Птархи. Часть первая: Пути планет

Перемены начинаются с малого, правда это малое видится нам не сразу, а только значительное время спустя, и то через череду последующих событий. В первые же мгновения разверзнувшейся неизвестности, которая влечет за собой куда большее, чем мы можем предположить, это ничтожнейшее событие кажется нам крахом всей нашей жизни. Каси плакала навзрыд у Тони на плече, вытирая вздернутый конопатый носик о его лицейский китель. Их родители подали на развод, и теперь по праву родины, а именно, планетарной системы Двойного Кольца, дочь оставалась с матерью, сын же отходил с половиной нажитого в браке отцу. Самое паршивое, их ждали разные системы и совершенно иная жизнь, что вели брат и сестра до этого, пребывая в настоящем оазисе среди звезд и учась в престижнейших заведениях, кои не снились простым смертным. — Я не понимаю отца. Как он мог взять и расторгнуть все свои обязательства и договора? — Каси переключилась с кителя на свой рукав строгой женской школьной формы и теперь размазывала сопли и слезы о него. — Мы не знаем всех обстоятельств, — пытался найти логическое оправдание всему этому свалившемуся на них безумию Тони. Если сестру переводили в подобное заведение, но в другой системе, то его вообще перебрасывали в какой-то неизвестный колледж на планете в недавно открытой и отвоеванной у системы в подчинении зарахов, на которой их отец числился ведущим специалистом по совершенно фантастической расе разумных дахов или, как их люди называли, птархов. Неужели отец не мог и дальше инвестировать в учебу сына, которой гордился больше, чем сам Тони? Еще бы, ведь его ребенок, его кровь и плоть, должен был стать офицером элиты королевских войск Двойного Кольца. Он сам когда-то пытался попасть в них, но не прошел по здоровью. И вот теперь его мечту исполнил сын, вернее исполнял до последнего времени, пока не пришло соответствующее письмо собрать подростков, дать им попрощаться и отправить согласно предписанию межсистемного суда в разные стороны космического пространства. — Если бы дед был жив, он бы не допустил такого! — Каси от несогласия барабанила острыми кулачками по форме брата. — Если бы… но мы имеем что есть, а ты знаешь правила, пока нам не исполнится двадцать два, мы полностью зависим от решения родителей. — Но это несправедливо! Тебе осталось всего два года и если бы ты был хоть чуточку старше… — начала причитать снова Каси. — То был бы свободен от обязательств перед ними и не более того, суд не отдал бы двадцатидвухлетнему парню права на девицу восемнадцати лет, уж поверь. Ты бы осталась при матери при любом раскладе. — Как несправедлива жизнь, — Каси хваталась за грубую ткань кителя, даже когда увидела заплаканными глазами свое сопровождение в виде строгой женщины, затянутой в серую униформу. — Дорогая, нам пора, — социальный работник мудро не стала растаскивать Каси и Тони, а терпеливо замерла чуть в стороне от них. — Вашего брата тоже ждет корабль и задерживать из-за собственных капризов столько людей просто невоспитанно и невежливо. — Старая грымза-а-а!.. — плач Каси перешел в тихий вой. Брат был единственной родной душой на протяжении десяти лет, как родители отправили их в этот космический оазис. И теперь все ломалось на корню, крушилось безвозвратно и безнадежно. — Ну, Каси, — Тони поцеловал сестру в упрямый наморщенный лоб. — Ты же умница и красавица, и потом она не виновата. У нее просто приказ, ну же… Сестру подтолкнули к серым лацканам на униформе и буквально впечатали в протянутые крепкие руки социального работника. — Тони, нет! Не покидай меня!.. — Каси пыталась ухватиться за него в последний раз. — Все будет хорошо, позаботьтесь о ней. Тони вырвался из цепких пальцев Каси, резко дернулся в сторону и помчался прочь. Еще немного и он сам пустит слезу, а это не подобает его статусу. Да и потом, его индикатор орал благим матом, из-за него задерживали старт военного корабля, еще пару минут и Тони отправится из-за сестры под трибунал. Поэтому пришлось поднажать, несясь очертя голову, прошивая праздную толпу счастливых, никогда не знавших крах, состоятельных людей. Влетел он через приемный шлюз буквально за несколько минут до стартового отчета. — Что, сестричка так сладка, что не мог оторваться от ее пышных прелестей? — схохмил молодой вахтенный, судя по нашивкам, такой же, как и он курсант, только технарь, как получил по шеям от более старшего. — Заткнись, и быстро по перегрузочным капсулам, олухи, из-за вас, курсант Антони Велли, перегрузки возрастут в четыре раза. Что решит командование на этот счет я не ведаю. Но я бы вас не выпускал из-под ареста, наградив вечной вахтой до самого конца пути. Рыча на молодых, старший успел не только затолкнуть каждого в бурое желе, натянуть намордники и подключить к коммуникациям, но и нырнуть самому, по пути докладывая капитану, что все на местах и можно стартовать. Стартанули они резко, это не фешенебельный корабль для гражданских, что нырял по плавным траекториям, бесконечно долго разгоняясь и жутко медленно тормозя. Даже в компенсаторном желе Тони почувствовал, как его желудок протестует против съеденного черте когда завтрака. Если бы он так безбожно не опоздал, если бы его не задержала сестра, если бы родители все еще бы были в браке, а деды живы… Столько «если» и все они неисполнимы как данность. И вот он уже летел в сторону неосвоенной части вселенной, к огненному рубежу, где человечество начинало пускать только жалкие ростки. С одной единственной мыслью и вопросом, которые он так желал задать своему отцу, а именно: «Почему и за что?» *** — Ха, облевался, салага, — скалил перед ним кривые крепкие зубы тот самый молодчик. — Сказал же — заткнись! Или мне проверить уровень мочи в твоей капсуле? А возможно и спущенной дристни? — старший показывал Тони пальцы, а именно, один средний, с незыблемым вопросом «Сколько?». Ну да, старый прожжённый парсеками юмор. — Один, — выхаркал остатки желчи изо рта Тони, а позже схватился за протянутую лапищу старшего. — И да, вы не понесете наказания, — лихо выдрали его из чавкающего лона компенсаторного желе. — Как это? — и хотя у Тони этот вопрос вертелся на языке, его задал не он. — Перед стартом пришла новая директива, теперь он уже не курсант, а вип-гость на корабле. Так что, с него как с гуся вода. А вот это была новость. Причем то, что Тони избежал заслуженного наказания, его отнюдь не порадовало. Лучше бы он отсидел эту чертову вахту, получил втык по полной за непредусмотренные лишние единицы перегрузок. А после опять бы влился в военную столь уютную для него жизнь. Тут было все понятно и расписано поэтапно: что делать, чего не стоит, как реагировать на любую ситуацию согласно уставу, кому он подчиняется и как должен жить. Но если он не курсант, то кто? И почему вип-персона? Что-то Тони не припоминал, чтобы в его роду кто-то был княжеских или королевских кровей. Дальше стало еще занимательнее и началось все со столовой. Антони, получив поднос со стандартным пайком на индивида, оглядел полный зал гудящих молодых людей, может чуть старше его, и нашел единственное свободное место. А когда занял его, почему-то все рядом с ним переползли на соседние, знатно уплотнившись. — Простите, не могли бы вы передать мне соль? — обратился он к первому, кто был за его спиной, занимая место за другим столом, отчего получил в ответ сквозь зубы. — Подстилкам дахов соль не нужна, вжарят в зад так, знатно солоно будет. Соседи гадственно заржали, а тот старший, что его укладывал в гель, громко прицыкнув на молодежь, присел рядом с Тони, устанавливая рядом с ним свой поднос и протягивая пакеты со стандартными специями. — Не обращайте внимания, они бывшие курсанты, правда не вашего элитного лицея, а куда попроще — технари, проходят практику тут у нас, вот и бесятся. После обеда ступайте к капитану в рубку, он передаст предписание лично в руки и объяснит ваш статус и будущее на ближайшие полгода. — Спасибо, — Тони поблагодарил за перец и соль, отмечая по нашивкам, которые красовались на обыденной форме, что перед ним ведущий специалист-технарь систем жизнеобеспечения. Когда этот мужчина совал его в компенсаторный гель, на комбинезоне технаря в этот сумбурный момент он их попросту не заметил. «А по поведению как офицер», — немного разочаровался Тони. Хотя, ему ли жаловаться? Тому, чье будущее подвешено на волоске. Больше мужчина не проронил ни слова, погружаясь в атмосферу поглощения обеда, и только, когда Тони закончил с едой, предупредительно заметил: — Расположение стандартное для кораблей среднего тоннажа, голубые вешки приведут вас в рубку. Антони потянулся было отдать честь, правда замешкался, а имеет ли он вообще права её еще отдавать, посему благодарность вышла скомкано и как-то неумело. — Иди-иди, пока мои петушки снова тебя не стали задирать, — спешились с официального языка на свойский, переставая выкать. — Еще бы, падший лебедь среди нашего куриного двора, и удачи, парень, — напутствовали в спину, умело придавая ей ускорение бравым шлепком крепкой ладони. Найти рубку не составило труда, обычные члены экипажа без курсантских нашивок относились к нему нормально, как и положено взрослым людям, не различая гостя и стены корабля, полностью игнорируя. Во всяком случае не шарахались и не смотрели как на прокаженного. И то понятно, взрослые состоявшиеся люди, не то что без пяти минут курсанты-малолетки. Капитан принял его без промедления, как только отпал от голографических схем, разрешив очередную задачу с главным штурманом, и, указав на пакет, что располагался на антигравитационном столике, пояснил: — Прошу прощения за волокиту, но пока мы прыгали в подпространство, я был неотделим от своего корабля и людей. Вы, как бывший курсант, должны понимать — переход в стандартный режим из аврала самый напряженный и ответственный. Итак… — протянул моложавый мужчина, указывая на закуток, где можно было перекусить. — Кофе или горячий шоколад, последний рекомендую, его подают только в рубке и лишь дежурным здесь офицерам. Пока Тони мялся, соглашаясь на шоколад, может он вообще его видит в последний раз, капитан подал ему закрытый стакан с носиком и, отпив от похожего, с удовольствием на пару секунд зажмурил глаза, продолжив объяснения: — Что ж, я вас поздравляю, вас произвели в младшие офицеры. Вообще я сталкиваюсь с таким впервые, чтобы кого-то так скоропалительно протаскивали по служебной лестнице, и судя по вашему лицу, младший офицер Антони Велли, вы в таком же замешательстве, если не в большем. Тони поперхнулся горячей обжигающей сладкой смесью и, выпучив глаза на капитана, не знал, как дышать, правда после прокашлялся и, согласно покивав головой, запил следующим глотком. Он офицер? Да с каких таких щей? — Это, конечно, не может вас не радовать, одна лишь оговорка и она, увы, не радужная. Вы младший офицер научного подразделения. А это, я вам скажу, не сахар, по сути дела вы в статусе привилегированной лабораторной крысы. Это я вам как старший по званию говорю, поверьте, никто на моем корабле вам не откроет данную правду, кроме меня. Антони замялся, и что ему теперь делать? Благодарить за информацию или умудрено промолчать, рассматривая из этого закутка огромную голографическую модель, судя по форме военного лайнера-оплота странной неизвестной конструкции, всю расписанную загадочными круговыми символами, стрелками и прочими обозначениями на неизвестном Тони галактическом языке. — Можете не отвечать, в рубке идет постоянная запись, и если мне словесный понос сойдет с рук, то вам вряд ли. Как я понимаю, в пакете новая для вас униформа и инструкции. И да, по общему письму-сопровождению вас переводят в закрытый военный лицей при институте Космоантропологии. Удачи, младший офицер Антони Велли, и… — ухмыльнулись себе под нос, добавляя, — свободен. И Тони, как и подобает, оставив недопитый напиток и отдав честь старшему, в обнимку с пакетом покинул чеканным шагом рубку и, только выйдя из нее, прислонился устало к стене. Во что же он в очередной раз вляпался? Почему развод его родителей вылился в эту беспросветную хрень? И что теперь его ждет в ближайшем будущем? *** Комбинезон формы отличался от черной технарей и белоснежной команды серебристо-жемчужным переливающимся цветом научников. Теперь курсанты отдавали ему честь, выпучивая глаза на нашивки младшего офицера, но плевались за спиной. Правда питаться его перевели в офицерский блок, что не могло не радовать и было просто замечательно. Во всяком случае нападки и сквернословие словно отрезало. Конечно, знак подразделения научников — эмблема атома в смеси с ДНК на фоне сияния лучей сверхновой — не грел его душу. Но офицер есть офицер, пусть и самого низшего ранга, теперь с ним приходилось считаться всем, даже руководящему составу несущего Антони корабля через космическое пространство к неведомому будущему. Первым делом Тони нашел того старшего технаря, что прикрыл его в первые минуты здесь, на корабле, и поблагодарил. Седовласый дядька косился на его нашивки и не мог нормально собрать пару слов, неприкрыто мучаясь вблизи офицерского состава. Тони со вздохом отпустил специалиста, для которого его статус считался потолком, и, смотря, как ретируется от него крепкий мужчина, в бесчисленный раз укорил себя за то, что так и не спросил его имени. Хотя, если бы поинтересовался — вероятнее шоковое воздействие усилилось бы в разы, так как сферы офицеров и специалистов-технарей были на кораблях более чем разнесены, и общались они между собой только по крайней надобности и узких рамках необходимости. Таким образом, Антони оказался в полной изоляции на весь следующий месяц и ему ничего не оставалось, как обратиться к архивам корабельной библиотеки и засесть за изучение необходимого в его случае информационного материала. Дахи… Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Антони будет интересоваться этим затерянным среди времени и пространства племенем весьма странных разумных. Впрочем, последними они стали считаться только под защитой людей, но изначально зарахи или уору, одна из техногенных воинственных гуманоидных рас, посчитали их полуразумными из-за того, что дахи не пользовались в их понимании плодами цивилизации. Посему продавали их как товар на невольничьих рынках заместо домашних питомцев, средства экзотического транспорта и секс-рабов. После противостояния с человечеством, разорённая уору планетарная система перешла под защиту людей, и дахи можно сказать вздохнули относительно спокойно. Пока новая информация не заполнила всю часть освоенного космоса. Почему-то вдруг оказалось, что на черном рынке один дах стоил практически целое состояние. И охотники со всей вселенной снова и снова прорывали блокаду людей и обрушивались на планету птархов в попытке захватить столь ценный товар. Но если с самой планетарной системы поймать и упереть взрослого мощного даха была еще та проблема, то те, кто уже был в рабстве или в виде чужой собственности путешествовал в межпланетном пространстве, попали под первичный удар. Их пытались выкрасть, перекупить, отвоевать, развязывая целые локальные сокрушительные войны. Причина, по которой происходило это сумасшествие, к сожалению, пока была не установлена, данных категорически не хватало или же они изначально находились под грифом секретно. Антони оторвался от голографического экрана, на котором бежала бесконечным потоком информация, откинулся назад, задумчиво уставясь вверх. Его окружала матовость корабельного архива, удобный уютный свет лился со всех сторон, не создавая теней, полная тишина изоляции, и не подумаешь, что он на корабле в глубоком космосе. Более того, еще и в прыжке, прошивая подпространство с обжитых зон вселенной туда, где по большей части властвуют другие законы из разряда: либо ты — либо тебя. Так чем же были так ценны дахи, если на них внезапно открыли целую неофициальную охоту? Тони нехотя прошелся пальцами по панели, вызвал образ птарха и даже немного потерялся во времени. Перед ним раскрывало свои грандиозные крылья существо похожее чем-то на мифического сфинкса. Так до талии дах имел вполне человеческий вид, даже передние конечности, что внешне смотрелись обычными, разве что немного длинноватыми, крепкими руками, несли на себе плоские миндалевидные ногти. Дальше грациозное тело переливалось самым бесподобным образом в кошачье с мощными лапами, оснащенными выпускными серпами смертоносных когтей, и хвостом, на конце увенчанным веером особых волос-перьев. Но больше всего Тони поразил богоподобный лик даха, его утонченные линии носа, глаз, дуг бровей, арок чуть полноватых с небольшим вывертом губ… Он коснулся объемной диаграммы, и вокруг ушных отверстий даха раскрылись ажурные веера. Что это? Все же больше волосы или перья? Антони терялся в догадках, впрочем, как и ученые, что так и не определили окончательно природу этих прекрасных образований. Тони провел по губам изображения, оно немного моргнуло помехами приема, но чуть позже проекция существа улыбнулась. От этого оскала бросило в дрожь. Сначала Тони не мог осознать почему, а после все же понял причину своей странной реакции. Мышцы даха крепились совершенно иначе, чем человеческие, поэтому мимика была пугающе-завораживающая. И то, как отстраненный неземной красотой лик бога перешел за несколько секунд в дьявольский сексуальный оскал, одновременно и пугало, и зачаровывало. — Ну, вряд ли их объявили мишенью номер один только за столь очаровательную улыбку, — вздохнул задумчиво Антони, продолжая выдавать вслух. — Да и зубами природа не обделила… что-то не похожи они на милых несчастных домашних овечек. Может, ценятся их девы? Значки под изображением указывали на мужской гендер. Но про дахских дам, коих величали в отличие от птархов — птиархами, информации практически не было. Только указывалось, что на планете в связи с резким падением численности популяции первородного населения существует всего несколько гнезд, где правят девы, вокруг которых концентрируются более мелкие и многочисленные мужчины, что беспрекословно подчиняются своим матерям. — Матриархат, — заключил Тони, пробегая мельком краткую информацию об особенностях устройства обширных семей дахов. Его не сильно удивил тот факт, что у женских особей существуют периоды течек, которые не зависят от природных сезонов и не совпадают у дам между собой. Посочувствовал только парням-птархам, так как их допускали до женщин в ограниченное время и только во время ритуальных соитий. Усмехнулся на то, что дахи-мужчины из-за постоянной половой активности образуют между собой вне гнезда устойчивые союзы: пары или трио. Из этого всего выходило, что дахи существа весьма социальные и без общества жить не желают или не могут. — Еще бы, трахаться захочешь, на кого угодно залезешь, — выдал под нос Тони, он опять коснулся голограммы за ушным веером, словно перед ним кошка, и в ответ дах призывно завилял своим длинным хвостом, еще сильнее оскаливая вооруженную острыми зубами широкую пасть. Зрелище было убийственное как по размаху виляний, так и по темпераменту. Антони усмехнулся на такое представление и, отправив этот файл в хранилище, попробовал найти другие. Но либо информация натыкалась на гриф секретно, к которому доступа у него не было, либо ее просто не существовало. — Может, у них ценные перья или умопомрачительные голоса? Или они хорошие любовники? Черт бы побрал этих дахов. И с этими зверюгами мне придется жить под боком? Кошмар. На домашнего милого питомца дахи, как ни посмотри, не тянули. А вот на смертельно опасного хищника — запросто. *** Месяц пути тянулся до бесконечности. В архивах было полно информационных сайтов, но сугубо определенной направленности, и судя по ней, корабль, перевозивший нашего героя, кроме обкатки бывших кадетов-технарей еще и периодически выходил на боевые задания по задержанию работорговцев и браконьеров. Антони никогда не интересовался подпольной войной с черными торговцами, входить в состав ассенизаторов вселенной в его планы блистательного будущего никогда не входило. Его целенаправленно готовили к стезе рыцарей в блистающих латах, что охраняют королевское семейство. Ему давали знания совершенно иного толка: этикет; умение ездить верхом на любом многоногом или вообще безногом звере; пять как минимум дополнительных языков дружественных на тот момент гуманоидов; участие в демонстрирующих мощь армии парадах или показах; охрана дипломатов, а когда и замена их собой во время форс-мажорных ситуаций; различные виды переговоров и противостояний, официальных заседаний и дебатов; окончание войны без единого разрушительного выстрела патроном или лазером, а может расщепляющей на атомы планетарной системы иной какой установки — вот к чему стремились подготовить учеников его умудренные знаниями учителя. И тут обычные рейнджеры, которых просто обязали военным приказом скоропалительно забросить в очередную тьмутаракань некого неизвестного Антони Велли. Как-то все это не сводилось в один пучок, а наоборот, при любом прикосновении расползалось в разные стороны и дурно попахивало. Кому-то он срочно понадобился у тех самых птархов-дахов под непосредственным боком. Даже быстроходную карету подогнали, так как, отправь его обычным гражданским транспортом без перегрузок, он бы спал, как младенец, в стандартной капсуле со всеми остальными пассажирами года три, как минимум. А тут какой-то месяц, практически молниеносная доставка. Была еще смутная мысль об отце, но тот хотя и был ведущим специалистом космоантропологии, но вряд ли имел столь мощное и глобальное влияние среди военных или власть предержащих. Такие мысли постоянно кружили у Антони в голове, блуждая спиралями, ветвясь и приходя снова и снова к изначальной ничего не дающей ему точке отсчета. Он безвылазно торчал в архиве, перебирая поток совершенно ненужной ему информации, даже порой зачитываясь о той или иной браво проведенной операции по захвату пиратского корабля, рассматривая объемные схемы, что отдаленно походили чем-то на ту огромную, которая привлекла его внимание при единственном посещении капитанского мостика. Пока не наткнулся на файлы, содержащие программы-обучения языков враждебных цивилизаций. Тут их было десятки, а может даже сотни, и те, о которых Тони хоть что-то слышал краем уха, и те, что для него были пустым набором экзотических символов. — Зарахи, — пальцы сами отбили в поисковике эти буквы, но машина ничего не выдала. Антони уже было расстроился, но вспомнил еще одно изначальное название этих оторви башку вояк — «уору». В этот раз ему повезло больше, машина радостно пискнула и выкинула на поверхность панели целую горсть нужных ярлыков. — Язык, обучение… В нем все еще сидел почивший рыцарь и дипломат, усердно выполняющий наставления своего въедливого инструктора-перфекциониста, постоянно вбивающего в ленивые задницы кадетов прописные истины для необходимого успеха: «Есть свободное время, яйца не чешем. Берем и изучаем новый для вас инопланетный язык. Поверьте, знания лишними не бывают — все пригодится. А любое изучение народа начинается с его языка». — Лучше бы был язык этих самых дахов, — почесал затылок Тони, пялясь на совершенно пока для него непонятные круговые символы, где-то его глаз их уже мельком видел, но память пока молчала. Да и к сожалению для него, птархи к враждебным расам не относились. Обучение имело стандартную схему. Запись на подкорку блоками необходимых знаний, последующая обкатка их на симуляторах и тестах. Что ж, Антони вывел сразу два блока, которые намеревался взять с собой и в ночное время заложить в свою портативную систему. Он знакомо оценил масштабность новой для него информации — оставалось еще двенадцать подобных кирпичей. — Мать их, они там что за язык придумали? — ругнулся Тони сгоряча, но раз выбрал себе род занятия и решил изучить — то отступать был не намерен. Так и пошло. Одна ночь — два блока, день-два — обкатка, и снова загрузка. Это был его лимит усвоения. Некоторые из кадетов один блок пять ночей в себя вдрючивали, а после несколько стандартных недель гробили на обкатку. Но в их лицее были гении, что умудрялись усвоить и шесть кирпичей за ночь, и все оттестировать за следующие сутки. Тони не относил себя к вундеркиндам, но учился он неплохо, беря усердием там, где другим давалось от бога. Последующие дни для него стали протекать в учебном, приятном своей обыденностью уютном режиме. Да, голову периодически ломило от перенапряжения, глаза болели, но он был на своей волне, погружаясь вместе с языком в особенности и частности цивилизации уору. Иногда это было довольно скучно, когда шли бесконечные голые цифры и координаты планет, что зарахи подмяли под себя. Вернее уору, именно так они себя называли. Зарахи — оказалось наносным именем, которое дали им одни из предтеч — алаигиры, что постоянно пытались сдерживать экспансию этого неуемного племени. Но когда Тони случайно откопал файлы на уорском про дахов, его мнение круто поменялось. Конечно, все важное выкосили и тут, но крупицы интересных разрозненных фактов выплыли наружу, как забытые на топи разномастные поплавки. Так на некоторых планетах при завоевании дах обязательно назначался в пару уорцу. Так же была куча непонятных докладов по поводу замены даха другим более подходящим или жалобы на невозможность ужиться с предоставленной зверюгой, или вообще отказы работать с заключением — мы на такое не подписывались. Создавалось ощущение, что где-то храпнули общим блоком чью-то информационную базу и, повыкашивая основные компрометирующие пункты, разрозненные никому не интересные частности, просто слили как тесты в обкатке уорского языка. Но даже по этим наброскам выходило, что дахи себя завоеванными не чувствовали, и тем более полуразумными, и доставляли кучу неприятностей тем же зарахам. Оставалось только понять, почему уору сначала с легкостью отдали систему крылатых сфинксов людям, а позже словно спохватились и открыли черную войну по поимке всех дахов во вселенной. Но пока Тони над этим раздумывал, пришел приказ лечь в компенсаторное желе. Начинался аврал, они подлетали к его пункту назначения и собирались перейти в другой режим, вынырнув из-под пространства. *** В этот раз перегрузки он перенес куда лучше, его вынимал все тот же технарь. Он отводил глаза от Антони, как мог, но все же перед тем, как покинуть своего бывшего подопечного, пожелал удачи. Ну хоть что-то, но на вопрос назовет ли он свое имя, отрицательно покачал головой, выдавая стандартное: — Для вас, младший офицер, наши имена-технарей ни к чему. Единственное могу сказать, что вам не позавидуешь. Мой брат попадал на корабль ученых и еле оттуда списался. Так как то, что там делают с подобными вам — невозможно назвать человеческими деяниями. Но я надеюсь, что вам все же улыбнется вселенская удача. Вы хороший человек, я невольно наблюдал за вами всю эту поездку. Не подумайте чего лишнего, капитан приказал. Он опасался, что вас кадеты втихую продолжат травить, но у тех, слава космосу, мозгов хватило этого не делать. Впрочем, нам тоже завидовать — себе дороже. Как только распределим эту заполошную молодежь по остальным кораблям и войдем в военный режим, может случиться все что угодно. Тони покивал согласно, слушая, как по внутренней связи его приглашают в район состыковочных площадок, значит челнок за ним уже прибыл. И дальнейшее пребывание здесь просто нецелесообразно. — Спасибо вам, — Антони перехватил руку технаря и пожал смущенному перед ним юнцом бывалому человеку, чьи виски давно побила седина. — Зря недооцениваете свое положение, без вас, технарей, офицеры, да что там офицеры, сам корабль — просто бездушная жестянка. И да, будем уповать на более милосердное будущее. И, отпустив ладонь покрасневшего мужчины, не прощаясь, потопал на нижние палубы по оранжевым векторам, которые в минуты опасности расцветали алым пламенем предупреждающих огней.