Глава 3: Причина
14 ноября 2017 г., 01:44
— У тебя есть минутка? — спросила Эмма, усаживаясь на один из стульев за барной стойкой.
Руби хищно улыбнулась.
— Для тебя всегда найдется. Выкладывай, что случилось.
— Генри. Он… вроде как слегка зациклился? Или же съел плохие хлопья.
Руби, нахмурившись, обошла прилавок и села на стул рядом с подругой. Наплыв посетителей уже закончился, а те, кто остался, не требовали к себе особого внимания, так что девушки могли спокойно поговорить.
— Подожди, речь о том, что он кем-то увлекся, или бунтарский период начался раньше?
— Ни то, ни другое… Ты знаешь о книге сказок, которой он одержим?
Руби кивнула. Кто же не знал. Мальчик взял за правило показывать ее всем, кто только слушал, таскаясь повсюду с этим огромным томом.
— Что ж, теперь он убежден, что все горожане – сказочные герои из этой книги, — Эмма выглядела раздраженной. Конечно, ей говорили, что воспитание – дело тяжелое, и тот факт, что у нее самой не было родителей, с которых можно взять пример, все только усложнял. Но происходящее сейчас не было истерикой или лихорадкой, с которыми она могла бы справиться. Нет. Они вышли на новый уровень, и Свон понятия не имела, как решить эту проблему.
— Он правда думает, что все герои – это люди, которые расхаживают по городу? — Руби пришлось приложить максимальные усилия, чтобы не засмеяться. Было ясно, что Эмма не находила это забавным, но официантке подобное заявление казалось одновременно веселым и очаровательным. У маленьких детей – дикое воображение.
— Да. Ты, например, – Красная Шапочка.
Руби, удивленно моргнув, улыбнулась.
— Должно быть, из-за красных прядей, — она откинула волосы, демонстрируя мелирование, но, увидев, что блондинка лишь слегка улыбнулась на это действие, со вздохом положила руку ей на плечо. — Я бы не стала заострять на этом внимание, Эм. Каждый ребенок проходит через подобное. Когда-то давно я тоже была убеждена, что волк – часть меня, потому что быстро бегала и имела хороший нюх.
— Надеюсь, ты права, Рубс. Но он назвал Реджину долбаной Злой Королевой.
Официантка в ужасе округлила глаза:
— Ей в лицо? Удивительно, как он все еще жив.
Последний комментарий заставил Эмму улыбнуться шире.
— Нет, не в лицо. Но какая разница? Ты же знаешь, что ребенок – ее слабое место. Ума не приложу, как он мог так сказать! Реджина была щедрой…
— Он объяснил, почему?
— Да: она похожа на Злую Королеву с картинки в его книге, — невозмутимо сказала Эмма. — Я имею в виду, конечно, сходство есть, но, тем не менее, эта женщина буквально дала нам с Генри крышу над головой, когда у меня ничего не было. И как он ей отплатил? Называет злом.
Руби вздрогнула:
— Черт, это жестоко. Будем надеяться, что она не узнает об этом.
— Ну, я должна как-то объяснить, почему Генри наказан… Есть идеи?
Лукас на мгновение задумалась.
— Скажи, что он назвал кого-то другого Злой Королевой.
— Ты действительно думаешь, что Реджина хоть каплю купится на это?
— Хороший вопрос. Может, тебе удастся ее успокоить? Уверена, что после девяти лет совместной жизни Реджина поймет, что на самом деле он не считает ее злой.
— Надеюсь, — вздохнула Эмма, уронив голову на руки. — Попробую поговорить об этом с Арчи.
— Попросишь совета, что сказать Реджине, или обратишься как к специалисту?
Блондинка подняла глаза и поморщилась:
— И то, и другое?
Взгляд официантки метнулся ко входу в кафе, а затем вернулся к подруге.
— Что ж, сейчас у тебя появится такая возможность.
Стоило Эмме повернуться в ту сторону, куда смотрела Лукас, как над дверью раздался звон колокольчиков, оповестивший о приходе доктора Хоппера.
— Доброе утро, Арчи. Вам как обычно?
— Да, пожалуйста, Руби, — улыбнулся мужчина, подходя к прилавку. Руби быстро встала со своего места и пошла готовить заказ для городского психолога.
Эмма решила, что лучшего времени не предоставится.
— Здравствуйте, Арчи.
Повернувшись, мужчина кивнул в знак приветствия и широко улыбнулся.
— Доброе утро, шериф, — заметив, что Эмма хочет что-то спросить, он подошел и сел рядом. — Кажется, у Вас что-то на уме.
— Вроде как… — она нервно прикусила губу. — Скажите, считаете ли Вы, что это нормально для ребенка, если он вдруг начал думать, будто в городе обитают сказочные герои?
Улыбка Арчи дрогнула, а на лице отразилось замешательство.
— Что Вы имеете в виду?
Эмма вздохнула, посмотрев на свои руки.
— Я даже не уверена. Возможно, материнское чутье вышло из-под контроля, но я как будто в тупике.
— Как насчет того, чтобы обсудить это в моем офисе? — запинаясь, сказал Арчи.
Блондинка кивнула. Руби вернулась как раз вовремя, отдав Хопперу его кофе и рогалик. Эмма поблагодарила брюнетку, пообещав позвонить позже и поделиться новостями.
Оказавшись на улице, шериф и психолог направились к офису Арчи. Там на пороге их сразу же встретил Понго, и Свон, не задумываясь, потрепала пса за ухо, чем заслужила восторженный лай.
После того, как они устроились на диванах, Арчи достал блокнот и ручку и выжидающе повернулся к Эмме:
— Итак, Вы упомянули о сказочных героях и материнском чутье. Это касается Генри?
Девушка кивнула, стараясь не закатить глаза. Не нужно быть гением, чтобы это понять.
— Дело в том, что Генри уже больше года одержим книгой сказок, и вдруг ни с того ни с сего он начал думать, что люди в городе – ее герои.
Брови Арчи сошлись у переносицы.
— Как будто Белоснежка и Прекрасный Принц на самом деле живут здесь?
— Да, это Мэри Маргарет. Правда, про Прекрасного Принца он еще не упоминал. Руби – она же Красная Шапочка – сказала, что он всего лишь ребенок, но…
Мужчина понимал, что Эмме есть еще что сказать, поэтому тактично промолчал. Иногда людям требуется несколько минут, чтобы собраться с мыслями и продолжить, и их не стоит подталкивать.
— Меня не покидает ощущение, что это больше, чем просто его разыгравшееся воображение. У него и раньше были навязчивые идеи, но это первый раз, когда он втягивает других людей, не спрашивая. Обычно он интересуется, хотят ли они участвовать в его авантюрах. И я боюсь, что в конечном итоге он кому-нибудь навредит.
— Физически или морально? — Арчи сомневался, что в этом очаровательном ребенке есть хоть капля зла, чтобы совершить первое, но он знал наверняка, что не стоит недооценивать ситуацию.
— О, нет, морально. Он… он думает, что Реджина – Злая Королева, — последнюю часть девушка практически пробормотала, но натренированных слух Арчи смог ее уловить.
Вот в чем заключался корень всех беспокойств Эммы. Мужчина знал, что у них с Миллс были очень теплые отношения, и даже хвалил блондинку за то, что та смогла раскрыть совершенно новую сторону их обычно холодного мэра.
Реджина стала более открытой и дружелюбной, с тех пор как Свон сделали Миффлин-стрит, 108 своим домом. Но, несмотря на это, женщина по-прежнему держалась отстраненно, показывая настоящую себя только тем, с кем делила улыбки. И Эмма входила в эту особую категорию. Так что не сложно догадаться, почему девушку беспокоил тот факт, что Генри недооценивал брюнетку, которой они были обязаны всем.
Доктор Хоппер знал о ситуации Свон из первых уст. Он был тем человеком, который помог девушке поверить в способность поднять Генри на ноги. Это случилось более девяти лет назад, когда однажды ночью Эмма пришла к нему, примерно через неделю после того, как поселилась в Сторибруке, и доверила свои переживания, не желая впутывать во все Реджину. Арчи помог ей взглянуть в лицо собственным страхам, заверив, что она сможет воспитать Генри и подарить ему счастливое детство, а также стать хорошим другом для мэра. И он был прав.
— Я понимаю, что это может стать проблемой, — сказал психолог после недолгих размышлений. — Она знает об этом?
Эмма покачала головой:
— Не о Злой Королеве, но она знает о книге. На самом деле, это была ее книга, Генри лишь нашел ее в подвале прачечной, после чего стало понятно, что она… Вызывает не самые лучшие воспоминания у Реджины; но она смирилась с этим, зная, что сказки так нравятся Генри, — конечно, блондинка не собиралась объяснять, с чем именно связана эта книга, поскольку не хотела нарушать личных границ женщины. К тому же, это была не ее история, о которой следовало говорить.
— Понимаю. Вы пытались обсудить с ним это и объяснить, как могут быть обидны его слова?
— Да, — кивнула Свон. — Но он опаздывал в школу, так что разговора, как такового, не вышло. Я наказала его за это, но понятия не имею, что сказать Реджине! Как вообще можно сказать, что ребенок, которого ты практически усыновила, называет тебя Злой Королевой? Может, просто придумать какую-нибудь невинную ложь? Но у меня даже в мыслях все звучит неправдоподобно.
— Что ж, я бы не советовал лгать. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ваши уникальные отношения строились на доверии. Вы доверились Реджине, разделили с ней дом и позволили вместе с Вами воспитывать Генри. Она, в свою очередь, доверилась Вам, что, как известно, совсем не свойственно мэру. И, если доверие нарушится, вернуть его будет гораздо сложнее.
— Но, если это позволит ей избежать душевной боли и переживаний, ложь будет оправдана, не так ли? Я имею в виду, зачем мне намеренно причинять их ей, — Эмма посмотрела на Арчи умоляющим взглядом. Несмотря на то, что за последние девять лет девушка сильно изменилась, доктор все еще видел в ней несчастного подростка, который в разгар ливня появился у его двери, отчаянно ища помощи.
— Давайте так, Вы приведете сюда Генри после школы, и мы поговорим с ним о происходящем. Потом я скажу Вам, что думаю, и мы вместе решим, как поступить дальше, идет?
Эмма согласно кивнула и, встав с дивана, подошла к Арчи, чтобы крепко обнять. Мужчина был ей как отец; он на протяжении многих лет давал советы о том, как справляться со сложными ситуациями, и девушка знала, что никогда не получит от него осуждения, за что была очень благодарна.
***
Генри толкнул дверь школы и огляделся. Заметив мать, он побежал к ней с радостной улыбкой на лице. — Эй, мам! — поприветствовал он, как только оказался рядом. — Привет, пацан. Как школа? — Неплохо, — пожал плечами мальчик. — Мы идем к Бабушке? Эмма вздохнула и присела перед сыном. — Слушай, Генри. Мы не закончили разговор утром, и мне бы хотелось, чтобы ты поговорил обо всех этих сказках с Арчи. Свон ожидала, что Генри воспримет это предложение в штыки, но он лишь заинтересованно спросил: — Потому что он сверчок Джимини? Блондинка моргнула, убеждаясь, что не ослышалась. — Что? — Арчи. Он сверчок из «Пиноккио». Само собой, они вернулись к теории мальчика. — Да, конечно… Я знаю, что это кажется странным… — Мам, это прекрасная идея! Он может подсказать мне, как разрушить проклятье! Эмма глубоко вздохнула, надеясь, что у нее хватит терпения справиться с этим. — Ну, тогда чего же мы ждем? Генри усмехнулся и зашагал в сторону Мейн-стрит. Эмма шла рядом, задаваясь вопросом, правильно ли она поступила, пресекая эту одержимость до того, как все зайдет слишком далеко, или стоило поддерживать сына, пока он сам из нее не вырос бы.***
Через полчаса Генри вместе с Арчи зашли в закусочную. Пока ребенок заказывал перекусить, Эмма прошла в заднюю часть кафе и выжидающе посмотрела на доктора. — У него, определенно, очень богатое воображение, — начал Арчи, слегка усмехнувшись. Эмма кивнула в ответ, легкая улыбка украсила ее черты лица. — Что касается сказок… Думаю, могу догадаться, с чем это связано, — продолжил Хоппер, и девушка мгновенно оживилась, пристально посмотрев на него. — Правда? С чем же? — Что всегда встречается в сказках? — Не знаю… магия? — Эмме не хотелось играть в угадайку, ей просто нужно было знать, что творится в голове ее девятилетнего сына. — Что еще? — подталкивал мужчина. — Добро против зла? В сказках много троп и фигур речи, Арчи. Психолог вздохнул и ответил за нее: — Любовь. Истинная любовь – самая сильная магия из всех. Она встречается в каждой сказке и пророчит герою светлое будущее с любимым человеком. Эмма медленно кивнула. — И какое отношение это имеет к Генри? Он хочет найти «настоящую любовь»? Ребенку девять! — Не себе, — покачал головой Арчи. — Вам. Свон моргнула, пытаясь убедиться, что правильно поняла. — Мой сын пытается найти мне настоящую любовь? Это он Вам сказал? — Не прямо, но нетрудно связать все воедино. Так как Вы, будучи Спасителем, являетесь главным героем его истории, – самым логичным исходом было бы разрушить проклятие и вернуть всем счастливые финалы, в том числе и Вам. И, поскольку герой всегда находит свою любовь, а иногда и семью, можно с уверенностью сказать, что Генри хочет, чтобы Вы нашли именно это. Эмма покачала головой, силясь разобраться во всей этой бессмыслице. — Но почему Генри захотел это сделать? Он думает, что мне это нужно? — Вы когда-нибудь говорили, что Вас кто-то интересует, или, может быть, упоминали о желании создать семью? — Нет, я даже не говорила, что меня бросили. Генри знает, что ни у меня, ни у Реджины нет родителей, но почему – нет. Кроме того, Вам ли не знать, что я ни с кем не встречалась с тех пор, как приехала сюда. — Конечно, но Вы все равно можете к этому стремиться, — улыбнулся Арчи. Девушка бросила на него недовольный взгляд: — Я не стремлюсь. Хоппер вскинул руки в умиротворяющем жесте. — Как скажете. Но Вам не обязательно прямо упоминать об этом. Дети очень восприимчивы. Я уверен, что он задавался вопросами об отце или Ваших родителях, просто не решался их озвучить. Эмма сжала челюсть. — Только не говорите, что он думает, будто этот мерзавец вернется в нашу жизнь, и я приму его с распростертыми объятиями? Арчи покачал головой: — Вовсе нет. Но, может, он видит кого-то другого в роли второго родителя. Кого-то, кто, возможно, уже неофициально занимает это место? Свон прищурилась, озадаченная тем, на что намекал психолог. — Реджина? Генри хочет, чтобы мы с Реджиной официально стали семьей? — Думаю, он уже считает ее частью семьи. Когда я ранее спросил его о семье, Генри довольно легко включил в это число Реджину. — Но я думала, что она – Злая Королева. Ну, Вы знаете, та, что наложила проклятье, которое я, якобы, должна разрушить, победив ее? — Не совсем, — мужчина еще раз покачал головой. — Поэтому я и упомянул, что у Генри очень богатое воображение. Что может быть лучше грандиозной сказки, чем история о том, как Спаситель и Злая Королева влюбляются друг в друга? Добро и зло объединяют силы, чтобы разрушить проклятье. Эмма криво улыбнулась: — Вы же не верите в проклятье, правда? Арчи обернулся и оглядел закусочную. Увидев, что Генри увлеченно беседует с Руби, он снова посмотрел на Эмму. — Не в это конкретное проклятье. Я верю в проклятье, которое является частью того, о чем говорит Генри, – отсутствие «счастливых финалов». Видите ли, дети хотят, чтобы сказки ожили. Они верят, что магия существует. Наблюдая за людьми: Вами, Реджиной, мисс Бланшар, Руби – Генри все больше убеждается, что сможет вернуть счастливый финал каждому. Она медленно кивнула, понимая, к чему клонит Хоппер. — Значит, все, что мне нужно сделать – это в кого-то влюбиться, и «проклятье» будет разрушено? — Не думаю, что это работает именно так, — поморщился Арчи и добавил: — Из того, что сказал Генри, я понял, что в ту минуту, как проклятие падет, произойдет что-то вроде световой вспышки. — Отлично, хоть салют посмотрю после того, как поцелую кого-то, — пожала плечами Эмма, словно делала это каждый день. Арчи тихо засмеялся, не переставая качать головой. Свон даже мысленно сравнила его с китайским болванчиком, стараясь хоть как-то успокоить свои нервы. — Я был бы осторожен с его убеждениями, — произнес психолог. — Вместо того, чтобы видеть мир таким, какой он есть, Генри считает, что есть нечто большее, поскольку, цитирую: «На этом не может все заканчиваться». Если он узнает, что Вы попытались подстроить конец проклятья, он может воспринять это довольно болезненно. — Да ладно, он верит в Зубную фею и Санта-Клауса. По сути, это одно и то же. Он верит во что-то волшебное, и мы с Реджиной делаем все возможное, чтобы поддержать его веру, как и любой родитель для своего ребенка. — Я бы не сказал, что это то же самое. Здесь он берет реальных людей и соотносит их с вымышленными копиями. Это сильно отличается от безликой и расплывчатой выдуманной сущности. Арчи немного подумал, прежде чем предпринял еще одну попытку объяснить ситуацию. — Это похоже на поиск объективной причины, объясняющей какое-нибудь психологическое состояние. Допустим, когда Вы нервничаете, Вы перенаправляете свои мысли таким образом, что начинает казаться, будто у Вас болит живот; с этим Вы уже можете справиться. В ситуации с Генри все очень похоже. Он не знает, как подарить каждому жителю его счастливый финал. И что же он делает? Он превращает всех в сказочных героев и вдруг осознает – нужно найти истинную любовь, тогда все решится. — Легче сказать, чем сделать, — фыркнула Эмма. — Если бы только найти настоящую любовь было так просто. Мужчина усмехается на брошенный комментарий, согласно кивая. — Для ребенка все намного проще. Это как сложить один плюс один. — Так что же мне делать? Это был вопрос на миллион, на который Свон не придумала однозначного ответа. — Я бы посоветовал, оставить все как есть. Сейчас это безобидная фантазия, мало чем отличающаяся от той, когда он был просто одержим книгой. Если ситуация обострится, то мы подумаем, что делать дальше. — А что насчет Реджины? — Я считаю, что говорить правду – всегда лучшее решение, но выбор за Вами. Уверен, Вы знаете, как лучше поступить. Эмма глубоко вздохнула и кивнула. — Спасибо, Арчи. Сколько я Вам за это должна? — За счет заведения, — он искренне улыбнулся. — Я делаю это скорее как друг, нежели психолог. Вам был нужен совет, с моей стороны было бы несправедливо Вам в нем отказать. Эмма еще раз поблагодарила мужчину и вернулась к сыну, который, не обращая ни на кого внимания, продолжал есть булочку и пить горячий шоколад с корицей. — Эй, Руби, ты не могла бы еще немного посмотреть за Генри? Мне нужно поговорить с Реджиной. — Конечно, Эм. — Я скоро вернусь, малыш, — девушка поцеловала сына в лоб, вызвав волну недовольного восклицания у ребенка, который считал себя слишком взрослым для материнских поцелуев, и уехала в Ратушу. Оставалось лишь решить, что именно сказать Реджине.
