Птархи. Часть первая: Пути планет

Станция находилась в нижней части стратосферы бирюзовой планеты, с одной стороны частично защищенная от космического облучения, с другой недостижимая с поверхности, этаким летающим островом, парящим высоко над облаками. Знающие говорили, что планета дахов настоящий рай и очень похожа на легендарную колыбель человечества Землю. Антони видел учебные слайды той самой Земли и никак не мог представить, что все это великолепие буйства красок или наоборот пугающие до крайности разрушительные природные явления каким-то образом умудряются уживаться на одной и той же планете. Так что по представлению Антони Земля была чем угодно, но только не раем, а скорее даже настоящим адом во плоти. И вот перед ним лежала её якобы копия. Ну, не совсем копия, судя по разнице в гравитации и спектре оранжевой звезды-карлика, что давала ей жизненное тепло. Но все же совпадений было предостаточно. — Здесь вы сильный человек, — заметил сопровождающий его мужчина, что каким-то странным взглядом рассматривал Тони. — Всего семьдесят процентов притяжения от стандартного, но поверьте, дахи куда сильнее нас с вами и крупнее. Говорят, их самки вообще громадины, но людям на территорию, где расположены драгоценные гнезда, допуск закрыт. Табу. Младшего офицера снова прожгли раздевающим взглядом, прежде чем повести за собой вдоль огромного, тянущегося во все стороны окна обозрения, что открывало великолепные виды на перистые облака, легким налетом ало-золотых всполохов заката покрывавших все пространство под парящей станцией. — Вы зачислены в особую группу в нашем военном лицее, — продолжали попутно знакомить Антони с положением его далеко не радужных дел. — Особую? И чем же? — К сожалению, я не уполномочен вам это объяснять, но как только сдам вас на руки вашему куратору, вы сможете удовлетворить свое любопытство. Единственное могу вам сказать, что при нашем институте Космоантропологии существуют разные направленности, по которым переучивают только прибывших специалистов, — ответили весьма запутанно, пуская прорву ненужной воды. — Например? — Антони все же попытался найти в этой пурге хоть какую-то конкретику. — М-м-м-м, к примеру, ксеногенетики или ксеносоциологии, впрочем, это не секрет, у нас так же тут целое отделение, занимающееся геронтологией. А вот это было уже что-то, так как что же тут забыли специалисты по старению человеческого организма весьма настораживало и впечатляло. — И не смотрите на меня так, именно к геронтологам по большей части и прикреплен ваш спецкласс, — отрезал проводник на распахнувшиеся глаза Тони. Но они подходили к гравлифтам, где толпилась обширная группа людей, и что-то в ней Антони не понравилось, вернее выглядело противоестественно. Но из-за гомона и левых ушей интересующие его вопросы пришлось отложить. Они прыгнули в колодец лифта и по поднимающемуся потоку взлетели на несколько палуб вверх. Меж тем Тони думал о своем, да, человечество удлинило среднюю продолжительность жизни до двухсот пятидесяти лет, но вот окончательно эликсир молодости так и не нашло. Люди продолжали медленно, но верно стареть, а с расширением их экспансии и территории воздействия — это была настоящая проблема, что с каждым стандартным годом росла словно неконтролируемый вал. Космос велик, а на должного специалиста высокого класса даже при всем новоиспеченном прогрессе обучения и подготовки тратилось значительное время и финансы. Вселенная же меньше не становилась и человечество без истинного бессмертия проигрывало на корню гонку со временем, еле сводя концы с концами в экономическом плане. И тот факт, что тут окопалось такое отделение, говорило теперь о многом. Неужели дахи имеют эликсир молодости, который человечество решило забрать себе? Если это так — тогда сразу становилось понятным, почему на птархов открыли настоящую охоту. А также тот факт, что об этом чудном свойстве крылатых сфинксов их бывшие хозяева уору узнали относительно недавно, врубив напоследок задний ход. На верхних палубах народу тоже было предостаточно. Все куда-то спешили, иногда громко рапортуя по личным, вшитым под кожу запястий, индикаторам-эскринам. Все это казалось обыденным, но все же не попадающим под общую картину каким-то неуловимым несоответствием. Пока Антони соображал, чем же, они вошли в огромное пространство под прозрачным куполом и замерли, любуясь настоящим сосновым лесом. — Красота, да? — сопровождающего Антони распирала гордость. — Мы настоящий земной бор тут вырастили за десять лет. Конечно, без стимуляторов роста не обошлось. Но ведь правда это того стоило? Антони, подойдя к рыжей коре сосен, провел по ней уверено рукой. Он видел подобные деревья в своем покинутом космическом рае, казалось, никуда и не улетал. Тони задрал голову и посмотрел на купол, что порционно подавал излучение звезды, отсеивая смертоносные лучи того же ультрафиолета, и, прикрыв глаза, прислушался... Тишина. Конечно, откуда тут взяться ветру, хотя движение воздуха ощущалось, и под его плавным течением иногда невесомо опадала, чуть шелестя, хвоя. Интересно, кто первым из людей придумал выращивать на подобных станциях именно хвойники, чаще всего сосны или кедры. Но идея прижилась и стала чем-то вроде неизменного талисмана каждой станции и ее гордостью. — Что ж, учебные корпуса ниже, — проводник указал направление снова к гравлифтам. А вот и первое несоответствие, так как обычно подобные заведения для подростков, и тем более детей, располагали на том же уровне, что и лес. Но тут... Антони вдруг осознал, что ни одного ребенка ему на пути до сих пор не попадалось. Это казалось необычным и весьма. Станции как минимум лет десять, с тех же слов провожатого. Да тут полно должно быть детишек семей обслуживающего персонала и тех же ученых. Так почему же? Начал было прокручивать все эти непонятности в голове у себя младший офицер, как наткнулся на новое. Им навстречу шла девушка в костюме научного персонала. Ее мягкость линий, плавные покачивания бедрами, при пониженной гравитации дабы с непривычки не скакать, все это стоило немалых трудов со стороны девы. Она прошла мимо замершего Антони с проводником, удаляясь в сторону леса. — М-да... из последних, наверное, — прошептал, задумчиво смотря вслед деве, сопровождающий Тони. — Пришла директива заменить за шесть стандартных месяцев всех специалистов-женщин на мужчин. — Зачем? — Антони только сейчас догнал, что до этого все встреченные ими люди были исключительно мужского гендера. И это как раз было самым ненормальным на подобной станции, потому что обычно процент дам на подобных островах — оплотах человечества, связывающих поверхность с космосом — был куда выше мужчин. Так как все свободные рабочие места отдавались женам или родственницам специалистов, что безвылазно работали на планетах. Тут же все было подобно покинутому военному кораблю и совершенно не соответствовало шаблонам, что намертво застряли в голове Тони о подобных социальных группах. — Ученые доказали, что дахи примерно на шестьдесят процентов генетически подобны нам, — голос раздался из-за спины Антони, и незнакомый поджарый мужчина протянул для пожатия ему руку. — Лан Хари, ваш куратор, а вы, как понимаю, Антони Велли? Тони осмотрел униформу без военных нашивок, определяя перед собой гражданского, так что рукопожатие было самым уместным в данном случае, дабы поприветствовать свое будущее начальство. Бывший провожатый кивнул, исчезая, и Антони только сейчас понял, что тот так и не назвал ему своего имени. Чем-то это напомнило специалиста по жизнеобеспечению, что за ним приглядывал по приказу капитана. Но вниманием Тони уже завладел новый для него человек, тем более он знал куда больше, судя по всему, чем только что ушедший. На Антони посмотрели с хитрым прищуром: — Так что вы думаете насчет шестидесяти процентов идентичности между дахами и нами? — Только то, что это весьма странное и противоестественное совпадение, — путано оформил Тони свою мысль. — Чтобы на разных краях вселенной вдруг нашлось два совершенно чуждых друг другу народа со столь пугающим совпадением по генетике? — Почему же? — улыбнулись Антони хищным оскалом, а после предложили следовать за собой. — Ну хотя бы потому, что мы там... а они... — Здесь, — перебил его Лан Хари. — И все же, этого достаточно, чтобы любая женщина-человек была принята за их самку. «Самка» сильно резануло слух Тони. Как можно женщину разумного существа обозвать таким животным эпитетом? — Не морщите так брезгливо нос, когда увидите дахов вживую, поймете, что по своему поведению и психологии они недалеко ушли от хищных зверей. Хотя по разумности не уступают нам ни в коем случае, а когда даже превосходят. Так вот, несколько стандартных месяцев назад одна наша сотрудница попыталась сбежать на поверхность планеты, хотя это было запрещено законом. И ее поступок практически привел к гражданской войне среди дахов. Так как любая женская особь на этой чертовой планете может обосновать свое гнездо. — И чем же это кончилось? — Тони поймал себя на том, что практически не дышит и ловит каждое слово Лан Хари. — Она малость забыла, что сучки этой планеты не зря объединяются друг с другом, потому что только так они могут противостоять валу хотящих покрыть их самцов. Эта недальновидная особа чуть не сдохла от бесконечных совокуплений с этими похотливыми сфинксами, пока в эту бесконечную феерию изнасилований не вмешались крылатые дамы и, отбив ее силой, утащили в свое гнездо. Нам вернули эту дуреху через сутки уже полностью восстановленной, как будто ничего и не было, но взамен попросили отослать всех наших женщин со станции. Лан Хари остановился перед очередным обширным окном обозрения... Перьевые облака перешли в устойчивый фиолетовый, станция оказалась на ночной стороне планеты. — Но вы же так не сделаете? — уточнил Тони, зрелище было завораживающим, внизу среди наползающей черноты загорались миллиарды, словно живым дышащих, огней, как будто под ногами зажигалась еще одна вселенная. — Это еще почему? У дахов исключительный нюх, по которому они сразу поймут, остались ли на станции наши женщины. — Но как они смогут это провернуть, ведь, как я понимаю, станция полностью изолирована от планеты? — Увы, по первому соглашению, которое мы не в силах отменить, на станции есть зона, куда допускаются сфинксы, — системы обеспечения тут общие, хотя, конечно, работают специальные фильтры и диафрагмы изоляций, но одного крылатого нюхача хватит, чтобы с точностью определить сколько осталось на станции дам. Антони оторвал от перемещающихся внизу огней задумчивый взгляд, воззрившись на куратора требовательными глазами: — Но это же не все? — Конечно. Дама, что покинула станцию, имела сорокалетний биологический возраст, но та, что вернулась, омолодилась до семнадцати лет. Как такое возможно, пока еще никто не знает. И это не единичный случай. — И сколько таких случаев всего было? — А вы не настолько глупы, молодой человек. Подобных с этим необычным и крайне существенным омоложением девы было еще три, правда не таких, скажем, выразительных. И вот теперь у меня в необычном классе целых три ученика, — оскалились крепкими зубами Тони. — Вернее лабораторные крысы, — уточнил подопечный, продолжая размышлять. — И что-то мне подсказывает, что этим переменам я обязан своему отцу. Или я не прав? — Если бы это был тест на экзамене, я бы вам поставил отлично. Но прежде, чем мы продолжим, я хочу чтобы вы с ним повидались. — Проверка на вшивость? — Скорее на вашу память. Вот тут ваши апартаменты, Антони Велли, в шесть утра я жду вас на нижних палубах станции у проходной. Прошу не опаздывать. И не переживайте, заблудиться тут сложно, да и никто вас туда, куда не следует совать свой любопытный нос, не пропустит, — щедро пообещали, оставляя кучу неразрешенных вопросов на раздумья. *** Его действительно тормознули на проходной, что перегораживала проход на нижние яруса станции. Тони пришел первым. Но несмотря на шквал мыслительного процесса в его голове и бесконечный клубок навороченных башен из вопросов и предположений, рубануло до утра Антони знатно — сказались перегрузки и истощённость после них растущего организма. Если бы не своевременное послание от куратора в пять утра, он бы безбожно проспал, а так пришлось торчать дураком рядом с постом и терпеливо ждать Лан Хари. Тот же опаздывал и существенно, то ли специально, то ли непредвиденно, но озабоченная морда куратора появилась только в семь тридцать. Он коротко кивнул подчиненному, показал пропуск охране и шагнул через шлюз, отделявший нижние палубы, даже не проверяя, идет за ним Антони или нет. Извинений, как и предполагал Велли, не последовало, да и с какой стати начальник будет отчитываться перед подчиненным, но когда Лан Хари заговорил, Антони понял, что опоздал тот неслучайно, вернее его задержали как командующий станцией, так и собственно родитель Тони. — Детектор не опознал вашего отца, пришлось просить аудиенции у командира станции. А это время и причем существенное, мне еще повезло, что мое начальство отличается знатной бессонницей. — Предполагаю, что детектор генетический? — Да, стандартный распознание по крови, ну так что, вы готовы? Лан Хари вошел в просторный зал с круговым обзорным окном, что плавно переходило в прозрачный пол. От вида розовеющих в огнях восхода редких облаков буквально под ногами Антони замер, но тут в конце залы показался еще один персонаж. Велли взглянул на приближающегося к ним человека и даже немного обалдел от увиденного. Да, это был точно его отец, но... Таким Антони видел его на записях, молодым и странным образом слишком высоким. Несоответствие с ростом стало более заметно, когда его родитель подошел ближе. Тони пришлось запрокинуть голову, словно он был опять мелким подростком в своем далеком прошлом. Вот только незадача, с того момента он существенно подрос, и его медицинская история говорила о том, что от своего отца еще пять лет назад Антони отставал в высоту всего на пару сантиметров. Так с каких таких щей эти несчастные сантиметры превратились в такую существенную разницу? Отец возвышался над ним почти на голову, кроме того, все его тело было пропорционально увеличено. — Такого просто не бывает, — прошептал недоуменно Тони. — И я тебя тоже рад видеть, сын, — усмехнулись на его охреневшую реплику в ответ, а после перевели прошивающий взор на ждущего рядом Лан Хари. — Я могу поговорить с Антони наедине? Куратор согласно кивнул, отходя от замершей пары в другой конец гулкого помещения, отчего отец и сын оказались предоставлены друг другу. — Прости, встретить не получилось, к сожалению аппаратура больше не воспринимает меня как человека, так как генетически процентов так на... — начал было отец. — Сорок? — перебил его сын и, услышав звонкий смех в ответ, прикусил от ощущения своего ребячества нижнюю губу. — Господи, сынок, я ж не птарх во плоти, — отсмеялся отец, а после, вытерев выступившие слезы ладонью, продолжил: — И трех процентов достаточно с лихвой. И вот я уже с точки зрения генетиков никакой не Джероми Велли, а непонятный мутант-переросток, правда слегка помолодевший. — Тут не слегка, пап, если бы сам не видел собственными глазами — не поверил, — Тони потер гудящие от увиденного виски пальцами. — Мама поэтому потребовала развода от тебя? — Мирали? — Джероми Велли тяжело вздохнул и плавно чуть отошел от сына к самому краю, где прозрачный пол переходил в такую же стену. На фоне марева встающего солнца его фигура казалась для Тони зыбкой, словно морок, и жутко истончившейся. Как будто чужое светило уже сожрало половину Джероми и готово было поглотить его целиком. Но отец вновь заговорил знакомым зычным голосом, и Антони вынужденно очнулся от навеянного. — Когда предстал черед спуска на планету, птархи предупредили сразу, что, если люди не выберут пары среди них, им не прожить и местных суток. Планета биологически очень враждебна и агрессивна, да и сами дахи не милые нежные домашние питомцы. Встал выбор: либо мы образуем пары с ними, либо никогда не сможем найти пути к сближению. И дахи будут нас воспринимать не лучше, чем других разумных, а именно — как поработителей. В первом эшелоне всего было пять добровольцев... выжил только я. Джероми замолчал минут на пять, пока Антони не прервал тишину: — Они что, их... сожрали, живьем? — вспоминая мощные зубы голограммы. — Нет, что ты, дахи до последнего защищали и пытались спасти своих партнеров. Но понимаешь, когда ты попадаешь туда... — песчано-желтые глаза отца окрасились всполохами красного, встающего над далеким горизонтом диска. — Это, и правда, словно ныряешь в чужеродный вязкий компот, полный всякой всячины, от прожорливых паразитов до микроскопических убийц, местных вирусов и бактерий. Они просто не выжили, потому что оказались несовместимы с дахами, вот и все. А после... — После появилось еще двое, так? — вспоминая слова Лан Хари о количестве учеников в спецклассе. — Да. Так оно и есть. Но паршивее оказалось недопонимание тогда социального строя дахов. Мы не знали, что так называемые мужские пары в равной степени делят своих женщин между собой. Моя жена Мирали, твоя мама... Антони, пришла в ужас, когда впервые увидела моего партнера, чернокрылого Рихту. Не было никакой гарантии, что она переживет секс с ним, и не потому, что он будет груб с ней, нет... — Его микрофлора, да? — понял Антони тут же. — Да, в общем-то, — замялся Джероми, словно о чем-то недоговаривая, — и еще она бы оказалась запертой на дне этой дьявольской станции на всю свою оставшуюся жизнь. Так как на планете любая левая самка вызовет настоящий бунт и противостояние разных кланов за ее благосклонность. А после даха, если, конечно, она бы выжила, ее бы изолировали в лабораториях, как зараженную страшным вирусом подопытную крысу. А у нас были еще обязательства перед тобой, сын, и Каси. «Самка» по отношению к матери резануло уже не ухо, а душу Антони. Хорошо, допустим Каси так они обезопасили, развод — и дочь автоматически по законодательству его системы отошла к маме. Но почему он тут? Чем Антони таким провинился, что отец так беспардонно и его втянул в эпопею с этими чертовыми сфинксами? — Никто не виноват, сын, — практически прочитал его мысли Джероми. — Людей, что оказались совместимы с дахами, сейчас всего трое на сотни умерших в страшных муках. Тебя бы все равно выловили и доставили сюда, я просто выторговал для тебя хоть какую-то официальную защиту и возможные бонусы. Если бы знал, чем обернется весь этот проект, то... — Ты все равно бы сунулся на эту дьявольскую планету, так как ведущий специалист по дахам, — перебил его Тони, сжимая до хруста кулаки. — Да и потом... банк крови, идентификационные номера и общую систему космического регулирования населения никто не отменял. Сколько бы Антони оставался на свободе, если бы его отец не входил в научную группу по изучению дахов? Если на одной чаше весов вечная молодость для всего человечества, то от силы лет двадцать, в крайнем случае тридцать, при всеобщем тестировании крови на соответствующие генетические маркеры совместимости с крылатыми. А что же потом? Все тот же полный крах устоявшейся жизни, плюс биологический возраст и процент выживания, грандиозным вывертом стремившийся к нулю. Джероми вздрогнул, но от прошивающего взгляда сына глаз не отвел, только тяжело вздохнув, подтвердил очевидное: — Да. Это было решено задолго до рождения Антони, еще до того, как его отец и мать встретились и стали парой. Еще в те времена, когда Джероми Велли выбрал свой путь в космоантропологии и с безумством ученого мужа влюбился в крылатых не то ангелов, не то исчадий ада. И тем самым опрометчивым выбором связав намертво не только свою судьбу с ними, но и своего сына.