across the years and forever

      Чонгук заболел. И не просто простудился, а слег с высокой температурой, надрываясь от кашля и истекая соплями.       Узнав об этом, Тэхён закидал парня советами и указаниями по выздоровлению, пообещав приехать сразу, как стемнеет. Слал сообщения каждые полчаса с просьбой побольше пить и померить температуру. Считал секунды до заката, уже собрав нужные вещи и полностью собравшись выходить. Ему предстояла нелегкая ночь, но к этому Тэ был готов. Он не мог позволить своему Чонгуку болеть долго.       И чуть солнце коснулось горизонта, лейф тенями помчался к стене, пролез в свою лазейку и поспешил на нужный автобус.       Дверь открыл замотанный в одеяло Чонгук, с опухшим лицом и красным носом. Под покрасневшими глазами залегли тени, а зубы стучали дробью.       Тэхён, причитая, уложил Чонгука обратно в постель, поставил градусник. Не дожидаясь результатов, помчался ставить чайник, быстро сориентировавшись в маленькой квартире. Суетился под внимательным и каким-то ласковым взглядом Чонгука, который безропотно принимал ухаживания.       Выпив лекарство и поужинав легким супчиком авторства Тэхёна, Чон уснул. Жар постепенно спадал, что не могло не радовать. Но Тэхён все же положил Гуку на лоб холодную ладонь, надеясь, что хоть немного поможет.       Лейфы не спят. Они впадают в странное оцепенение, глядя куда-то вдаль туманными глазами, думая о чем-то своем, переставая замечать происходящее вокруг.       Из такого состояния Тэхёна вывело горячее прикосновение к ладони. Чонгук взял его руку в свою, переплетая пальцы и переворачиваясь на бок. Не просыпаясь, лишь как-то облегченно вздохнув.       Тэ поднял глаза, пытаясь проморгаться, отогнать непрошеные слезы. Сколько всего он мог успеть тогда, с тем Чонгуком. Болезнь подобную этой тогда лечить умели лишь знахари, а брали они за свои услуги немало. И Тэхён остался один. Один с огромной черной дырой в груди, где когда-то опаляло светлое и незабываемое чувство. Все общие воспоминания покрылись пеплом, а затем и пылью.       Но лейфы ничего не забывают.       И сейчас, держа горячую ладонь другого, но такого же Чонгука, Тэхён молча благодарил вселенную за второй шанс.       Ближе к утру температура ушла совсем. Но Тэхён остался. Закрыл все шторы, избегая обжигающего кожу солнечного света и, насвистывая, прибирал небольшую квартирку, готовил еду. И все это не переставая о чем-то рассказывать. Чонгук плавился от такой заботы, смущенно улыбаясь в одеяло, из которого выпутываться ему запретили. Никогда еще ему не было так приятно болеть.       Когда Тэ собирался помчаться за очередной порцией горячего бульона с тостами, Чон остановил его, схватив за руку. Тэхён сел обратно на кровать рядом и вопросительно глянул на парня.       — Полежи лучше со мной. Ты весь день бегаешь.       — Не стоит, Чонгук-а, я холодный весь, — лейф отвел взгляд и хотел уже снова встать, как, потянув за руку, Гук уложил его на себя, крепко обнимая.       — Я согрею.       — Нет. Я всегда таким буду, — тихо куда-то в шею, не спеша отстраняться.       — Почему?       Тэхён замялся. Время ли открыться? Спугнет. И больше никогда не увидит этой любимой кроличьей улыбки. Но если Чонгук потом узнает сам, то не простит лжи.       — Я не человек.       И замер. Чонгук молчал. Рука поглаживающая спину остановилась и напряглась. Тэ тихо выдохнул, отстраняясь и вставая. Оборачиваться страшно. Страшно смотреть в глаза, впервые за несколько сотен лет.       — А кто? — хрипло, неуверенно. Не хочет знать, страшно не меньше.       — Слышал легенды о лесе Голосов?       Повернулся и столкнулся с непонимающим взглядом.       — Не слышал?       — Слышал, но… — Чонгук замялся и облизнул пересохшие губы. — Почему ты тут? Я тебе для чего? Я просто человек, я не живу веками, а ты…       — Ты не просто человек, Чонгуки. Ты тот, кого я однажды потерял. Тот, из-за кого я так хотел исчезнуть, что заключил договор с другим лейфом. Я стал таким, я хотел жить и помнить.       — Как это возможно? Сколько тебе лет?       — 624 года.       Тэхён не берет трубку уже вторую неделю, с тех пор, как взял свои вещи и взяв обещание не затягивать с лечением, исчез «по делам». Не приходит в караоке и вообще, будто забыл о нем.       Чонгука трясет от собственных мыслей. Он не может понять, как может быть человеком, которого Тэхён потерял и почему, даже не смотря на эту бредовую историю, его все еще тянет к нему сильнейшим магнитом.       Чонгук гуглит и вычитывает все, что находит по лейфам. Он не знает, что из найденного правда и теряется в информации, как гуманитарий в дебрях высшей математики. Потом не выдерживает и идет к стене, прячущую лес Голосов от людей. Боится идти дальше. Вдруг правду пишут про жертвоприношения во имя леса или про деревни людей, которых выращивают, как скот, для пропитания?       Постояв так в нерешительности, громко ругнулся и пошел домой. Там замотался в одеяло и просидел так до тех пор, пока напоминалка в телефоне не сообщила, что время заработать немного денег. Наскоро помывшись, Гук переоделся и поплелся в караоке. Хотелось не работать, а закрыться там и петь самому. Петь до тех пор, пока непонятная тоска не отступит, пока не прояснится в гудящей от мыслей голове.       После работы снова пошел к стене. Горизонт уже начал светлеть, обозначая рассвет. Подойдя почти вплотную, Чон услышал голос, который, наверное, узнает из тысячи. Бархатный едва слышный голос пел о зимнем лесе, тихом и пустынном.       Чонгук пошел вдоль стены, надеясь найти хоть какую-то лазейку, маленькую щель в сплошном бетоне. И, наконец, нашел. В стороне от города, аккуратный проход, спрятанный за широким кустарником от лишних глаз. Уже ни капли не сомневаясь, решительно пробрался на ту сторону и замер, поражаясь дикой красоте леса. Кроны деревьев шелестели зелеными, яркими даже в темноте листьями. Высокая трава, щекотала руки, Гук утопал в ней по пояс.       А Тэхён все пел. Пел про оттепель, про быстрые звонкие ручейки воды. Про узкие звериные тропки, про первые подснежники вокруг них. Гук шел на голос, осторожно раздвигая высокую траву руками. Вдруг голос затих и лес погрузился в предрассветную тишину.       — Чонгук?       Чон вздрогнул и обернулся. Из бледной тени выскользнула стройная полупрозрачная фигура Тэхёна. На щеках были странные почти черные дорожки, будто от слез. Тэ спохватился и вытер их рукавом широкой и явно старой серой рубашки.       Гук стоял и разглядывал такого непривычного Тэхёна и сам не заметил, что широко улыбается.       — Зачем ты пришел? — Тэ опустил глаза, не выдерживая молчания и взгляда явно счастливого его видеть Чонгука.       — Соскучился. Ты не отвечаешь на сообщения и звонки, исчез на две недели. Я волновался.       Чонгук сделал шаг навстречу, но лейф отступил назад.       — Что не так?       — Я хочу, чтобы ты меня забыл.       — Что? — улыбка сползла с губ, теперь Чонгук смотрел обеспокоенно.       — Ты верно сказал тогда. Ты человек, а я живу слишком долго. Я лучше закончу сейчас, чем потом, через лет восемьдесят, буду оплакивать тебя. Уже однажды оплакал.       По бледным щекам снова потекли темные дорожки. Тэхён развернулся и растворился в тенях.       Солнце показало край над горизонтом.