх, подавление, азарт, игривость, слезы — человеческие эмоции слишком разные и что может выкинуть ее мозг, что плыл в мареве разнокалиберной наркоты, — загадка для нее же. Аурелия подумала, что все не так уж и плохо. Она дружит с омегами Джулией и Эдвардом, тесно общается с альфами Хоссом и Руфусом. Уже не шугается других людей, хотя справедливости ради, беты всегда останутся ее фаворитами среди незнакомого круга лиц. Ах да, еще и Деннис. Которого она, не убила, не избила, не запугала и не трахнула хотя для каждого из перечисленного было сотня возможностей и причин. Главный тренажёр ее нормальной жизни, делающий ее максимально ненормальной. —  Деннис, — смаковала она его имя на кончике языка. —  Ну какого черта… — пробормотала, садясь и собирая волосы в хвост и закрывая глаза. Аурелия пыталась побороть мысли о светловолосом омеге. Пыталась, но тщетно. Она провела ладонью по талии, где остались следы его пальцев. Это была не просто плоть - он трогал границы, которые она сама установила после Эйлис. "Никаких омег. Никаких привязанностей". Ногти впились в кожу, а щекотливая волна ярости снова накатывала на виски. Проклятые слова возвращались, как эхо в опохмелье. Она сжала свое худи, представляя, как душит шею этой зазнавшейся мордашки, пока тот матовый голос не превратился в хрип. Прекрасный план. Если бы не одно "но". Она хотела услышать этот хрип. Навязчивая картинка всплыла без спроса: Деннис, прижатый к стене, с тем же вызовом в глазах, но уже без слов - только прерывистое дыхание, когда ее зубы пройдутся по его горлу… Она почти сплюнула в сердцах. Аурелия резко встала на ноги, ощущая дрожь в пальцах. Это не дрожь перед приступом - тоньше, мерзее. Желание не убить, а… Мозг корчился от диссонанса, тело жаждало разрядки. С одной стороны: дохлый омежонок, который посмел высмеивать ее на парах, тыкать в слабые места, а теперь еще и лапать наглыми руками, будто она какая-то дешевка с вокзального буфета. С другой: тот же омежонок, разбивающий ее аргументы, как отец - ребра, холоднокровно, с тем же стальным блеском во взгляде. И какого черта он пахнет не сладкой чушью, как все его сородичи, а свежестью словно после грозы - резкой, невыносимо живой? Где же его запах ванили и горькая нотка апельсина?! Они пропали вместе с запалом, когда она сунулась к нему в ответ? Аурелия потянулась к пачке сигарет в комоде. Шальную кровь лучше всего успокаивал никотин, разбавленный в ней. Новая. Старая осталась внизу, в рюкзаке. Она отодрала прозрачную пленку, вытянула табачную палочку. Опыт курильщика дал о себе знать и зажигалку она нашла где-то в пенале на книжной полке. Курить в родительском доме было рискованно. Но не покурить сейчас было выше ее сил. Она вздернула голову к потолку: дым растворялся в воздухе серым туманом. Напряжение не оставляло мышцы тянуло, словно корабельные веревки. Она превратила ещё несколько миллиметров сигареты в пепел. Аурелия знала только один выход. Грязный, пошлый и максимально мерзкий, но от этого не менее действенный. Долгие гудки для Руфуса были непривычным явлением. Аурелия взглянула на время, чтобы лишний раз убедиться, что в глубокую ночь он только просыпается, когда пресловутое «алоо» не разорвало череду гудков. — Привет. Есть вариант оттянуться? — начала она с ходу, стягивая с себя грязные вещи. — Детка, — вытянул он. — Я услышал тебя. Только давай как-нибудь потом, — быстро проговорил, парень под какой-то шум. — Я немного за границей. — «Немного?» — Не поняв, переспросила девушка, ища глазами что-нибудь, что можно использовать как пепельницу. — В аэропорту. Нужно залечь, детка, Карибские острова — самое то, — пробормотал Руфус. — Фу, проблемы? — вновь спросила она у дилера, оценивая синяки— местами новые, местами зажившие. — Нет, плановые рейды, но лучше будет, если меня на них не будет. — Отдыхай, — Аурелия скинула трубку. И не расслабиться — все против нее. Все. В голове промелькнула мысль подъехать к Хоссу и попить с ним кофе в машине, однако… не хотелось, чтобы он видел ее в таком состоянии. Да к тому же ей завтра переться к нему в университет. Аурелия, надев домашние спортивки, взглянула на себя в зеркале. Клыки и вправду немного выпирали, поняла она, прикладываясь фильтром от сигареты к губам. Чертов животный рудимент. Она знала, что к завтрашнему дню они опять будут под стать человеческой челюсти, но… альфа взлохматила волосы. «Это все из-за того гаденыша», — сказала она себе, опираясь об трюмо. Черные глаза и острые скулы, отросшая челка, до которой не доходят руки и горящий взгляд. Зачем она его тронула там? Зачем ответила? Зачем стала давить менталикой? Аурелия размяла плечи: болезненная худоба в теле сменилась простой худобой. Носильные завтраки и частичный отказ от дури вот и прелесть героинового шика. Только синяки на теле все же напоминание о том, что альфам нужно оставаться альфами даже в худом девичьем обличии. Отец ей этого, конечно, не даст забыть, да и она не хотела. «Хотя... » — вновь протянула она, «какая из нее альфа если она только и делает что либо беситься либо пытается не упасть в грязь лицом?» Будь она чуточку меркантильнее, то уже использовала бы мальца как полигон для испытаний своей менталики. «Но блять,» — вытянула девушка. «Будто с ним что-то будет просто?» — Может, ты усложняешь? — Только не это, — вытянула в слух Аурелия, покончив с сигаретой. — Пытаешься заткнуть свой внутренний голос разума? — Хрипло рассмеялись в ее голове. — Ну-ну. Может Хоссу сказать тебе во второй раз об этом? Она видела в отражении как гибкая рука сползла с ее плеча к шее, огибая ее. — Используй его, во благо себя. Тонкие пальцы и тотемное присутствие за спиной. Голубые глаза и светлые волосы. Ее воспалённое сознание подкидывало ей образ Денниса, что сейчас зажимал ее шею и то ли тянулся к ней за спиной то ли притягивал к себе. Аурелия перебирала все, что употребляла за последние дни и ничего настолько серьезное по временному промежутку прихода не было в ее рационе. Блядские чертоги глубин человеческой души. Она смахнула наваждение, откинулась от зеркала, в чьём отражении она видела стервозный взгляд голубых глаз, почти мираж, когда голос в голове насмехался над ее слабостью. Утренняя пробежка — стабильность, которую она не бросит. Свежий морозный воздух холодит грудь, почти вырывается кашлем из неё. Пора уже бросать курить, — думает брюнетка, переходя на трусцу. Шаги отдают по влажной брусчатке. А дом тих, глух и слеп. Она поставила сотейник на плиту. Пшикнула молоком по разгоряченной поверхности и стала готовить себе завтрак. Домохозяйкой её конечно, не назвать, да и не надо, но что-то да Аурелия умеет. Молоко начало кипеть, а тишина, отчего-то наполнившая уши до этого, оказалась не такой уж и оглушительной. Звуки почти одинаковой частоты: быстрые, почти механические, разбавляемые… стонами? Стонами? Аурелия, все это время прислушиваясь, с каменным лицом скривила его от осознания. Кто-то занимался сексом...? Она дернула кистью — электронный циферблат показал: пять утра. «Какого? Ах, ну да...» — остановила она, в голове ругательства, мешая кашу. Это её родители: громкая ругань, — да так, что щепки летят, — и оглушительный секс-примирение в завершении. Сколько же шрамов они оставят на её психике, — неизвестно, а может, она уже зарубцевалась полностью, что теперь будет завтракать под легкие стоны—завершение матери. Она достала масло, и кусок начал таять в горячей массе. Вырубившись вчера, едва натянув что-то свежее на тело под гулявшие мысли и ноющие ребра, она ждала, когда её отец явится и повелительно кивает в сторону тренировочной площадки, оттого не видела смысла принимать душ до того, как вновь измазюкается в грязи. Девушка мешала кашу, а мысли словно по старой памяти возвращались к университету недоделанному реферату, недописанному эссе и Деннису. Где все «недо-» можно возвести в абсолют. Она откинула ложку от себя и скрестила руки на груди. Откуда у этого омеги такая сила, что берёт в лапы своей власти, и её мысли заканчиваются и с утра на нем же начинаются? Ну конечно. Кого она обманывает? Этот сучёныш понравился ей с самого начала, просто проблем было больше, а он оказывается, упорнее всего вместе взятого. И какого черта в её жизнь суются одни светловолосые? Это уже ненормально, что за гиперфиксация на блонде? Она пыталась вспомнить есть ли еще представители светлой арийской расы у них в группе или на курсе и вспоминала несколько человек без лица и голоса. Ну что за напасть! Даже здесь Лейсфор вне конкуренции. Натуральный блонд чтоб его, она всегда могла его отличить. Будто чутьем. И откуда у неё такая навязчивая фиксация на этом? — В который раз спросила она у себя. Младшая Эсвард услышала, как в наступившей тишине приоткрылась дверь. Она сидела на кухне, где не видела весь второй этаж, а только могла различить стопы ходящих через резные перила. Женские стопы. Мама. Из отцовской спальни. «Ну и ну. Какая редкость видеть супружескую "верность". Где-то явно что-то сдохло», — саркастично оценила девушка. «И все-таки,» — вернулась Аурелия к своим мыслям, —«что же ей делать?» Что одна сучка вывернувшая её жизнь, что второй ломиться в неё как таран, с упрямой периодичностью. И оба белобрысые. — О, — неловко замялась мать. — Ты не спишь? Аурелия вздернула бровь на женский голос. Лохматая! (нонсенс) — Лероя Эсвард, обернутая в простыню, неловко стояла перед ней. Блондинка. Ну конечно, поняла Аурелия, разглядывая блонд матери. «Натуральный», — добивало подсознание. Понятно откуда растут ноги. Вкусовщина явная. Гиперфиксация — сто процентная. Контрпереносы точные. Лероя уже чинно и благородно взявшая себя в руки прошлёпала босыми ногами до графина с водой и налила себе в стакан. Запах секса так и клубился вокруг неё. Аурелия не смогла сдержаться и немного вздула ноздри, пытаясь уловить... Все-таки отец, поняла она по холодным нотками на коже матери. Лероя статно, но с легким румянцем на щеках повернулась к дочери отпивая воду. — Приятного аппетита, — хрипло сказала она видимо, чтобы заполнить тишину. Хрипло и явно не от утреннего пробуждения. Аурелия кивнула, стараясь не бросить на мать лишний взгляд потому как любой её взгляд будет красноречивым. Она поняла, что ждать отца на тренировку (читай её побиение) смысла нет. Аурелия встала из-за стола с пустой тарелкой быстро помыла её и убрала на место, пока мать отчего-то молча смотрела на неё все это время. Она решила обойти ее с другой стороны стола, когда та схватилась за её кисть. — Аурелия, — вдруг проговорила Лероя. Младшая Эсвард подняла взгляд и увидела настороженное выражение лица ближе к обеспокоенному. Светлые спадающие локоны по голым плечам, брачная метка на шее и свежие засосы, краснеющие местами. — Что это у тебя?.. — Потянулась мать к ней. — Да-а, — протянула Аурелия, рассматривая себя в зеркале ванной. — Это конечно пиздец. Клыки выпирали так же, как и вчера, если не больше и в принципе при закрытом рте они не видны. А даст Бог, ей держать сегодня рот закрытым — это другой разговор. Она обтерлась полотенцем. В пыльном пакете лежали подавители, надежда, конечно, умирает последней, но просроченные уже как год. Релия искала в себе силы выпросить у отца лекарства, на всякий очень даже возможный случай. Она открыла дверь, после подчеркнуто короткого стука и удивилась, увидев родителя в своем кабинете, что оказалось взаимным. — Доброе утро, — сказала она, не позволяя неловкости взять себя в тиски. — У тебя есть подаватель? Желательно в шприцах. Он расслабленно стоял за своим столом из цельного дерева держа в руках журнал. В строгих брюках и отсвечивающими зеленым запонками на белоснежных манжетах рубашки. Отец вопросительно смотрел на нее пока уголок его губ вздымался вверх в ухмылке, которая не предвещала ничего хорошего по ее опыту. — Подавители? — будто не расслышав уточнил мужчина. — Мои дозы плохо скажутся на тебе. — Знаю, хочу подстраховаться. — Отчего-то под пронизывающим взглядом младшая Эсвард обняла себя за локоть. — Неужели ты дошла до тех лет, что мне действительно нужно объяснять, как с этим справиться? Намёк был понят, но не принят. — Не нужно, я прекрасно это слышала, — улыбнулась Аурелия, парируя Равану. — Я пойду. — Она дерзко развернулась на пятках, засунув руки в карманы, прикидывая маршрут по аптекам, открытыми рано утром, и едва успела сделать шаг, как приказ разлетелся по всей комнате: — Стоять. Аурелия бросила безразличный взгляд через плечо. Отец обогнул стол, прошуршал чем-то в выдвижной полке, и вытянул герметичные упаковки шприцов по 20 миллиграмм уже заполненные содержимым. — Сделай половину здесь, — сказал он, подкинув их ей и кивнув на диван у стены. — Посмотрим на реакцию и не позорься, где твои препараты? Ты собираешься идти в таком состоянии, и на переменах обжиматься с шлюшками в туалете? — Перестань, — почти промычала она, не имея желание слушать нотации с утра. — Вполне ожидаемо от тебя. — Бросил он оперившись об стол поясницей и наблюдая. Она проигнорировала колкое замечание. Раньше бы сказала себе, что оно вполне дельное, успокоив этим, сейчас же не имея на это желания и сил. Аурелия села на диван, кожа недоброжелательно скрипнула под ней. Она быстро прошлась по привычным строчкам способа применения, прочитав графу «внутримышечно», смиренно открыла упаковку. Встала, расстегнула ремень и приспустила джинсы, оголяя бедро. Раньше бы она со стыда провалилась перед родителем, что был педантом от корней волос до ногтей. Раньше. Когда его мнение имело глобальный вес для нее. Теперь она ловко маневрировала спиртовой салфеткой по коже и проткнула железной иглой себе мышцу, медленно вводя содержимое, ровно 10 назначенных миллиграмм. Аурелия вытащила иглу, надавила на место укола и опустила голову назад. Спокойствие затопило ей мозг, яркие блики запахов переставали давить со всех сторон, а в теле разливалась расслабленность, что хотелось уснуть под кинжально-жалящим взглядом отца прямо здесь. Она выдохнула, словив что-то отдаленно похожее на приход от «хорошего урожая», как бы выразился Руфус. Отец молча смотрел на нее, пока она разминала шею. Аурелия встала, быстро натянула джинсы и приводила себя в равновесие, плюс-минус оценивая свое состояние. Когда она открыла глаза, то свет, не такой уж яркий с утра, что резал глаза, теперь не доставлял неудобства. Родитель всё так же задумчиво взирал на нее. «Что ты задумал?» — хотелось бы спросить, но страшно, поняла она. Аурелия боялась его. Равана Эсварда. Аурелия была Эсвард. Кровь от крови и плоть от плоти. Но отец навсегда оставался непобедимым патриархом, холодным нынче, а в отдаленном детстве еще постижимым. — Порядок. Он вздёрнул бровь, заломил уголок губ без слов, молча проводив ее взглядом. Как оказывается, утренний секс добрит людей, подумала она, выходя из отцовского кабинета почти без потерь и с несколькими шприцами. Меряться с ним членами не было ни сил, ни времени, ни тем более желания. Бег, завтрак, лекарство, холодный душ, не хватает только пешей прогулки, что для нее роскошь. Аурелия, надев широкую толстовку, оценивала в зеркале клыки. Общее состояние было нормальным, чувствительность сбита подавителями, спрей нанесен, однако клыки как выпирали, так и выпирали, нисколько не втянувшись, оценивала альфа остроту кончиком языка и опустила губу. Девушка нашла в общей аптечке медицинскую маску и натянула ее. Толстовка, джинсы и кроссовки легкого фасона, нормально, оценила она, накидывая на плечо сумку, но нужно менять гардероб. Что-то давно пора менять… Впервые она радовалась, что едет с приставленным водителем и вдвойне рада, что хоссовские толстовки ещё не остыли от запаха. Аурелия, опускаясь по лестнице, подумала о том, что отличить искусственный блонд от настоящего проще простого. В голове вспомнился образ заснувшего Денниса, который так вывернул шею, что дорожка светлых волос шла по ней недолго, но остро прерывалась. Блонд пшеничный. Интересно, каким шампунем он пользуется, вроде черника и..? Она выдохнула, остановившись. Подавитель, Аурелия, напомнила она себе. Подавитель в тебе, а ты думаешь об омеге, едва выйдя из дома. Альфа поздоровалась с водителем, что уже разогрел машину, и они мягко тронулись, пока она окуналась в привычные раздумья. То, что она заменила одни сильнодействующие наркотики другими, менее сильными, не значит, что она бросила. Но… Что ей остается делать? Валяться в спазмах и глотать кровь? Учёба хоть как-то разбавляет эти мысли, родители только настигают неопределённостью. А друзья... Есть только Хосс, для которого она чиста, как роса на младенце, и полная противоположность Руфус, с которым она отрывается. Херня. Но забываться в милой компании Хосса днём и бесшабашной Руфуса со шлюхами и запрещёнкой было легче. Нужно что-то менять, но не усложнять, знала Эсвард. А Деннис сложный. Он слишком хорош для неё. Но больше всего бесило то, что он не боялся. Не дёргался, не заискивал, как другие. А смотрел в глаза и улыбался, будто думал, чувствовал, что она сломается первой. И самое мерзкое — он мог оказаться прав. Ну разве может между ними быть что-то? Аурелия взяла в руки телефон ни одного смс или звонка чтобы отвлечься от всего этого. Столько вопросов и ни одного ответа. Разве она не предупреждала? Разве не говорит при любом случае? И почему она жалеет и пытается обезопасить тех, кому это нахер не нужно? — возмущалась у себя в голове девушка. Она откинулась головой назад, теплая кожа и мягкий запах лаванды в салоне. Нужен хороший психолог или даже психиатр. Им всем. А ей сейчас нужно подумать. Ей нужно решиться. Она кивала на редкие приветствия, бросаемые ей по дороге к аудитории, но мыслями плавала в другом измерении. Джулия с Эдвардом и Зариной стояли у входа в аудиторию возле широкого окна и разговаривали. Аурелия кинула: «Доброе утро всем» и, не сбавляя шагу, двинулась в аудиторию. Она нависла над Юлианом, который заглатывал кусок сэндвича, и тот поднял на нее взгляд. — Могу я сесть с тобой? — уставилась девушка на старосту. Он, тяжело заглотив кусок, стал кивать головой, освобождая место рядом и стягивая книги на свой конец. Парень встал, пропуская её, и Аурелия расположилась, вытаскивая конспекты. Впереди ждала лекция, за ней семинар, потом Медицинская Академия, куда она едет с Джулией в одной машине. Видеть Денниса даже не хотелось. Она не подняла в аудитории взгляд выше уровня глаз Юлиана, чтобы не наткнуться на свою проблему, и зарылась в маску сильнее. Три пары и плюс перемены почти 5 с половиной часа для ее окончательного решения. В конце семинара Джулия ожидающе посмотрела на неё, стоя в потоке спускаемых студентов. Аурелия наспех кинула принадлежности в рюкзак. Она остановилась в коридоре, прервав разговор рыжеволосой о вечерних пробках. — Джули, — коротко позвала альфа, близость, что дали университетские стены, разрешали это. — Мне нужно отлучиться, но я быстро. Можешь, пожалуйста, подождать меня? — Да, конечно, — немного растерянно сказала девушка. — Всё нормально? «Если ты ещё ничего не почувствовала, значит, да», — ответила у себя в голове Аурелия. Она шикнула молнией и вынула из рюкзака утренний шприц. — Не пугайся, это — подавитель, — решив не испытывать удачу на подруге сразу сказала брюнетка. Джулия шокировано округлила глаза. Аурелия не хотела этого показывать, но потянула маску книзу, оголяя клыки. Подругу это не успокоило, но внушило понимание. — Я быстро, — бросила та и побежала в сторону уборной, оставив рюкзак в руках у девушки. Закрытая кабинка встретила мерзотным запахом хлора. Она словила дежавю от того, где она и с чем и быстро вонзила иглу. Подавители были нужны, как допинг марафонцу. А блондин устроит ей этот марафон сегодня, и предчувствие сосало под ложечкой в самых лучших традициях. Ей бы покурить… Две, а лучше три сигаретки. Подавители с утра замариновали в ней всякие резкие всплески не только гормонов, но и агрессии на какие-то дефициты в крови, в том числе и никотина. Но времени нет. «Этот раздрай нужно прекратить,»— выдала она в своей голове, стараясь устоять на ногах от наплыва спокойствия, что накатывало на тело. Справедливости ради стоит сказать, что у нее не гон. Обычная несостыковка в цикле, обжиманиями с омегой и вызванной неудавшимся почти сексом, ставшим агрессией. Она выбросила использованный шприц в урну, застегнула джинсы и, подпрыгнув, немного затряслась телом, разминаясь и примиряясь вновь к ощущениям. Медицинская Академия кишела жизнью. Джулия шагала рядом, взяв Аурелию под локоть, что-то листая в телефоне, цокая на каблуках. — Ну так что, попьем кофе после занятий? Ребята тоже пойдут, завтра все равно выходной, — спросила она, показывая в смартфоне Аурелии красную бархатную кофту на оценку. Аурелия кинула взгляд на фото, потом на девушку и одобрительно кивнула — на радость омеге. — Сегодня навряд ли. — На вопросительный взгляд подруги Эсвард указала на маску: — Сама понимаешь. — А. Ясненько. — Не осознавая, надула губы девушка. — В другой раз тогда. — Джули, — мягко коснулась она ее локтя. — Сядешь рядом с ребятами, а я… — Не стоит, — взмахнула рукой рыжеволосая, пресекая разговор. — Ты всегда садишься с Хоссом на этих занятиях. Иначе он опять заноет, — сказала она, смахнув локоны с плеч и скривив лицо при виде громко зашедших альф. — Да и к тому же, — продолжила она, — тебе так будет легче. Аурелия улыбнулась, дойдя до своего ряда. Студенты уже стекались в аудиторию. Она остановилась, когда рука Джулии мягко соскользнула, а девушка пошла дальше к верхним рядам. Стоило Аурелии обменяться рукопожатиями с одногруппниками Хосса и едва сесть за парту, как она увидела Денниса, одетого в то ли рубашку под худи, то ли что-то вместе взятое с длинными рукавами и от этого не менее стильное, черные ближе к классическим брюки и перекинутую на плече сумку. Одеваться он умел, конечно. Она едва не упала вбок от толчка в плечо от Хосса, который не рассчитал силы или был тоже толкнут веселящимися друзьями. — Ого, это разве не Максимилианов шмот? — вдруг спросил Жак при внимательном взгляде на нее. — Нет, мой. Даю иногда поносить. — Рел, — растянул шатен, — айда сегодня по кофейку? Или чаю? — заговорчески вытянул он, недавно открывший для себя все прелести разных сортов последнего напитка. Аурелия признавала только две его разновидности: черный и зеленый. Хосс окончательно протиснулся среди друзей и подсел ближе к ней. — Что за прикол? — спросил он, кивнув на маску. Она слегка вытянула ее, собирая терпение в кулак. — Ого-го, ну ничего себе, — еле сдерживаясь, Хосс навис над ней, оценивая ее зубы. — Угомонись, — только и смогла высказать она, тыкнув указательным пальцем в его пресс. — От чего это у тебя? — От стычек с особо упрямыми. — Ясно, — вытянул он, садясь на место и скрестив руки на груди. Студенты рассаживались, до начала занятий 5 минут, а Лауэр, по привычке опоздает, — значит, 10 минут минимум, знали все. Деннис с остальными ребятами сел тремя рядами ниже их, так что его светлая макушка была в зоне видимости справа от Аурелии и мельтешила бы все 90 лекционных минут. Молчавший Хосс вдруг встал, еле прошел через сидевшую девушку, отдавив ей ногу, и спустился по ступенькам вниз. Спустившись тот что-то бросил блондину и подсел рядом. Аурелия не была удивлена или озадачена. Ей было все равно, разнобой от омег слева стал душить, а нахождение с альфами не особо спасало от тех. Она взглянула на часы: только обед, значит, к вечеру будет худо, понимала девушка, зарываясь в ворот одежды. ‎— Подсяду? ‎Деннис пах отменно, хорошо подчеркивая свой феромон духами древесных оттенков, и насколько он был притягателен, настолько же задумчив, отпугивая этим всех вокруг кроме друзей. Он, уставившись в одну точку, вертел ручку, широко расставив ноги. Но Хосс, будучи уже далеко не в рядовых отношениях приятелей с ним, легко смог сместить того и сесть рядом. — Как жизнь? ‎— Ближе к делу, — пресек блондин, глядя на доску исподлобья и записывая число. ‎Он был красив. Он был напыщен. Он был зол. — Эй, Лейсфор, вы с Рел еще не разобрали стены своего родного факультета? — ‎ С шёпотом Хосс склонился к парню. Омега равнодушно метнул в собеседника косой взгляд. — Она первая начала. Ну и закончила, если что, — намекая на их стычку в коридоре, он игнорировал любопытный взгляд карих глаз. — Правда...? И что такого там произошло? Поделись с другом. Максимилиан, который был выше и шире его в плечах, опустился на парту и посматривал лукавым взглядом, спрятав лицо в сгибе локтя, за которым, нет сомнений, была крамольная улыбка. Он был похож на игривого щенка в глазах Денниса, что фыркнул при одной такой мысли. — Почему же ты не спросил у своей подружайки, Хосс? — Склонившись к его уху, спросил парень. — Знаешь, у нас, у альф, не принято делиться поражениями или слабостями... — Задумчиво вытянул он, подняв голову, и опёр ее об руку, все так же выклянчивая ответ. Деннис с драматическим вздохом ответил: — О, как глубоко я ее ранил, что сам Максимилиан Хосс идет на мировую со мной? Прямо в самое гендерное эго? Теперь нашей девочке-альфе понадобятся два десятка комплиментов от всего параллельного потока, чтобы восстановиться? — Нисколько не сдерживаясь, проговорил он четко каждое слово, глядя в глаза парню. Максимилиан выпрямился, растянул плечи. Все студенты почти расселись, и гул в аудитории нарастал. — Ты просто невыносим, когда тебе не хватает внимания, — вытягиваясь, сказал он, посматривая на блондина. — Ее внимания. Деннис щелкнул ручкой, пряча стержень. Он посмотрел на альфу убийственным взглядом и ничего не смог ответить. Его карие глаза были переполнены смешинками, задорным интересом, будто он был все это время прямым свидетелем его, Денниса, метаний. В аудиторию собственной персоной прибыл Лауэр. Все студенты встали, разлились в бессвязное приветствие и сели. Шатен все так же опустился рядом с Деннисом, видимо решив сегодня променять брюнетку на блондина. Невиданное дело! — Деннис, — бархатисто протянул Максимилиан, пока преподаватель перелистывал журналы, искал тему занятия и делал все то, что нормальный преподаватель делает до начала самого занятия. — Расскажи, как моя подружайка, — он нарочито лениво растягивал слова, — умудрилась довести тебя до тихого бешенства? Деннис не стал оборачиваться, не втянул воздух, чтобы учуять легкий, хотя и смешавшийся в общей массе, феромон девушки. Та, не «допускает прецедентов», — вспомнил он. На доске профессор написал мелом тему занятия: «Истинные: ложь, в которую вы хотите верить, и жестокая статистика совместимости». «— Как поэтично, — подумал омега, — и как это символично.» — Все вы знаете те самые сказки, что заканчиваются из разряда: «и жили они долго и счастливо, и умерли в один день», — начал громко профессор Лауэр, чертя что-то на доске. — Так вот, в эту же когорту правильно отправить и сказочку об истинных, данных вам от Бога. Кто-то здесь вообще верит в Бога? — окинул он взглядом свою аудиторию. — Давайте разберем с вами данный феномен... В общем, основная мысль, которую я хочу до вас донести: нет 100% совместимости, но есть только большее процентное соотношение данного… Медики, перестаньте закатывать глаза, это нужно повторять: ведь никогда не знаешь, насколько может быть инфантильным твой собеседник... — Отправив первый ряд раздвижной доски вверх вымуштрованным движением, преподаватель обернулся на недовольные вздохи своих студентов. — Итак: истинная совместимость. Одни верят в неё, как в судьбу, другие считают ее биологическим мифом. Но факт: эмоциональные и физиологические привязанности случаются. Однако! — он ткнул мелом в доску. — Не всё, что кажется «истиной», ею является. Профессор Лауэр как раз завершал на доске схему связей, когда голос из рядов разорвал тишину: — Профессор, — Деннис поднял руку, привлекая внимание всех. — У меня вопрос: чем обусловлена тяга к альфам-доминантам весомого количества омег? Провоцируют ли доминанты чаще иллюзию истинной совместимости? Получается, чем сильнее альфа, тем выше шанс, что его перепутают с «судьбой»? — Не забыл омега взять последние слова в кавычки. В аудитории поднялся непонятный ропот. Юристы не поняли ни слова, а медики оценили терминологию, и лишь несколько студентов подняли головы, переглядываясь. Слишком конкретно прозвучал вопрос. — …Интересный вопрос, Лейсфор. — Лауэр облокотился на кафедру, вполоборота к аудитории. — И да, вы правы: альфы-доминанты статистически чаще сталкиваются с так называемыми «ложными привязками». Омеги склонны проецировать на них архетип идеального альфы — и принимать влечение за истину... — То есть, грубо говоря, доминант — это приманка, а истина тут ни при чём? — Истина вообще относительна, — пустил на лицо ухмылку профессор после философского высказывания. Деннис был бы не Деннисом, если бы не выкинул такое. Хосс, застигнутый врасплох, испуганно обернулся в сторону Аурелии и друзей. Она посмотрела на него немым вопросом: «И как же ты мог такое допустить, сидя рядом?» Хотя знала, что не ему тягаться с этим пареньком. Девушка выровняла спину и откинулась назад. Ее друг пытался вставить какой-то вопрос, как-то переменить тему, однако уже поймавшие общую волну Лауэр и Деннис, видимо, с этой волны не хотели слезать и перекидывались вопрос-ответами. Профессор, конечно, не оставил и ее без внимания, предельно точно найдя Аурелию в переполненной аудитории взглядом. Она в свою очередь едва сдержала себя, чтобы не отсалютовать ему. Альфа, конечно, понял, что это был не камень, а шлакоблок в ее огород, сильнее будто веселя его. — …Прекрасно, Лейсфор. Вы только что назвали доминантов… как бы это помягче… «коллекционерами ложных надежд». Лёгкий смех прокатился по залу. Деннис продолжил саркастично: —Звучит честно. Представьте: омега видит доминанта и думает: «О, это точно моё!». А потом оказывается — нет. Сколько разбитых сердец на совести науки? — На совести гормональной системы, — поправил профессор, усмехнувшись и вернув сползшие очки на переносицу. — Доминанты излучают повышенный уровень маркерных феромонов. Для омег это похоже на прожектор в темноте: ярко, заметно, невозможно пройти мимо. Впрочем, для бет тоже... Но яркость — не значит истина. Твои суждения, конечно, имеют место быть, однако не стоит забывать о пограничной совместимости и предельной совместимости… «Они уже перешли на «ты», как мило,»— подумала Аурелия, следя за ходом этих двух и листая контакты в телефоне. Предсказуемо. Лейсфор не удержался. Даже удивительно, что так поздно. Спасибо, отец, за препараты, — поблагодарила в уме девушка, — ни дрожи, ни срыва. Девушка продолжила писать урывками конспект, пока пальцы другой руки бегали по экрану под партой. Она написала секретарю отца, позвонила и скинула сразу, чтобы человек на другом конце точно обратил внимание на её запрос, и выжидала, дав просьбу, подкрепленную извинениями, весомее, чем сама просьба. Она удивилась собственному спокойствию, даже безмятежности, пока Хосс, видимо, понапридумывав себе что-то страшное, пытался заткнуть Денниса в вежливой (пока еще) манере. Нужно время, а это у неё есть. К тому же обличающие речи ещё не кончались, и к дискуссии потянулись медики. — То есть можно годами думать, что нашёл «того самого», а потом профессор мило объяснит: «простите, это была химическая иллюзия». Удобно. — Сарказм засчитан, — Лауэр приподнял уголок губ, играя на публику. — По сути, вы правы. Ложные привязки — бич доминантов. Омеги видят в них не личность, а символ. Поэтому, если хотите парадокса: чем сильнее альфа, тем выше вероятность, что его «истинность» окажется мифом. В зале зашептались ещё громче, то тут, то там переговаривались медики с юристами, объясняя заумные термины или отвечая на непонятные вопросы последних. Лауэр между тем продолжил, и голос его обрёл лёгкий оттенок, будто он наслаждался вниманием: — Так называемая «истинность» — это не гарантия, не штамп, а скорее редкое совпадение психологии и биологии. А миф держится на том, что все хотят простого ответа. «Вот он, мой или моя, значит, мы истинные». Удобно? Да. Научно? Несколько. Деннис с полушёпотом склонился к Максимилиану на очередной тычок локтем от альфы. На словах парня Хосс скривил лицо и ответил что-то сквозь зубы. — …Сильный феромон альф может вызывать у омеги и некоторых бет физиологическую зависимость, сродни наркотической, так? — спросил женский голос в аудитории с первых рядов. — Еще вопрос, профессор, — кто-то в аудитории влился в диалог, — понятие «сильный» ведь может разниться в зависимости от самого омеги, у некоторых омег менталика может едва уступать показателям альф… Уголок губ Аурелии взметнулся вверх в ухмылке маньяка. В течение 30 минут у нее было почти досье на Денниса Ховард Лейсфора, и она листала его жизнь, пока он пытался поганить ее нервы. Брюнетка хрустнула шеей. Нельзя агрессировать, нельзя... «...Нет генетических отклонений», — спорно, конечно, — съязвила она в голове, читая текст присланного документа. «Отсутствуют хронические заболевания и ЗППП, первая положительная группа крови, семья полная, соотношение омег/бет/альф почти равное, примерно...» — Аурелия быстро прошлась глазами в поисках нужной ей информации. «Из отношений: школьные года...» — «нужно время на поиски информации», — отметили в тексте, — «так как партнер был, видимо, из обычного круга...» «Посещение психолога на протяжении 5 месяцев и медосмотр...» — Девушка внимательно вчиталась в текст, пока мысли не заглушили весь шум в помещении. Аурелия бросила посерьезневший взгляд на белоснежную шею Денниса, на совершенно чистую шею омеги. Кто-то пихнул её в бок, молчаливый Цуки — альфа из университетской компашки Хосса — обратился к ней, приблизившись к уху: — Он прямо на тебя бочку катит? — Задал скорее риторический вопрос парень, обдавая запахом шампуня с волос и своим феромоном. — Нормально ли?.. Девушка поворачивает голову, едва заметно улыбается — спокойная, ледяная, как будто её вообще не касается происходящее. — Это ненормально, но нормально для такого, как он, — глухо отрезала она, смотря на омегу дружелюбием нильского крокодила на солнце. Лауэр с нескрываемым интересом проворковал в своей вальяжной манере блондину: — Мистер Лейсфор, если вы еще т-а-а-к увлечены темой — подготовьте доклад о невербальных маркерах доминантности или что-то в тему полюбившихся доминантах. Думаю, вам есть, — прождав говорящую паузу, продолжил он, — что наблюдать, — и многозначительный взгляд метнулся в сторону Аурелии, который та уловила. Конечно, зная этого преподавателя, он не мог лишить себя такой прелести. Деннис с лёгким поклоном головы ответил: — С удовольствием. Особенно если объект исследования не сбежит раньше срока. — Итак, — продолжая лекцию, профессор отлип от стола и направился к доске, — по данным исследований, «истинная совместимость» — это всего 10% совпадение по: биохимии — ваши феромоны не «поют дуэтом», а терпят друг друга, психотипу: альфа-доминант, — он протянул ладонь в сторону Денниса, как бы указывая на то, что обсуждалось в аудитории до, — плюс омега-сабмиссив – утопия. «Истинные» — это статистическая погрешность, приправленная романтическими бреднями. Есть, конечно, множество примеров саморазрушительного поведения. Такие девиантные явления называют по-разному в зависимости от специфики, но в любом случае всё сводится к тому, что альфа, омега, бета фанатично цепляются за наименее подходящего партнёра, чтобы доказать, что могут «перехитрить» мир, природу, социум или сами себя. Тут как карта ляжет... Конец занятия наступил быстро, скорее всего, по причине того, что половину пары они проговорили на провокации блондина и отвечали на возникающие вопросы публики. — Задание на завтра, — устало проговаривал преподаватель, листая статистический журнал, — найдите яркую пару с мнимой «истинностью» и разберите, как долго они продержатся. История вам в помощь. Бонусные баллы — если это вы сами. Упасите только от разборок амурного толка… Его отец глава отдела продаж в сфере оборудования Ховард Лейсфор… — склонив телефон к подбородку, вспоминала Эсвард, ожидая пока толпа студентов немного ускорит свой ход, — ничего примечательного, типичный альфа, у отца на работе такие в один ряд встают, однако его папа… Девушка не поверила своим глазам — Колин Самман, сам Самман, ее учитель факультатива по литературе. Аурелия, еще удивленная открытием, убрала телефон в карман, вспоминая школьные дни, где вокруг располагающего омеги-преподавателя собирались толпы детей, и он мягким взглядом объяснял в конце урока эпоху романтизма в поэмах. Кажется, он преподает литературу и в университетах... Девушка припоминала зеленые глаза мужчины, длинные волосы и мягкий вежливый взгляд. М-да, что же будет, если он узнает, с кем связался его сын? Ее репутация, идет впереди нее самой… А может?.. Боже. Она улыбнулась — хищно, почти по-кошачьи. Подумать только, вот сейчас, когда она почти решилась на свой коварный план, в ее жизни появилось решение самой назойливой проблемы, терроризировавшей ее! «Учитель Самман, знайте ли вы, к кому ваш сын залазает под одежду и проговаривает всякий пошлый бред? А что будет, если узнаете, кто лезет к нему в ответ? — Это просто невероятно,» — усмехнулась она, откидывая отросшую челку назад. Альфа остановилась, во внутреннем дворе академии расцвела вишня, отбрасывая вокруг себя белоснежные лепестки, будто снова на земле оседал снег. — Хорошо, — решилась на уступку она, — хорошо. — Я не буду делать ничего. Просто ничего. — Хотя она планировала зажать этого ублюдка где-нибудь у выхода, выкурив добрую половину пачки сигарет до этого. — Пусть. Будет. Так. В её жизни существовала ровная стабильность гробовой доски, пока свои коррективы не решил внести блондин, снося всё устои на своём пути не присущими омегам качествами. — Опять бежишь? — Аурелия вздохнула холодный воздух, слегка учуяв сладкий запах цветущей вишни. — Бегу? — вопрошала она своему подсознанию, что сидело рядом на корточках, без дополнительной издевки отзеркалив её облик. — Жду. Нужно время. — Так говорят все, кто бегут. — Сидя на корточках рядом, ответила её копия. Переваривая все свои мысли на последнем занятии, она пришла к заключению: — Приоритет первый, — отчеканила Аурелия, вертя в кармане холодный металл зажигалки, выводя общую выжимку в уме и прислонившись к холодной колонне. — Он — идеальный полигон для обкатки менталики, неконтролируемый, дерзкий, с устойчивой психикой. И он пригодиться, чтобы научиться снова контролировать себя. Без риска кого-нибудь покалечить. — Приоритет второй, — продолжила она, объясняя сама себе. — Его выпады, сарказм и эта дурацкая манера лезть куда не просят — стали хорошим отвлекающим фактором. Я трачу на отбивание его атак все ресурсы. Проще уже дать Лейсфору то, что он хочет, и вывести отношения из состояния «холодной войны» в управляемую фазу. — Управляемую... фазу? — повторилось, как эхо, совсем рядом. — И приоритет три, — ее голос в голове стал тише, но не мягче. — Я хочу доказать этому паршивцу, — сжав до скрипа уже тёплый металл в кармане, выдохнула она, откинувшись назад. — Что это — ошибка. Химия, феромоны, азарт противостояния. Я даю этому недоразумению три месяца. На скидку три с половиной. А потом мы оба, будучи разумными людьми, констатируем, что это был неправильный выбор, пожимаем руки и расстаемся. Без драм, без истерик. Ну чем не прелесть? — Или он сбежит от тебя, сверкая пятками в слезах и соплях. — Или так, — согласилась она. — Или, ты проиграешь. Вновь. Намек на ее прошлое был проигнорирован под тяжестью настоящего. Боже правый, она и вправду сошла с ума или это гениально? Она хочет использовать этого блонди как учебное пособие. Как способ навести порядок в своем графике. И как лекарство от самой себя. — Скажи спасибо Хоссу, что надоумил тебя на это.— Прохладно проговорила черноволосая, сидя рядом. — Да, — вытянула она, отлипая от столба. — Нужно покурить. Толпы студентов все еще семенили сбоку. Телефон завибрировал. — Слушаю. В Академии… Да, минут 20? Нет проблем… Главный вход? Думаю, будет ближе. — Водитель, приставленный отцом, — бета, которого, оказывается, зовут Бенедикт, или просто Бен, узнала она после 4 лет его работы на их семью. — Прекрасная будущая глава, — вставило шпильку ее подсознание. — Нужно выпить, это всё слишком… — не могла завершить мысль девушка от боли в висках. Нет. Она склонилась, оперевшись об колени ладонями. Всё из-за подавителя: давление опустилось, на голову легла усталость, подтупленная дрянной парой и нерасторопной толпой в самом большом мареве запахов и настроений. — Что будешь делать? — Не давала передышку фигура рядом, шаркая ногами, засунув руки в карманы и расхаживая вокруг. — Я… Если он скажет это еще раз, то соглашусь. — Ответила сама себе она. Вокруг было холодно, а пот каплями скатывался по позвонку. Не к добру. — Один раз? «Это»? — не веряще повторила девушка рядом с ней, не скрывая издевки в голосе. — Да. Мне нечего бояться и нечего терять. А теперь нужно покурить. Это было не спонтанное решение. Деннис не отвяжется сам, лучше сделать его союзником, которого хватит ровно на то время, пока он не надорвётся и не сбежит. Взглянув прощально на цветущее дерево, девушка отлипла от столба и натянула маску выше. Едва она ступила шаг, как её позвал до боли знакомый голос. ‎Парень перебирал в голове все возможные варианты — как лучше признаться, как не облажаться, как не превратить это в очередной дурацкий спектакль. Мысли вертелись в голове, вертелись из угла в угол, из крайности в крайность. А что, если она сорвется? — Он не был наивен — знал, что зависимости не исчезают просто так. Читал, видел достаточно, чтобы понимать: рецидив — вещь страшная. Разве это меняло то, что он чувствовал? К тому же Джулия ведь сказала, что… Он прервал эту мысль. Джулия по уши влюблена в нее и скажет что угодно, лишь бы отбелить репутацию… Хах, не-е-ет, — остановил он судорожные мысли, — кто-кто, а эта высокомерная омега не станет врать о таком. Ей только дай повод послать его, Денниса, и она с удовольствием скажет что-то вроде «это не твое дело» или «не суйся куда не следует». Интересно, она призналась ей? Да даже если и нет, то только дураку может быть непонятно то, что чувствует рыжеволосая прилипала к "несравненной" Аурелии Эсвард… — Ах, черт! — парень взлохматил волосы, агрессивно схватившись за голову. Если она действительно скажет «нет» — ему нечем будет прикрыться ни перед ней, ни перед собой, — понимал Деннис. «Ну и пусть». Сегодня — никаких шуток. Никаких масок. Эдвард предложил ему пойти вместе со всей компанией, посидеть где-то, на что, узнав, что там не окажется Аурелии, Деннис понял, что не будет случая лучше. Кинув всем прощальное «пока» и отвязавшись от расспросов, он двигался сквозь толпу вслед девушке, однако безуспешно, потеряв ее из виду. Коридор шумел голосами, студенты проходили мимо, кто-то смеялся, кто-то спорил о лекциях. Омега словно чувствовал, что она где-то в этих стенах, где-то рядом и далеко одновременно, рыскал ее повсюду, успокоившись, только увидев женскую фигуру. Это конец. Сейчас это произойдет. — Понимал он, стараясь оттянуть случай и ускорить одновременно. Если сейчас — нет, значит, никогда. Он уже надоел сам себе этой тенью возле неё и был истощен этой игрой, вечной войной, которая стала единственной формой их общения. — Эй, — парень не пытался сделать голос легкомысленным. — Поговорим? Аурелия замерла. Взгляд в сторону — светлые волосы, нахмуренный лоб, глаза, в которых не было страха. И это бесило больше всего. Она оценивающе оглядела его — и Деннис ясно увидел: она почувствовала разницу. Нет его обычной клоунады или нападения. — Кажется, он принёс новую порцию провокаций? Или это «это»? — предположила насмешливо девушка рядом, опустив подбородок на плечо хозяйке. Воспалённое и материализовавшееся сознание всё не желало ее покидать. — О чем? Он вдохнул. — О нас. — «Нас»? — Аурелия вздернула бровь, скрестила руки на груди, говоря всем видом, что готова слушать, хотя, выражая, как это «нас» ее не устроило. — Давай пойдем в книжный на улице Повстанцев? Там акция, притворимся парочкой и получим по две книги? — он резко улыбнулся, но без обычной ехидны. — Я же не дурак, видел, на что ты способна, пережить меня полчасика рядом будет расплюнуть тебе. Ладонь незаметно сжала пачку в кармане, он купил сигареты, какую-то некрепкую марку, чтобы почувствовать в этой отраве знакомые отголоски. Видимо, его вторая влюбленность будет с привкусом никотина во рту и осевшим запахом на куртке. Блондин улыбнулся, будто уже смирившись с молчаливым ответом-приговором. Тишина. Вот и все. Сейчас скажет: «Я дам тебе деньги на эти две книги, только уйди от меня!» или «благотворительностью не занимаюсь». Он усмехнулся, но в усмешке было больше боли, чем иронии. Ну, скажи уже свое «нет», Аурелия Эсвард, и я уйду. Правда уйду. «Тот, кому адресованы односторонние чувства, не обязан нести за них ответственность» — ну и ну, усмехнулся Деннис тому, как ему вернулась его же фраза. В коридоре было шумно. Студенты галдели, кто-то размахивал листами, кто-то спорил о результатах зачёта или пересдачи. Аурелия резко вдохнула. Тяжесть сжимала грудь. Усталость вилась вокруг. Она смотрела на него и видела то, чего не хотела видеть: стойкость. Почему ты не боишься? Почему улыбаешься так, будто я уже проиграла? Может, хватит? Но она не ушла. Вместо этого задумчиво наклонила голову: — Ладно. Деннис моргнул. — …Что? — Я сказала: ладно. Слово сорвалось тихо, будто чужое. Но оно прозвучало. Мир внутри Денниса рухнул и взлетел одновременно. Он моргнул, не сразу веря в услышанное. — Погоди… — просипел он. — Я сказала, хорошо. — Терпеливо повторила она, подходя ближе. — Твои чувства приняты к сведению. — К сведению?.. — Он растерянно моргнул. — Эсвард, с тобой все в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? Мы, по-твоему, в паспортном столе? — Уже неловко рассмеявшись спросил парень, будто готовый подхватить ее в обмороке. Уголок ее губ дрогнул в почти неуловимой ухмылке. Когда ее копия уже разверзлась в смехе и вопле. —Господи, — проговорила та, стирая слезы с уголков глаз, — Хосс был прав — нужно было использовать этого чудика с самого начала. «Ты мне нравишься не за то, кто ты есть, а за то, кто я с тобой». — Уже ставя точку в этом вопросе приговором вспомнились слова омеги. «Вот же ж ублюдок», —ругнулась она про себя. Искренние слова тогда и теперь. «Видимо, Лейсфор еще очень хорошо подходит мне по типу, раз сразу учуял мой доминантный феромон тогда и запомнил его до сегодняшнего дня…» — Хах, поразилась она в который раз своим мыслям. «Первая положительная» —подкинула хвороста память. Их накрыл серый свет, такой же, как в те вечерние сумерки, когда она поцеловала его в коридоре. Девушка дошла до него — и он увидел что-то новое в ее взгляде. Не привычную насмешку, не холод. Интерес. — Только учти: если попробуешь играть со мной в дурацкие игры, я разозлюсь. Аурелия отвернулась, бросив предупреждение. Внутри было пусто. Будь что будет — звенело в голове. И когда она развернулась и пошла прочь — не отвергла, не послала, а просто оставила его стоять с этой безумной надеждой — Деннис понял: теперь все по-настоящему. Он догнал ее за несколько шагов до выхода, схватив за запястье — не грубо, но так, чтобы она точно не смогла просто отмахнуться. Она медленно обернулась. Наблюдала, как его зрачки расширяются, ловя ее реакцию. — Я не шучу, — Голос сорвался на хрипоту от почти бега. — Ты… хоть поняла, что это было? — Я тебя почти на свиданку пригласил. Она чуть повернула голову на недоуменного и нахохлившегося парня и медленно кивнула. — И ты согласилась… — продолжил он, шагая ей в такт сбоку. Она кивнула осторожно во второй раз, посматривая на него как на сбежавшего пациента психдиспансера. — Учти, я не испугаюсь даже твоей ядовитой морды перед носом или твоих домогательств, тем более в общественном месте, — встал в позу парень. — Понятно, — она прошлась ладонью по волосам. — А если признаюсь, что у меня карма хуже, чем у всех твоих будущих клиентов вместе взятых, адвокат всея грешных и обделенных, господин Лейсфор? — Тогда мне придется выучиться на лучшего адвоката страны, — ответил Деннис. — Чтобы тебе ни один прокурор не смог рот раскрыть. Аурелия вытянула сигарету, намереваясь покурить, но остановилась и посмотрела на него, румянец от ее взгляда на его лице легко можно было сослать на холод вечера. — У тебя точно беды с башкой, давай после книжного пойдем к психотерапевту? Омега скривился, но привычный сарказм был как никогда привычен между ними. — Как ты можешь портить такой романтичный момент, Эсвард? — У тебя какое-то патологическое стремление к самоуничтожению, — процедила она, подойдя вплотную. Близко, так что он понял: она немного выше него, но смотрела сверху вниз, будто их отделяет 20 этажей. Он не отступил. Не моргнул. — Может быть, — омега хмыкнул, — но только рядом с тобой. Странно, правда? Аурелия заломила насмешливо брови. — Я на машине, точнее, с водителем, подвести? — Дозы сильных и независимых на сегодня мне достаточно, — развернувшись на пятках, ответил он, — пока. — Деннис, — остановила она его охрипшим голосом, — напиши место и время. Втайне Аурелия поймала себя на мысли, что его наглость… освежает. В мире, где все либо презирают ее, либо льстят, либо боятся, Деннис единственный, кто смотрит прямо, пусть и дерзко. «Лучше контролируемый эксперимент, чем хаос. Если он сломается — я докажу свою правоту,» — смотря уходящему парню вслед, думала альфа, вертя в руке сигарету. — А если выдержит? — Мельтешило всё это время ее подсознание вблизи. — Нет, не выдержит. Чем ярче вспышка, тем быстрее она перегорает. Но его глаза, когда он понял... Черт, это было почти так же возбуждающе, как тогда в толпе. Аурелия прошагала в сторону ворот, личный водитель с сигаретой в зубах отрешенно смотрел в небо и ожидал. Она знала, что не простит ему и половины того, что прощала Эйлис, и это, возможно, начало новой трагедии или драмы в ее жизни... Но теперь она открутит ему голову в этой пьесе, чем даст те бенефиты, что уничтожили её в первых отношениях. Аурелия взмахнула приветственно рукой и встала рядом, зажигая свою многострадальную сигарету. Бен поднял брови на такую лихую непринужденность, но стоило Аурелии опустить маску и пригубить фильтр, он тактично сделал вид, что все в полном порядке, и неподобающая близость скорее обратилась в дружескую тишину.