Сборник драбблов по Pentagon

— Держу пари, ты и пяти секунд не продержишься, ребёнок, — усмехнулся Хёчжон, переодеваясь в футболку, роясь в ящике, и после недолгих поисков вытащив напульсник. — А! Нашёл. Ты не устоишь перед моей силой, не надейся. Хонсок, точно также ухмыляясь, надел майку и, встав прямо напротив Хёчжона и показушно поиграв бицепсами, с гордым презрением произнёс: — Ты *реально* надеешься на победу, хлюпик?.. Мне тебя жаль! Небось, ночами не спал, боялся своего поражения в нашей схватке. Все остальные сидели тут же, за «судьбоносным столом» (так его назвал сначала Хон, а потом Хё — «столом судьбы») и дружно прикладывали руку к лицу. Юто прикладывал даже с большим интузиазмом, чем остальные, и бормотал: — Ну что как дети малые, не понимаю… Противники, горя огнём битвы, сели и несколько секунд молча сверлили друг друга взглядами, будто проверяя на прочность своего соперника. Хёнгу, завороженно глядя на эти переглядки, подался вперёд и нетерпеливо мотнул головой: — Ну же, чего ждёте? — и добавил наигранно разочарованно. — Что, так быстро расхотелось?.. Хёчжон выдохнул через нос, и казалось, словно из ноздрей у него полыхнули языки пламени. Хонсок сжал руку в кулак и сильно ударил им по столу, отчего добрая половина зрителей охнула или вздрогнула от неожиданности. Усок, сглотнув, положил руку на стол и негромко произнёс: — На счёт «три» вы начинаете. Готовы? Парни с откровенным нетерпением кивнули и яростно взглянули друг на друга, сцепив руки покрепче. Младший с еле прикрытым пафосом скомандовал: — Раз, два… Три! Хонсок, сжимая зубы, начал опускать руку, но ему не позволил Хёчжон, который, ухмыляясь, медленно, но верно возвратил её в изначальное положение. Эти кошки-мышки продолжались долго: один наклонил — другой вернул, один напрягся для решительной атаки, а другой в эту же секунду отразил нападение. Порядком сдувшись после первой минуты, оба, пыхтя, держали руки в вертикальном положении. Не в состоянии сдвинуть их ни в чью сторону, они, по прежнему тратя силы, давили друг на друга. Теперь, когда оба выдохлись, уже не только руками, но воинственными взглядами. — Может, ничья?.. — с сомнением шепнул Ан на ухо Хвитэку. — А то они так ведь до ночи просидят. Хёчжон, услышав слово «ничья», рассвирепел и напряг руку ещё сильнее. Но Хонсок, что тоже с негодованием отреагировал на это высказывание, оказался быстрее. Несколько секунд борьбы — и рука Хё оказалась внизу. Пару мгновений все молчали, и тут комната взорвалась одобрительными криками и апплодисментами. Шинвон с восхищением глядел на Хонсока, Юто, обычно на редкость спокойный, подскочил со своего места, Чангу протянул руку и, улыбаясь, потрепал победителя по голове — а остальные просто кричали, создавая шум, топая ногами, хлопая и носясь около стола. Хёчжон был мрачнее тучи, когда услышал негромкое «хён» над ухом, и, обернувшись, увидел склонившегося над ним Усока. — Я болел за тебя. В следующий раз ты обязательно сразишь его, я знаю. Блондин фыркнул, и презрительно выплюнул: — Мне не нужна твоя жалость, я и без… — Хён! — твёрдо перебил его младший. — Я правда верю в тебя. Больше ничего не говоря, он с улыбкой глянул на проигравшего и во всеобщей суматохе тихо вышел из комнаты. Хёчжон подумал, что неплохо было бы ещё покачать руки.