(Never) meet you again.

— Официально хочу заявить тебе о том, что с двадцать девятого апреля тринадцатого года я расформировываю Двойной Чёрный по причине того, что твой напарник покинул нашу организацию, Накахара-кун.  — С этого дня он, согласно Уставу, считается отступником. Любые твои контакты с ним должны быть сведены к минимуму, братец Чуя. Не нам тебе объяснять, что будет в противном случае.  — И ах да. Отныне ты занимаешь почётную должность Дадзай-куна. Мори и Коё переглянулись, лукаво улыбнувшись, после чего подытожили в один голос:  — Поздравляем! Чуя тогда остался на удивление хладнокровным и словно бы отрешённым. Лишь пальцы в чёрных кожанных перчатках чуть сильнее смяли листы так и не дописанного отчёта. В ответ он изобразил самую тёплую улыбку из всех, на которую только был способен и в тон своим наставникам произнёс:  — Кажется, я сегодня напьюсь самого дорогого вина и умру от счастья. Так что, в случае чего, рапорт о прошедшей командировке мои подчинённые принесут, Огай-сан. Все трое негромко рассмеялись. При этом каждый понимал, что не было в этом смехе чего-то искреннего и лёгкого. *** Вечерняя Йокогама пестрела тысячью огней и отзывалась нестройным людским многоголосьем. От центра до самых почти окраин протянулись многокилометровые пробки. Издалека доносились гудки пароходов и мерный гул скорых поездов. Город, как обычно, жил своей суетливой жизнью. Всё шло своим чередом. И даже недавно услышанные слова, что сейчас набатом били в его голове, как-то гармонично вписывались в эту обыденность. Это не было неожиданностью. Это не сломало и не убило, не выбило почву из-под ног и воздух из лёгких. Так и должно было случиться. Двойной Чёрный сегодня умер. Да и чёрт бы с ним, земля ему пухом. *** Добравшись до привычного квартала, Чуя выключил магнитолу и заглушил двигатель. Негромко хлопнула в тишине двора дверь верной «Тойоты»; прохладный ветер, так отчётливо ощушавшийся на коже после уютного тепла салона, окончательно привёл в порядок мысли. Прокуренный лифт так и норовил сломаться, не доехав до восьмого этажа: как-то странно дребезжала кабинка и моргала лампочка. Один поворот ключа, второй — и вот он, наконец, дома. Кинув новенький дипломат с треклятым отчётом куда-то вглубь квартиры, Накахара опустился прямо на пол и прислонился затылком к двери.  — С Днём Рождения, блять, меня, — устало хмыкнул он, взглянув на экран мобильного. — О, уже с прошедшим. *** Приняв с дороги ванную и переодевшись в домашнее, Накахара действительно достал из бара одно из самых лучших и дорогих вин — излюбленный Петрюс восемьдесят девятого года. Он расположился на кухне с драгоценной бутылкой в одной руке и телефоном — в другой. Номер, по которому он хотел позвонить и сказать о том, что собирается прямо сейчас безбожно напиться, был давно заучен наизусть. И тем не менее…  — Абонент временно недоступен. Пожалуйста, позвоните позднее. Попытка номер два.  — Абонент временно недоступен. Пожалуйста, позвоните позднее. Три.  — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Четыре.  — Номер временно заблокирован… Пять.  — Номер не существует. Или набран неправильно. Не дождавшись ответа или хотя бы писка автоответчика, Чуя решился, будучи ещё пока трезвым, написать. Не зная, на что он надеялся, он набрал первое сообщение. «Где тебя носит?» Не отправилось. Ещё раз. «Я, блять, ненавижу тебя.» Очередное оповещение об ошибке. «Я убью тебя при первой же возможности.» Набрав текст последнего сообщения, он так и не отправил его, отложив телефон и положив руки на стол. Обессиленно выдохнув, Чуя склонил голову и прикрыл глаза. Он и сам не знал, сколько просидел вот так, пока не уснул. «Петрюс» так и остался стоять не открытым, а в строке набора текста светились всего три слова: «Прошу тебя, вернись.» *** Ему снилось, как еле слышно скрипнул рассохшийся паркет и как мягко кто-то прошёл на кухню, останавливаясь возле него. Этот кто-то всё же откупорил бутылку вина, плеснул в фужер и пригубил, всё также неслышно поставив алкоголь на место. Самого же Накахару словно бы что-то окутало, легко опустившись на голые плечи. Ночной гость постоял ещё немного, держа в руке его телефон, поцеловал в макушку, вдыхая запах мокрых волос, и ушёл. Теперь, кажется, насовсем. *** Проснувшись далеко за полдень, Чуя готов был списать всё увиденное на похмельный бред, галлюцинации, видение — да всё, что угодно. Однако никакого похмелья не было. А вот тёплый плащ, что явно был ему не по размеру, оказался весьма реальным. Равно как и забытая зажигалка из «Люпина», а также сообщение с неизвестного номера, которое новоиспеченный Исполнитель не поленился прочитать сам себе вслух.  — Увидимся на годовщине нашей смерти. Пост скриптум: с Днём Рождения, слизняк.