Не ходите, дети, с Алей в бар гулять.

– Маринетт, ты собираешься в ресторан или на свадьбу? Зачем ты разбила копилку? Зачем мы идём в магазин? – Тикки пихала в себя печенье за печеньем, а мозг девушки выпихывал всю информацию кроме названия клуба. «Сладкая вишенка». – Девочка моя, ты собираешься идти...– квами с трудом проглотила печенье, –...в этом? – малышка прожигала взглядом, по её мнению, супер короткую юбку, которая обтягивала Маринетт так, что та не смела дышать. Странно, но против латексных костюмов супергероев жалобы от Тикки не поступали. – А у тебя нет чего-нибудь более... закрытого? Ты видела, какие чудесные были у всех ЛедиБаг в древности... – Тикки, а ты знакома с динозаврами? – не выдержала девушка, не получая от квами никакой поддержки. Та обидчиво хлопнула лапкой по коробке со швейными принадлежностями, которые служили ей диваном: – Нет, но я не сомневаюсь, что они были милее, чем сейчас твоё лицо. Квами исчезла под подушкой. *** – Это что, колготки в сеточку? – Тебе кажется. – Ты подвела глаза? – Мне что, с синяками ходить? – Для этого есть пудра и тональный крем, кстати. Могу одолжить. Как-нибудь. Ещё раз, как репетировали. Как тебя зовут? – Маринетт. – Кто ты? – Марине...То есть, самоуверенная и... Алья, какая там ещё?.. – Главное - не заикайся. Ещё раз! Как он выглядит? – Как Бог. – Маринетт!!! – Классно. – А всё, что он говорит? – Интересно! – А кто платит за напитки? – Марине... – Адриан и Нино. Я специально ни гроша не взяла, даже сумочку. Конечно, если эти два «джентельмена» не угостят нас мохито, на этот случай у меня припрятано кое-что. Транквилизатор, – Маринетт расширила глаза от испуга, готовясь отнять во чтобы то ни стало эту штуку любой ценой и своим аккуратным маникюром. – Да я шучу, Маринетт. У меня есть на всякий случай тайник с парой бумажек, Нино его точно не найдёт. На это место смотреть можно, а трогать нельзя. Сезер заулыбалась и стала во всю махать руками кому-то вдалеке, заодно шепча Маринетт: – Кстати, а ты случайно не знаешь, что такое транквилизатор? Дюпен-Чен была бы рада выкрикнуть команду «СуперСвалитьОтсюда» и испариться. Ну не готова Маринетт к такому быстрому развитию отношений с Адрианом. Поздороваться, сказав «Рипрет» плакату с изображением Агреста, увидеть его в журнале и, максимум – улыбнуться нормальной улыбкой живому парню – это ещё возможно, но поход в бар... Да ещё и с Альей, которая так и ждёт момента, когда можно будет провозгласить себя подругой невесты. Нино тоже в сторонке не стоит, приговаривая: «Чува-а-ак» и играя бровями. Вот, пожалуй, и всё. – Просто запомни, Маринетт, одну очень простую вещь. – Не мямлить? – Адриан богат, умён, красив, да-да, знаю, что у тебя эпитетов ровно в миллион раз больше, но вот что: его берут на расхват, так что либо сейчас, либо никогда, и тебя ждёт будущее в окружении котов. «Мне одного хватает, спасибо,»– подумала Маринетт, которую напрягло от слов Альи. – В окружении котов... А чё, непло... – Привет, Маринетт! «Это он. Ардиан.» – Кардиган? Банан? Радиан? – у Дюпен-Чен вспотели ладошки, а сердце упало в пятки. Ну почему он говорит это так ласково? Почему не «Здорово, Дюпен-Чен » или «Дай пять, бро, как жизнь?» Сезер хлопнула себя по лбу, очки чуть не треснули. Подумать только, какие чувства может пробудить всего лишь чёрный зонтик, который Агрест когда-то отдал Маринетт в ливень. – Адриан! – доброжелательно воскликнула Сезер, хватая руку подруги и теребя её в воздухе, помогая Маринетт приветливо махать. – Мы с...с-с-с? – М-маринетт, – выдала брюнетка. – Вот именно с ней мы говорим тебе привет и ждём пока вы нас пригласите в бар. Нино. Ни-но-о. НИНО! – А, да, пройдемте, прекрасная дама и орущая чувиха. Сезер настолько увлеклась работой наньки для Маринетт, что пропустила вопрос, почему в такой-то клуб не требуется брутальный охранник, проверяющий документы и возраст посетителей, ведь Дюпен-Чен точно бы не пустили. – Вот сюда-а, садимся, аккуратно, да не на стол, Маринетт!..Ага, отлично, прогресс. Бери меню, – рыжая впихнула подруге в руки бумажку со скидками, – сделай умное лицо, – Алья сосредоточенно работала над выпученными глазами Маринетт, – хорошо. Адриан, присмотри за ней, пока мы с Нино не вернёмся. Девушка в последний раз тихо обратилась к брюнетке: – Представь, что говоришь сама с собой, у тебя это хорошо получается, – Сезер просто не знала о Тикки, – ты же с Джагетом Стоуном нормально говоришь, а он суперзвезда. Адриан – всего лишь твой одноклассник. Улыбайся и отвечай коротко, а то ты мне тут наговоришь вплоть до того, что Агрест в нашу школу не захочет больше вернуться. Удачи. Всё. Хуже быть не может. Нуар с коламбурами, по сравнению с этим – музыка для ушей. – Маринетт? «Этот голос. Такой мягкий и...» – У тебя...красивые ноги. Зрачки Маринетт поднялись на него. Плагг хихикал под столом: – Ничего придумать умнее не мог, ловелас? Тебя попросили присмотреть за ней, а не делать такие комплименты. Она так быстрее сбежит. Я бы сбежал. Кто же знал, что Агрест проявит такую активность к ногам Дюпен-Чен. К счастью, выключили свет, зажгли световые лучи и громкость музыки позволяла Маринетт неслышно для Адриана прерывисто дышать как паровоз и уже наизусть шептать состав алкогольного коктейля. – Потанцуем? – предложил Агрест, одним глазом наблюдая за девушкой, пока второй не хотел открываться. И никакой романтики. Не звучит любимая песня Маринетт, которая, услышав её, робко соглашается на танец. Адриан не танцует, приобняв девушку. Нет никакого контакта глаз, внезапного огонька любви в груди. Нет хэппи-энда, раскрытия личностей, свадьбы и хомячка. Нет Нино и Альи вот уже полчаса. Хотя нет, краем глаза Маринетт замечает на танцполе среди лежбища полупьяных парней рыжеволосое желе, плавно перетекающее от бара к Нино, который делает непонятные движения руками в разные стороны. А теперь, Оскар за лучших друзей года. Адриан мило спит головой на столе, хотя видна только пшеничная копна волос, а лицо спряталось где-то. Он так сладко сопит, что напоминает Маринетт пылесос. Девушка решает удрать. Алье и Нино всё равно нет смысла толкать речи, потому что те ничего не поймут. Надо только надеяться, что завтра Маринетт увидит их в школе трезвыми. А что до Агреста, то тот вообще стал мурлыкать и говорить во сне что-то про принцессу. Пора и ему заканчивать смотреть мультики. Дюпен-Чен покинула любовь своей жизни спустя пятнадцать минут, успев вдоволь наглядеться на Адриана и, даже сфотографировать его волосы. Шикарные. Волосы. Увы, понюхать их – слишком рискованно. Но если смешать яблочный пирог, шоколадные круассаны и фисташковый шампунь, то запах отпадный. – Водички, – у Маринетт пересохло в горле. – Дамочка, вы серьёзно? – какой-то мужик в форме пончика захихикал. – Вы в бар пришли, а не к автомату с содовой. Слабо что-нибудь покрепче? Маринетт шестнадцать лет. Она ещё в школе учится. Только недавно под столом бегала, а теперь в юбку не влезает. Маринетт играет в куклы с Манон. Пьёт чай и кофе. Маринетт чтит законы, любит родителей и съезжать не собирается. У Дюпен-Чен есть мечта. Дизайнером стать она успеет. А пока что она не видит свою жизнь без придуманной ею шутки, чтобы заткнуть Кота, а ещё спит и видит, как катается на Американских горках. Тогда извините, но какое к черту «что-нибудь покрепче»? – Слабо? – повторил пончик. Девушка брутально стукнула кулаком по стойке и посмотрела на бармена. Дюпен-Чен уходит в отрыв.