Сердцу не прикажешь

*** Тьма… густая, вязкая… Свет… неяркий, зеленоватый, слепит глаза… Вспышка… яркая, зеленая и смех… нет, хохот… безумный хохот… — Мама? Мама! Нет! Стой, не надо! Джон, не надо! Не трогай мою маму! Отец! — раздался надрывающийся от плача голос Эмилии. *** Шестнадцатилетняя девочка бежит куда-то, не разбирая дороги, проваливаясь в сугробы. На улице никого нет, вокруг ни единого звука. Девушка слышит только бешеный стук собственного сердца, от которого закладывает уши и сбивается дыхание.       Сзади маячит одинокая фигура парня. Длинное чёрное пальто, серебристо-зелёный шарф аккуратно замотанный на шее, красивые чёрные кудри, спадающие до плеч и развивающиеся на ветру, но больше всего привлекают его глаза — горящие бешеным огнём серые глаза. Высокий и худой юноша идет не спеша, зная, что его жертва никуда не скроется и никто не придёт ей на выручку. Эмилия отчаянно бежит, но парень все ближе и ближе приближается к ней, не прилагая особых усилий. Девушка даже чувствует запах сильной ненависти, исходящей от него. Внезапно парень появляется прямо перед носом Эмилии, и девушка, врезаясь в его грудь, падает на запорошенную снегом землю. — Ну куда же ты убегаешь? — безумным голосом произнёс Джон. На долю секунды девушка замерла, но времени на раздумья не было. Заметив здания с правой стороны от себя волшебница, не раздумывая, кинулась туда. Там должны быть люди. Кто-нибудь должен помочь ей. Однако не успела она пробежать и трети пути, как сильные руки Джона грубо схватили её, как верёвки, одной рукой сжав её за горло. От пережитого шока и страха Эмилия забилась в цепких руках, пытаясь освободиться. Из-за быстрого бега грудь девушки часто поднималась и опускалась от частого и тяжелого дыхания, которое к тому же затруднял юноша. От катастрофической нехватки воздуха девушка не могла даже позвать на помощь. — Ты думала, что сможешь убежать от меня, Эмилия? — в голосе парня чувствовалась холодная ярость. — За-зачем? По-почему ты это сделал?! Зачем ты… убил моих родителей?! — задыхаясь хрипло произнесла несчастная девушка, дрожа от холода и страха. — Ну как зачем. Они мешали нам, не давали тебе и шагу сделать. К тому же, они не одобряли твою дружбу со мной, — произнёс Джон безжизненным и холодным как лёд голосом. — Теперь ты будешь моей. И никто не помешает ни нам, ни нашим планам! — Нет! Я ни за что не присоединюсь к тебе! Никогда! Я тебя ненавижу! —  хрипло закричала Эмилия и больно ударила локтем в живот Джона. Джон толкнул бедную девушку на землю и тихо прошептал: Круцио! По всему телу Эмилия побежала адская и невыносимая боль. Скорчившись от боли, волшебница закричала. Ей было настолько плохо, что даже кричать было невыносимо и больно. Безжалостная, раздирающая на части боль разливалась по всему её телу, выворачивая наизнанку, ломая все косточки. — Быстрее бы это закончилось… Скорее бы он убил меня… Тогда я вновь увижусь с родителями… — пронеслись успокаивающие мысли в голове девочки. Внезапно, за спиной Джона появилась пожилая женщина. Протянув свою руку, она касается его плеча. Под её ладонью резко вспыхивает пламя, и оно охватывает юношу. Джон резко вздрагивает и пытается сбить жгучее и горячее пламя на своей руке, отступая назад. Огонь продолжает распространяться по телу юноши, нещадно. Вскоре в парке появляется отряд мракоборцев, которые забирают безумно смеющегося Джона, предварительно сбив с него пламя. — Всё равно ты будешь моей, Эмилия! — с безумным хохотом рассмеялся юноша, когда его уводили прочь от бедной девушки. Через пару секунд, Эмилию нежно прижимает к себе её бабушка, аккуратно глядя по голове и целуя заплаканное лицо девочки. — Всё хорошо, всё хорошо. Его больше нет, — мягким и приятным голосом произнесла женщина, не выпуская свою внучку из объятий. Эмилия в свою очередь почти сразу же резко начинает кричать, чувствуя как сердце разрывается на кусочки, а земля медленно начинает уходить из-под её ног. Потом сознание покинуло девочку, и она проваливалась во тьму. ***       Ночь. Холодный зимний ветер завывает за окном. Дрожа и обливаясь потом, я сидела на кровати, поджав к себе ноги, пытаясь прийти в себя после ночного кошмара. Я сильно прикусила нижнюю губу, что чуть отвлекло меня от неприятных ощущений. Странно, такие кошмары прекратили мне сниться ещё в восемнадцать лет и вот теперь, спустя девять лет, они опять возвратились и ударили по мне с новый силой… Как же мне надоели эти сны… Сны моего нелёгкого и ужасного прошлого… У меня в голове всё ещё раздавался пронзительный, неумолкающий крик. Но крик не мой. Моих родителей. Этот нечеловеческий, раздирающий душу крик, молящий о пощаде. Мои кошмары детства возвращались ко мне. Снова…       Тяжело вздохнув, я вспоминала те беззаботные и счастливые времена, когда мои мать и отец были живы, когда я ещё не открыла в себе магических способностей… Я бы многое отдала за то, чтобы вернуть всё назад и жить обычной жизнью со своими родителями. Нам порою не понять, как легко всё потерять. Только когда теряешь что-то или кого-то ты понимаешь истинную цену утерянного. Но, увы. Прошлого не воротишь. К несчастью, это был только мой кошмар во сне, но были ещё два кошмара наяву. Грин-де-Вальд и Гарольд Смит. От обоих тёмных волшебников я скрывалась уже больше недели в маленькой и потрепанной квартирке на краю города. В МАКУСА я не могла возвратиться, так как «великий» Гарольд Смит стал Президентом и объявил меня в розыск, как одну из самых опасных сообщниц Грин-де-Вальда. Именно он подослал информацию обо мне для Грин-де-Вальда. Мужчина мстил мне за моё непослушание. В дом своей бабушки или в свою квартиру я вернуться тоже не могла. Поэтому я поселилась на какое-то время в маленькой квартирке, которую любезно для меня нашла Лета. Она расположена в большом, многоквартирном доме, рядом с каким-то заводом. Квартира выглядела безжизненно, в принципе как и я. Одна комната и одна душевая. Вот и всё что нужно для счастья обычного человека… Или беженца… Можно было бы даже подумать, что тут никто не живет, — серые и мрачные обои, все запылилось, полиняло и вообще лишено было живых следов человеческого присутствия. Только вечно мятая постель давала знать, что здесь кто-то обитает. Как раз то, что мне сейчас и было нужно. Лета даже заверила меня, что если я буду сидеть здесь тихо и не буду совать свой нос куда не надо — я проживу ещё долгую жизнь и умру в старости. Но я то прекрасно понимала, я до глубокой старости мне, скорее всего, не дожить…       Из моих раздумий меня вырвал крик птицы, сидевшей на подоконнике за чуть приоткрытыми ставнями окна. Мотнув головой, я скинула остатки страшного кошмара. Встав с кровати, я направилась к зеркалу, но лучше бы я в него не заглядывала. Помятое, уставше, бледное и худое лицо, красные от слёз карие глаза, неряшливые каштановые волосы торчали в разные сторону — вот какая она «настоящая леди». Грустно усмехнувшись, я пошла принять горячий душ, надеясь, что это хоть как-то меня как-то взбодрит и успокоит.       Осторожно открыв кран и разбросав свои вещи по всей ванной, я вошла в душевую кабинку. Тёплая вода слегка обжигала кожу. Вздохнув, я подставила тёплым струям воды своё лицо и волосы. Внезапно в голове всплывает его образ… Образ Грин-де-Вальда. Его озорные голубые глаза, странные белые волосы, чуть насмешливая и хитрая улыбка. Я вспомнила как я ухаживала за его ранами, как я боялась за него и переживала. Наш трепетный поцелуй. Его воспоминания из детства… — Он никогда меня не простит… Да и любил ли он меня? — тихо прошептала я себе под нос. Закрыв рот рукой, я тихо всхлипнула, дрожа всем телом. Сердце заныло, а в животе завязался тугой узел. — Геллерт… — дрожащими губами прошептала я, а в уголках глаз появились жгучие слёзы. Только сейчас я поняла, как сильно скучаю по нему. Как я хотела, чтобы он был рядом со мной. Мне так хотелось обнять его, прижать к себе, успокоить, всё объяснить. Меня снова и снова мучала совесть, не позволяя погрузиться в мир грёз. Мои бесконечные попытки придумать начало разговора, и объяснения перед ним превращались в прах. Что я скажу тебе? Что ты ответишь мне? Когда я убежала с Летой, в груди образовалась огромная дыра, чувство одиночества и боли нахлынули на меня с новой волной. А чувство защищенности, преданности и спокойствия растворилось в пролитых мною слезах. Я просто не знала что же мне делать дальше. Он убьёт меня при первой же встрече, не дав сказать и слова. Я была в отчаянии и корила себя за совершённые деяния. Ведь из-за таких как я он и стал безжалостным и неуправляемым. Но… был ли у меня выбор поступить иначе? Смогла бы я его изменить? ***       Была уже глубокая ночь. Но Грин-де-Вальд как обычно не отдыхал, а находился на собрании в большом поместье семейства Лестрейндж.       Когда собрание наконец-то закончилось, мужчина медленно оттянул чёрный галстук, склоняя голову к плечу. Разные лица мелькают перед его голубыми уставшими глазами, кружат вокруг, вызывая спазмы в животе и желание уйти отсюда как можно скорее. Волшебник хмурится, надавливая большими пальцами на виски, массируя их. Голова пульсирует от такого обилия раздражающих звуков. Ему не комфортно, чуждо. Он, правда, надеялся отлично провести время в компании новых людей, но в очередной раз понял, что здесь всё его бесит и раздражает. Без НЕЁ всё не так…       Уже прошла неделя, а его преспешники никак не могли найти непонятно куда пропавшую девушку. Геллерт нервно дергает головой то в одну сторону, то в другую, передергивая плечами. Кровь внутри него кипит. Ему хочется сжать тонкую шею Эмилии в своей руке и посмотреть ей в глаза, заставить пожалеть о содеянном. Он жадно втягивает воздух через ноздри, которые раздуваются. Сейчас Грин-де-Вальд напоминает быка на родео, которого дразнили красной тряпкой. Его кулаки сжимаются сами собой. Волшебник всё ещё зол, всё ещё дышит яростью и ревностью, пропитавшей кислотой его сердце. — Мистер Грин-де-Вальд, всё хорошо? — робко спросила жена мистера Блэка. — Всё чудесно, — чуть сжав зубы проговорил маг. — У вас отличный дом. Спасибо за гостеприимство. С этими словами Геллерт встал и распрощавшись с хозяевами, вышел на тёмную улицу, освещённую фонарями. Вдохнув приятный морозный воздух, Грин-де-Вальд немедленно трансгрессировал к себе в поместье.       Направляясь в свою комнату, маг заглянул в некогда комнату Эмилии. Наивно и глупо было полагать, что девушка приходила или была там. Он знал это. Но всё же лишний раз хотел убедиться. Открыв дверь, мужчина конечно же никого не застал. Кровать была прилежно застелена, сумки с вещами не оказалось, лишь из приоткрытого окошка дул холодный ветерок, задевая белую и тонкую занавеску. Глухо зарычав, тёмный волшебник разочарованно захлопнул дверь и вернулся к себе.       Небрежно сняв с себя пальто, кинув его на пол, Геллерт достал из шкафа бутылку виски. Откупорив бутылку, даже не достав стакана, мужчина отхлебнул из горла. Холодная, но приятная жидкость потекла по его горлу, чуть обжигая его. Перед взором мага появляется опять та самая фотография. Она преследовала его как кошмар как во сне, так и наяву. Его трясёт от одной мысли, что она предпочла другого. И кого — Персиваля Грейвса. Тот самый мракоборец, кем он сам притворялся год назад. Геллерт делает ещё пару глотков виски и плюхается в кресло. Он уже предвкушает расплату за то, что она сделала. Что она посмела сделать. Мужчина хочет, чтобы она почувствовала. Знала. Помнила. Что ОНА с ним сделала. Ей будет больно. Он хочет, чтобы ей было больно. Но сможет ли он причинить ей боль? Прикрыв глаза, волшебник вспомнил своё обещание, данное девушке неделю назад: Не бойся. Я никому не позволю тебя обидеть… Грин-де-Вальд злобно усмехнулся от своего обещания, но через секунду в памяти всплывает его трепетный поцелуй с Эмилией в маленьком домике. Её нежные прикосновения, её приятный и успокаивающийся голос, её сладкие как мёд губы… — Нет! — взревел волшебник, тяжело дыша, схватившись за голову. Его душа металась, а сердце стучало так сильно, что казалось вот-вот пробьёт грудь Геллерта на сквозь. В глубине души Грин-де-Вальд не мог поверить, что всё что она делала для него было фальшей и ложью. Он не мог или просто не хотел верить в это… И всё же Эмилия единственная кто пытался привыкнуть к его нелюдимости, его трудному характеру. К тому, что он всегда был жесток… Но не с ней… К ней всегда было особое отношение. И она этим воспользовалась… Эмилия хотела помочь ему. Но искренне ли были её намерения или же всё это опять оказалось лишь игрой и обманом? А её рассказ из детства… Неужели и это тоже ложь?       Грин-де-Вальд выпил остатки виски, в ярости и отчаянии кинул пустую бутылку в стенку, и она разбивается с громким и неприятным треском, и мелкие острые осколки посыпались на тёмный пол. Его лицо искажается в гримасе ненависти и боли. Он хотел знать правду. Хотел услышать её от Эмилии. Он должен найти её. Его ярость сменилась болью, которая сковывала его тело, заполняя душу и сердце… Геллерт запустил свою руку в свои белые короткие волосы. Тяжело дыша, встав, чуть покачиваясь, он направился к окну. Открыв его мужчина жадно вдохнул холодный и морозный воздух, наслаждаясь им. — Что со мной? Почему так больно? Почему? — с горечью в голосе прошептал волшебник. Ледяной ветер нещадно дул в лицо мужчины, как будто ударяя его, ругая за что-то, но мужчине было всё равно… Чуть протрезвев, Грин-де-Вальд резко схватил своё пальто, накинув его на себя, мужчина открыл окно пошире и, выпрыгнув из него, трансгрессировал в парк, где находилась квартира Эмилии.       Грин-де-Вальд стоял перед входной дверью в квартиру Эмилии. Прошептав заклинание, волшебник в очередной раз убедился, что девушка здесь не появлялась уже очень давно. Тихо выругавшись, волшебник развернулся и направился в городской парк, надеясь чуть успокоиться и протрезветь.       Когда Геллерт направлялся к парку, всё его нутро переполняла пустота, смешанная с обидой и ненавистью. А ещё какая-то острая боль в районе сердца… Быстрыми шагами он преодолел небольшое расстояние и оказалась в парке. Уже было глубоко за полночь и довольно холодно, но ему было плевать. Даже не застегнув пальто, он прибавил шагу. Маг шёл по белоснежной тропинке, устланной снегом, а вдоль которой росли ёлки в серебряных одеяниях. Свет, исходящий от ночных фонарей, делал парк ещё более привлекательным и красивым. Мужчина остановился, подняв голову вверх, рвано выдохнув, наслаждаясь тишиной и покоем зимней ночи. Одна его голова всё ещё болела от напряжения и выпитого алкоголя. Демону опять захотелось простой ласки и заботы. Он бы, наверное, сейчас чувствовал себя лучше в уютной двухкомнатной квартире. Чувствовал бы себя лучше в мягком кресле, с девушкой, сидящей на коленях. Да, тогда бы Геллерт, действительно, чувствовал себя лучше. В один момент прекрасные мысли были прерваны злосчастной фотографией с ненавистным его сердцу поцелуем. Мысленно мужчина представил себе, как Эмилия целует Персиваля, ласкает его волосы, его спину, крепко обнимает и снова целует. Поморщившись и выругавшись, волшебник мотнул головой, пытаясь избавиться от противной надоедливой фотографии, которая так отравляла его душу и больно обжигала его сердце. Однако через пару секунд поцелуй с Персивалем сменился новым воспоминанием — момент с Эмилией, когда она заботилась о нём, когда она спасла его от смерти. — Почему она это сделала? Ведь если она работала на МАКУСА, то могла бы просто дать ему умереть? Зачем было спасать раненого зверя? Ведь она могла его убить его или даже смертельно ранить бесчисленное количество раз. Почему не выдала местоположение его убежища? — эти мысли никак не хотели укладываться в голове волшебника и мучались его с самого побега Эмилии. Однако, Геллерт всё ещё был зол. Ревность. Злость. Воспоминания губят людей. Воспоминания о ней убивали его. Они разъедали изнутри и травили его душу, заставляя забывать про реальность, отрекаться от внешнего мира. Геллерт хотел знать правду, хотел найти ответы на терзающие его сердце ответы. Иначе он сойдёт с ума… Для этого ему нужно найти Эмилию… Тогда он добьётся правды. Грин-де-Вальд заставит её заговорить… Присев на деревянную скамейку около фонаря, мужчина со вздохом закрыл глаза и задумался, обдумывая все возможные варианты где могла бы оказаться беглянка. Внезапный шорох сзади, прервал поток размышлений и заставил волшебника обернуться. За скамейкой в кустах сидела маленькая девочка лет пяти, с плюшевой игрушкой в руках. Девочка вздрагивала, а её маленькое и красивое личико было красным от слёз. Привстав, волшебник аккуратно подошёл к кустам и, присев на корточки, как можно более спокойно обратился к ребёнку: Что ты здесь делаешь в такое позднее время да ещё и одна? Малышка вздрогнула и попятилась ещё дальше в густы, дрожа и прячась за голыми ветками кустика. Девочка была немагом. Это Геллерт понял сразу. Однако никакой ненависти к ней у него почему-то не возникло. Наоборот. Он хотел защитить её, доставить домой, к родителям. Испуганные большие зелёные глаза маленькой девочки наблюдали за мужчиной, ожидая его дальнейших действий. — Не бойся меня. Я не обижу, — честно и по дружески произнёс волшебник, протягивая свою руку, подзывая девочку к себе. — Как тебя зовут? — Ла-Лаванда, — тихо прошептала малышка, но к Геллерту так и не вышла. — Меня зовут Геллерт. Не бойся, выходи, — чуть улыбнувшись, заверил её мужчина. — Я не кусаюсь. Спустя минуту, маленькая девочка, всё ещё дрожа от холода и испуга, вышла из своего маленького укрытия, прижимая своего плюшевого мишку к себе как щит. У малышки были красивые, вьющиеся светлые волосы до плеч, но самая запоминающаяся и бросающаяся во внимание черта — глаза. Большие как изумрудные камни глаза. — У вас смешное имя, — чуть всхлипнув, ответила девочка. Но смотрела она больше на причёску волшебника чем в его голубые глаза, чуть вздрагивая от холода. — Тебе холодно. Иди сюда, — чуть усмехнувшись, спокойно произнёс маг, снимая с себя пальто. Протянув свою руку к ребёнку, мужчина ожидал действий малышки. Немного замешкавшись, девочка всё-таки осторожно и медленно подошла к Геллерту. — Вот умница, — довольно произнёс Грин-де-Вальд, укутав девочку в своё пальто, и аккуратно поднял её на руки. Сначала девочка испугалась и начала сопротивляться, но тихий и приятный шёпот мага успокоил её, и малышка прижалась к груди Геллерта. — Расскажешь как ты здесь очутилась? Мм? — спросил волшебник. — Я-я… убегала от волка… — дрожа всем своим маленьким телом, выдавила из себя маленькая Лаванда. — Разве волки водятся в городском парке? — с улыбкой возразил волшебник, не предав особого значения словам Лаванды. — Я говорю правду! Моя мама тоже мне не поверила! Она сказала, что я всё выдумала! И… и я убежала… Но вскоре волк нашёл меня. Он правда гнался за мной! — всхлипывая, Лаванда уткнулась в грудь Геллерта и заплакала. — Ну-ну, всё хорошо. Я верю тебе. За тобой теперь никто не гонится. Всё в порядке. Ты в безопасности. — Грин-де-Вальд нежно прижал девочку к себе, гладя её мягкие и пушистые кудри. — Тебя никто не обидит. И я могу отвести тебя домой, к твоей маме. — Вы-вы правда… правда отведёте меня к моей маме? — всё ещё жалобно всхлипывая прошептала малышка, посмотрев на Геллерта с мольбой и надеждой. — Конечно. Где ты живёшь? — бодро заявил мужчина. — Мой дом находится около главного Банка. Там есть небольшая квартирка напротив, рядом с булочной, — чуть всхлипывая ответила Лаванда. Геллерт наклонил свою голову, позволяя девчушке дотронуться до своих волос. Та же повеселев и даже чуть засмеявшись, легко потрепала короткие белые волосы волшебника. — Так то лучше. Не грусти, малышка. Скоро ты будешь дома, — улыбнувшись, произнёс Грин-де-Вальд и, покрепче прижав девочку к себе, зашагал в сторону банка. Путь оказался не таким уж и близким как предполагал волшебник. Геллерт шёл по пустынной улице, только изредка на его пути попадались люди. Аккуратно неся маленького ребёнка в своих руках, Грин-де-Вальд посматривал на малышку, убеждаясь, что с ней всё хорошо. — У вас такая странная внешность. Белые волосы, белые усы, даже брови и ресницы. Они тоже белые, — чуть хихикнув прошептала девочка, рассматривая мужчину. — Нравится? — усмехнулся Грин-де-Вальд, поглядывая на Лаванду. — Представь, что я… добрый и необычный волшебник из далёкой-далёкой страны, запорошенной снегом и вечным льдом. — Ух ты! — выдохнула малышка, глядя на своего спасителя с восторгом и обожанием. Зевнув, девочка прижалась к груди мага, тихо прошептав: У вас такое тёплое пальто… Геллерт чуть усмехнулся. Не удивительно, ведь он согревал девчушку магией, как когда-то Эмилию… Мужчина отогнал, отдающие болью, воспоминания и продолжил свой путь.       Спустя пятнадцать минут, Грин-де-Вальд таки нашёл тот самый банк о котором говорила ему Лаванда. Обернувшись, мужчина двинулся к булочной, бегло взглянув на ребёнка. Девочка спокойно и мирно спала в объятиях мага, укутавшись в его пальто. Чуть улыбнувшись, Геллерт поднял свою голову вверх и увидел в одном из старых окон, худую и напуганную женщину. Завидев незнакомца с ребёнком на руках, незнакомка скрылась из виду. Через пару секунд она выбежала на улицу. Это была мама Лаванды. Обычная женщина-магл, в старом халате, лет тридцати. Подбежав к Грин-де-Вальду, она хотела что-то сказать, но мужчина перебил её: Тшшш, она спит. С ней всё хорошо. С этими словами Геллерт аккуратно, чтобы не разбудить малышку, передал её матери. — Лаванда, моя милая Лаванда, — шептала счастливая мать, нежно прижимая своего ребёнка к себе. — Спасибо вам, спасибо. Как мне вас отблагодарить? — Мне ничего не нужно. Не выпускайте свою дочь из виду и… прислушивайтесь к ней, — также шепотом произнёс волшебник. Мать Лаванды, крепко и сжала руку Геллерта и на одном дыхании прошептала: У вас доброе сердце. Да хранит вас Бог. Мужчина опешил от услышанных слов, а в голове прозвучал вопрос: Доброе ли? Чуть улыбнувшись, маг в знак благодарности кивнул и женщина, отпустив его руку, направилась к дому. Только волшебник хотел развернуться и уйти, как до его слуха долетел едва слышный детский шёпот: Спасибо, Геллерт. Геллерт увидел Лаванду, которая сонно махала волшебнику своей маленькой ручкой, улыбаясь. Грин-де-Вальд чуть улыбнувшись прошептал: До свидания, Лаванда. Внезапно в руке девочки, которая сжимала своего старого и разорванного плюшевого медведя, появился совершенно новый, белый и чистый мишка. Глаза девочки расширились от удивления, а ротик чуть приоткрылся от восторга. Грин-де-Вальд весело усмехнувшись, подмигнул девочке и зашагал в противоположную сторону от её дома.       Дойдя до старого перехода в метро, мужчина почувствовал на себе чей-то взгляд. Резко обернувшись, волшебник никого не увидел. Улица была пуста и безжизненна. Только в углу около мусорки, на коробке сидела серая полосатая кошка. Её огромные карие глаза внимательно смотрели на мужчину, будто следя за ним и анализируя его действия. Вздохнув, Геллерт усмехнувшись, разочарованно прошептал себе под нос: Что? Всего лишь кошка? Мужчина уже хотел трансгрессировать обратно к себе в поместье, но внезапно из перехода к Геллерту потянулся странный тёмный дым, похожий на щупальца. Быстро схватив мага, чёрные сгустки дыма грубо потащили Грин-де-Вальда вниз в подземку. Бросив мужчину на рельсы, дым испарился. Чуть кряхтя и рыча от злости, Грин-де-Вальд быстро поднялся и вскинул свою волшебную палочку, ища глазами нападавшего. — Никогда бы не подумал, что сам Геллерт Грин-де-Вальд будет так добр с магловским ребёнком, — раздался непонятно откуда шипящий как у змеи голос. — Может покажешься уже наконец-то? Или ты так боишься меня? — злобно прорычал Геллерт, пытаясь вспомнить кому же принадлежит этот до боли знакомый голос. Внезапно за спиной тёмного волшебника послышалось глухое звериное рычание. Немедля ни секунды, Геллерт выставил щит и как раз вовремя. Огромный чёрный волк прыгнул сзади, но от защитного заклинания его отбросило в стенку. Грин-де-Вальд молниеносно взмахнул палочкой, заточив зверя в магической сфере, чтобы тот не мешался под ногами. — Как всегда готов к бою, — раздался противный и надменный голос. А на рельсах вскоре появился хозяин этого голоса — Гарольд Смит. Глаза Грин-де-Вальда загорелись недобрым огнём, ехидно усмехнувшись мужчина громко крикнул: Тебе ещё не надоело побитой собакой бегать от меня после боя? Губы Смита дрогнули в зловещей усмешке, а из глаз разве что искры не посыпались горящие искры. — Всё так или иначе меняется, Геллерт, — глубокомысленно произнёс Гарольд. — Был ты сильным. Стану я сильным. Был у тебя хороший лекарь. И вот нет его у тебя. Сжав до бледноты костяшек свои кулаки, Геллерт без предупреждения запустил в Смита заклинание. Уклонившись, Гарольд лишь усмехнулся и растворился в темноте, пропав из поля зрения тёмного мага. — Тебе она понравилась, да? Эмилия очень интересная личность, — внезапно непонятно откуда прозвучал ехидный и холодный голос Смита. — Хотя, признаться, я удивлён, что ты клюнул на эту уловку. Я то думал ты быстро её раскусишь и убьёшь, а ты оказывается испытываешь к ней нежные чувства. В надежде, что она полюбит такое чудовище как ты в ответ. Какая глупость… Это был как резкий удар под дых. От такого тона сердце Геллерта ускорило свой ритм, обида и ненависть накрыли вновь оглушающей волной. Он знает. Гарольд знает. Сжав до скрежета свои зубы, Грин-де-Вальду безумно захотелось что-то сделать с глупым мракоборцем. Что-то жестокое, жуткое, чтобы заставить его замолчать. Темный волшебник начал внимательно оглядываться, ища голубыми глазами своего ненавистного врага. Внезапно Геллерт почувствовал присутствие Гарольда. Молниеносно отреагировав, тёмный волшебник развернулся и со всей силы ударил в лицо Смита кулаком. Волшебник чуть отлетев, быстро поднялся на ноги, безумно смеясь и улыбаясь. — Задеваю за больное? Ты и вправду думал, что тебя кто-то сможет полюбить? — ехидно и мерзко расхохотался Гарольд. — А ты правда думаешь, что она что-то значит для меня? — яростно прошипел Грин-де-Вальд, пытаясь обуздать себя и не выдать своих истинных чувств. Во взгляде Гарольда читается внимательная настороженность, которая присуща осторожным хищным зверям. Соперник скалится и улыбался, показывая, что может и сам напасть, и с ним лучше не шутить. Однако уже через секунду на его лице осталась лишь лучисто-хитрая улыбка. Но под красивой улыбкой, Геллерт всё равно распознал звериный оскал хищника, который готовится напасть на добычу. Геллерт лев. Гарольд лис. Внезапно из-под рельсов прорвались костлявые и худые руки, тянущиеся к Грин-де-Вальду. Совсем также как на том самом собрании у сенатора неделю назад. Инферналы, несмотря на яростное сопротивление Геллерта, медленно смыкали кольцо. — Их слишком много… Нужно отобрать у Смита воскрешающий камень… — промелькнули мысли у Геллерта. Грин-де-Вальд уже с наибольшим трудом отбивался от мертвых существ, но они всё равно лезли к нему, дотрагивались до него. Хватали за ноги, руки, тянули вниз. Закричав, Геллерт отбросил своих врагов мощной волной и создал барьер вокруг себя из языков горящего пламени, отпугивая мертвецов, не давая приблизиться к себе. Сфера с зверем и сам Смит резко отлетели к стене. Даже Гарольд не ожидал такой реакции и больно ударившись о каменную стенку, выпустил заветный дар из рук. Пальцы Геллерта уже тянулась к заветной и желанной добыче, но неожиданно перед голубыми глазами мужчины что-то промелькнуло. Тёмная фигура в капюшоне первой добралась до заветного артефакта. Даже не посмотрев на сражающихся, вор пулей выбежал на улицу. Тёмный волшебник успел лишь заметить прядь коротких и волнистые каштановых волос, и по телу волшебника пробежала волна мурашек. — Эмилия… — это имя тихо и незаметно слетело с сухих губ Грин-де-Вальда. Мужчина, разорвав кольцо адского пламени, не замечая яростных криков Гарольда, помчался вдогонку за девушкой.       Сильный порыв ледяного ветра ударил в лицо Грин-де-Вальда при выходе из подземки. На улице не было ни души, все ещё спали и находились дома. Мужчина крутился, его взгляд горящий и нетерпеливый взгляд бегал по сторонам: Где же она? Это точно была Эмилия! Куда она исчезла?! Она должна быть где-то здесь! — Эмилия! — громко закричал Геллерт, но ответом ему была лишь далёкая сирена и звук проезжавшего внизу поезда.       Луна немного выплыла из-за тучи и осветила всё вокруг мертвенным голубоватым светом. На фоне тёмных домов, около мусорки промелькнула какая-то тень. Это оказалась та самая серая полосатая кошка. Она так и осталась сидеть на коробке из-под обуви и больше всего напоминала статую. Выругавшись, тёмный волшебник обернулся, ожидая атаки со стороны Смита, но в метро было также пусто как и на улице. Гарольд со своим приспешником исчезли. Ведь без силы камня им не одолеть тёмного мага. Геллерт закричал, словно разъяренный зверь, в негодовании ударив кулаком по мокрой стене здания. Его сердце бешено стучало, ударяясь о грудную клетку. Желание увидеть её, схватить и не отпускать было настолько велико, что яростно стиснутые зубы, казалось, вот-вот сломаются и раскрошатся в пыль. Он упустил её… Снова…