Welcome to Storybrooke / Добро пожаловать в Сторибрук

      Эмма была в восторге. Свидание с Реджиной прошло замечательно. Ради него женщины даже выехали за черту города, предпочитая место, где никто не осудит, если вдруг они возьмутся за руки или надумают разделить одно блюдо.       Припарковав машину на подъездной дорожке, Свон заглушила двигатель и повернулась к брюнетке.       — Полагаю, на этом моменте свидания заканчиваются, и пары прощаются. Но, учитывая, что мы живем вместе, придется импровизировать.       Реджина слегка усмехнулась.       — Ну, я всегда могу пригласить тебя выпить.       — Стоит попробовать, — Эмма тепло улыбнулась; ее сине-зеленые глаза светились неподдельным интересом.       — Что ж, мисс Свон, не хотите пропустить по стаканчику моего фирменного сидра?       Эмма ухмыльнулась, насмешливо выгнув бровь.       — А есть что покрепче?       Десять минут спустя они сидели на диване, бок о бок, окутанные приятной атмосферой уюта, и неторопливо потягивали скотч.       — Эмма… — Реджина прикусила губу. Она не очень представляла, как подступиться к вопросу, чтобы не вызвать подозрений и лишних расспросов.       — Все в порядке? — спросила блондинка, поворачиваясь к Миллс, как только поняла, что та не собирается заканчивать предложение.       — Я… я не совсем уверена, как спросить об этом…       Эмма нахмурилась.       — Просто спроси. Я пойму. Не нужно себя накручивать.       Реджина глубоко вздохнула и поставила стакан на стол. Эмма последовала ее примеру, не сводя с брюнетки пристального взгляда.       — Я понимаю, что… что, будучи в отношениях, совершенно нормально… целоваться, — Миллс заикалась, чувствуя абсурдность собственных слов, что было ей совсем не свойственно. — Я хотела попросить, не могли бы мы… воздержаться от этого… Не то чтобы я против поцелуев в щеку или еще куда-то, но пока… Как думаешь, мы могли бы избегать поцелуев в губы? — женщина замерла, ожидая ответа. Она лишь надеялась, что Эмма поймет и не потребует объяснений.       Безусловно, ее просьба звучала… странно. Одна из самых странных просьб на памяти блондинки, которую ей доводилось слышать. А ведь когда-то она считала, что хлеще требования Генри, — чтобы все стаканы, из которых он пьет, снаружи тоже были влажными, — уже не будет. Но, похоже, он перенял немного чудаковатости от Реджины.       И все же, Эмма заботилась о женщине, поэтому не нашла в себе сил отказать.       — Конечно. Дай знать, когда будешь готова, хорошо?       Реджина благодарно кивнула.       — Спасибо, — прошептала она, невесомо целуя девушку в щеку.       Миллс знала, что проклятье разрушится в ту самую секунду, когда губы Спасительницы соприкоснутся с ее. Это и станет подтверждением ее счастливого финала. Но вот последствия… Она не была готова разбираться с зарвавшимися сказочными героями, к которым вернутся воспоминания. И уж тем более не хотела, чтобы Эмма и Генри узнали обо всех злодеяниях, что когда-то творила Злая Королева. Это разбило бы женщине сердце. А она всего лишь желала испытать то счастье, которого лишала себя десять лет.       Просто быть частью семьи Свон.       И, пока такая возможность была, Реджина собиралась насладиться каждым мгновением, проведенным вместе с ними.

***

      — Привет, малыш, — поздоровалась Эмма, заходя в гостиную, где сын корпел над каким-то учебником. У нее выдалась тяжелая смена, так что пришлось задержаться в участке до позднего вечера. — Как дела в школе?       — Нормально. Хотя эксперимент мистера Перри взорвался… Думаю, у него будут из-за этого неприятности, — поведал Генри.       Эмма усмехнулась. Утром ее вызывали на случившийся инцидент, но, к счастью, пожарные заверили, что все под контролем, чем избавили шерифа от необходимости разбираться с этим.       — Я слышала. Заканчивай домашку, а я пока пойду найду Реджину, идет? Проверю, может, ей нужна какая-то помощь с ужином.       Генри с улыбкой кивнул.       — Возникнут трудности – дай знать, — понизив голос до шепота, Эмма заговорщически подмигнула: — Я отправлю к тебе госпожу мэ-эра.       Мальчик рассмеялся.       — Хорошо, мам!       Свон, как и ожидалось, нашла брюнетку на кухне. Она резала овощи, пребывая в глубокой задумчивости. Подойдя ближе, девушка обняла Реджину со спины за талию и вкрадчиво прошептала возле самого уха:       — Привет, детка.       Миллс невольно вздрогнула.       — Ты меня напугала, — она быстро расслабилась, почувствовав легкие прикосновения губ к своей шее, и откинулась назад, упираясь спиной в грудь блондинки. — Как дела на работе?       Эмма вздохнула.       — Тоска смертная. Но долг есть долг, ты же понимаешь. Лучше расскажи, как прошел твой день?       — Без происшествий, но довольно выматывающе, — ответила Реджина и потянулась за салатницей. — Пришлось составлять отчет по бюджету, а это никогда не бывает весело.       Свон согласно промычала, наблюдая через плечо женщины за ее действиями.       — Помощь нужна? — поинтересовалась она.       — Не откажусь, — Миллс развернулась всем корпусом, по-прежнему оставаясь в кольце крепких рук. — Достань кастрюлю вон из того шкафчика, — она указала куда-то на кухонный гарнитур. Эмма не повела и глазом. — И поставь кипятиться воду.       Не удивительно, что она совсем не поняла, где искать злосчастную кастрюлю. Вместо этого блондинка смачно поцеловала женщину в щеку, а потом еще раз и еще; пока Реджина, хрипло рассмеявшись, не шлепнула ее по бедру, подтолкнув в нужном направлении.

***

      — Спокойной ночи, Генри, — пожелала Эмма, стоя возле Реджины в дверном проеме.       — Ночи, мамы, — сонно пробормотал ребенок.       Свон закрыла дверь и с улыбкой заметила, что другая женщина находится в легком замешательстве. Притянув ее к себе, блондинка слегка наклонилась, мягко прижимаясь губами к виску.       — Ты в порядке?       — Он только что… назвал меня мамой?       Раньше Генри всегда говорил: «Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, Реджина». Так что сегодняшнее заявление глубоко потрясло Миллс.       — Назвал. Если тебе неудобно, то…       — Нет, — Реджина крепко обнял Свон за талию и, положив подбородок ей на плечо, выдохнула тихое: — Спасибо.       — Не нужно благодарить меня, Реджина, — мягко прошептала Эмма в темную макушку; внутри щемило и сладко, и больно, и девушка слегка отстранилась, заглядывая в карие глаза напротив. — Ты тоже его мама, как и я. Всегда была.       Она еще какое-то время продолжала успокаивающе поглаживать женщину по спине, а после выпустила ее из объятий и смущенно откашлялась.       — Что ж, пойду к себе. Доброй ночи, Реджина.       Эмма уже собиралась развернуться, когда Реджина ловко перехватила ее за предплечье и потянула в сторону хозяйской спальни.       — Пойдем со мной.       — Ты серьезно? — блондинка широко распахнула глаза.       — Более чем, — кивнула Миллс. — Думаю, для людей, состоящих в отношениях, делить одну постель – абсолютно нормально.       — Ну, мы уже на протяжении десяти лет делим дом и сына. Полагаю, в нашем случае, «нормально» – понятие относительное.       Реджина резко остановилась и обернулась, так, что Эмма едва не налетела на нее; загадочно ухмыльнулась и, обхватив лицо опешившей блондинки руками, быстро чмокнула ее в кончик носа. Свон разочаровано закатила глаза. Но болтать перестала.

***

      В пятницу у Реджины выдался выходной. Если так можно выразиться. В Ратуше начался капитальный ремонт, так что женщине пришлось взять работу на дом.       Эмма и Генри должны были вернуться с минуты на минуту. Последний раз они виделись за завтраком, и с того момента прошло чуть больше восьми часов. Брюнетка заметно нервничала. Забавно, что нечто настолько обыденное, как встреча с семьей, могло вызвать у нее столь сильный трепет.       Реджина услышала, как хлопнула входная дверь, и через секунду в кабинет влетел взбудораженный Генри. Следом за ним, громко возмущаясь, шла Эмма.       — Привет, мам! — поприветствовал мальчик.       Всякий раз, когда Генри называл ее мамой, тело Реджины покрывалось мурашками. Они не обсуждали это и никому не рассказывали, поскольку за несколько дней мальчик и сам не успел до конца привыкнуть; хоть и был убежден, что поступает правильно.       — Реджина? — осторожно позвал Генри, подходя к брюнетке.       — Да, милый, что такое? — тихо ответила она и, развернувшись на стуле, оказалась перед лицом ребенка. Эмма замерла посреди комнаты, засунув руки в задние карманы джинс.       — Ты же не возражаешь, что я называю тебя мамой? Знаю, что не спрашивал. Но я подумал, что теперь, когда вы двое встречаетесь…       — Конечно, не возражаю, Генри. Если тебе комфортно, и ты на самом деле считаешь меня мамой, то почту за честь взять на себя эту роль.       Улыбка Генри могла бы осветить целый город. Реджина распахнула руки, готовая принять ребенка в объятия, и он, не задумываясь, бросился ей на шею. Миллс подняла взгляд на Эмму, и та ободряюще кивнула. От развернувшейся картины в глазах блондинки застыли слезы.       Когда объятие закончилось, Генри нахмурился и неуверенно спросил:       — Подождите, а как вы поймете, кого из вас я зову?       Эмма насмешливо фыркнула, разряжая обстановку:       — Просто крикни: «Мама!» и жди, пока кто-нибудь появится. Придет не та – скажи: «Я имел в виду другую маму!». И тогда уж точно не ошибешься.       По комнате разлетелся дружный смех.       А когда все привели дыхание в норму, Генри поплелся делать уроки, оставив женщин наедине.       — Привет, — прошептала Свон, наклонившись над столом брюнетки и запечатлев короткий поцелуй в щеку.       — Привет, — так же тихо ответила Реджина и, взяв лицо Эммы в ладони, оставила легкий поцелуй в уголке губ.

***

      Едва первые лучи солнца проникли в окно, Реджина открыла глаза и улыбнулась, увидев посапывающую во сне блондинку. Улыбка переросла в озорную усмешку, когда женщина, перевернувшись, оседлала бедра Эммы и наклонилась, упершись ладонями в кровать по обе стороны от ее головы. Она нежно погладила девушку по щеке, а потом принялась покрывать все лицо короткими, невесомыми поцелуями, – конечно же, избегая манящих губ. С каждым днем Миллс все сложнее и сложнее становилось придерживаться собственных правил; но что-то менять она по-прежнему была не готова.       Эмма улыбнулась и приоткрыла один глаз.       — Доброе утро, — сонным голосом поприветствовала она.       — С днем рождения, дорогая, — прошептала брюнетка, ведя носом вдоль линии подбородка.       — Спасибо, — улыбнулась Свон и, притянув женщину ближе, заставила опуститься к себе на грудь.       Реджина, уткнувшись носом в изгиб шеи, спокойно произнесла:       — Я тут подумала, мы могли бы поужинать сегодня втроем? Съездить в Бостон, например, или поужинать где-то в Сторибруке. Решать тебе.       Эмма широко улыбнулась. Все происходящее казалось таким правильным. Она отчаянно желала коснуться губ Реджины, чтобы поделиться с ней переполняющими ее счастьем и любовью, но не смела переступать границы. Миллс сама скажет, когда будет готова. А до тех пор блондинка намеревалась ждать.       — Давайте выберемся из города, — предложила она. — Думаю, Генри понравится то местечко в Портленде, которое мы присмотрели несколько недель назад.       Реджина кивнула, понимая, о чем говорит Эмма.       — Договорились, — она кое-как приподнялась на одном локте и щелкнула девушку по носу. — А теперь идем. Именинница заслуживает праздничный завтрак.

***

      Эмма впервые в жизни чувствовала, что все идет своим чередом. У нее была великолепная девушка – самая добрая и ласковая из тех, с кем Свон когда-либо встречалась. Блондинка улыбнулась, когда Реджина прижалась к ней ближе, пока они, расположившись в гостиной, смотрели какой-то заунывный фильм.       Их сын, Генри, был неисчерпаемым источником света. В десять лет он, к счастью, забросил свои сказки; не сказать, что совсем, но в списке литературы появились и другие фантастические книги и комиксы, что позволило Эмме облегченно выдохнуть. Мальчик сидел на противоположной стороне дивана и, в отличие от блондинистой матери, неотрывно смотрел на экран.       После стольких лет поиска, надежд, молитв и желаний, у Свон наконец-то появилась семья. И все, что было связано с ней, вызывало у девушки трепетные чувства, заставляя гордиться тем фактом, что, несмотря на все испытания судьбы, ей все-таки удалось урвать кусочек счастливой жизни.       Через несколько недель наступит Рождество, и Эмма с нетерпением ждала, когда начнется охота за подарками.

***

      — Так, мам, что мы собираемся ей дарить? — начал Генри без предисловий.       Эмма задумчиво почесала затылок.       — Без понятия, малыш. Есть идеи?       Взгляд мальчика сразу же стал отрешенным. Он молча пожевал губу, прогоняя в голове возможные варианты, и через пару минут снова повернулся к матери, что неотрывно следила за ним все это время.       — Придумал! — его лицо просияло. — Помнишь, на днях мы заходили в магазин за поздравительной открыткой для Мэри Маргарет и Дэвида?       Свон кивнула. После того, как Дэвид Нолан вышел из комы, он буквально с первого взгляда влюбился в Мэри Маргарет, так что после полугода отношений пара объявила о помолвке.       — Ты там что-то присмотрел?       — Да. Там была одна рамка для фотографий с надписью «семья». Думаю, маме понравилось бы.       — Я тоже так думаю, — поддержала Эмма.

***

      — Эй, мам, есть идеи, что подарить маме на Рождество?       Реджина подняла глаза и, увидев перед собой Генри, заложила книгу закладкой, — мальчик подарил ей эту прелесть лет пять назад, ссылаясь на то, что «у Джины должна быть закладка с тачками», — убирая ее на журнальный столик.       — Вообще-то, есть кое-какая идея…       — Какая? — спросил мальчик, забираясь на диван рядом с матерью.       — Ну, я подумывала купить цепочку с подвеской. Она в форме сердца, с выгравированным спереди лебедем, а сзади – нашими именами. Что думаешь?       Генри широко улыбнулся.       — Думаю, ей понравится.       — Замечательно. Теперь тебе нужно чем-то занять свою мать, пока я съезжу в магазин, договорились?       — По рукам.

***

      — М-м-м, святые бубенчики, как же хочется раствориться в этом матрасе. Клянусь, праздники в Сторибруке уже много лет не были такими суетливыми, — застонала Эмма, рухнув на кровать и натянув одеяло до самого подбородка, прежде чем повернулась к брюнетке.       Реджина лишь усмехнулась. Она отложила книгу, очки для чтения и выключила прикроватную лампу. Поворочавшись еще немного, женщина повернулась лицом к Эмме.       — Это происходит каждый год, дорогая. Ты просто забываешь обо всем, а потом удивляешься.       — Нет, я определенно считаю, что этот год самый суматошный, — настаивала Эмма.       — Как скажешь, — хмыкнула Реджина, не желая спорить. — В любом случае, нам еще предстоит купить сыну подарки.       Эмма фыркнула, покачав головой.       — Ты портишь его, клянусь.       — Ну, кто-то же должен, — ухмыльнулась брюнетка, но, заметив хмурый взгляд Свон, невинно отметила: — В любой семье один из родителей балует своего ребенка. Это естественно.       Даже в темноте Миллс могла рассмотреть, как очаровательно надулась девушка.       — Ой, да ладно тебе, я тоже его балую!       — Конечно, дорогая, — Реджина поцеловала блондинку в правую щеку. — Просто хочу побаловать его чуть сильнее, — оставила короткий поцелуй на левой. — Хочу, чтобы он понял, как я рада стать частью вашей семьи, — и закрепила сказанное нежным поцелуем в лоб.       Эмма снова сокрушенно застонала.       — Реджина, — она притянула брюнетку к себе и крепко обняла. — Ты всегда была частью нашей семьи. Полагаю, теперь мы просто сделали это официальным.

***

      Миллс почувствовала, как глаза защипало от слез, когда развернула подарок Генри и Эммы. Фотография, на которой они были запечатлены втроем, была особенно дорога ей. Она была сделана спустя пару недель после начала их с Эммой отношений. Тогда девушка, поставив камеру на таймер, почти бегом вернулась на свое место, где они вместе с Генри, стоя по разные стороны от Реджины, целовали ее в обе щеки. То, что фотография была помещена в рамку с выгравированным на ней словом «семья», делало ее еще более великолепной.       — Спасибо, — сказала брюнетка, целуя Генри в лоб, а Эмму в подбородок. — Это самый лучший подарок в моей жизни. После праздников заберу его в мэрию, чтобы моя семья всегда была рядом со мной.       Подарки Генри заставили мальчика оживиться. Он пришел в восторг от новых видеоигр, — Эмма пообещала во всех надрать ему задницу, — велосипеда, который находился в гараже, а также нескольких новых комиксов.       Эмма была последней. И, когда девушка увидела подвеску, она просто потеряла дар речи. Возможно, для кого-то это был бы пустяковый подарок, но Эмма не желала большего. Это был символ. Символ, который показывал, кто именно ее семья, как много они для нее значат, и как много она значит для них.       — Позволь, помогу, — предложила Реджина.       И пока женщина застегивала цепочку, Генри спросил:       — Тебе понравилось?       В ответ Свон лишь притянула к себе сына и, как только дождалась, когда Реджина закончит манипуляции с подвеской, также крепко обняла и ее.       — Это чудесный подарок, — выдохнула Эмма. — Я так сильно вас люблю.       Когда Эмма поцеловала Генри в щеку, а Реджину в лоб, брюнетка кое-что поняла. Это был первый раз, когда девушка призналась ей в любви.       Положа руку на сердце, Реджина тоже любила Эмму. Она никогда не думала, что сможет полюбить настолько сильно. Не после Дэниеля. Но Свон это удалось, как и многое другое.       Поэтому Реджина приняла решение.       Она должна рассказать Эмме правду в ближайшее время.

***

      Реджина проснулась от того, что Эмма, обняв ее руками за талию, прижалась к спине и поцеловала в шею.       После Рождества брюнетке потребовалось два месяца, чтобы окончательно решиться рассказать девушке правду. Сегодня вечером. Так или иначе.       Почувствовав, как Эмма спустилась поцелуями к ее плечу, Миллс довольно заурчала.       — Доброе утро, красавица, — прошептала блондинка, едва касаясь губами мочки уха. — С днем Святого Валентина.       — С днем Святого Валентина, дорогая, — улыбнулась Реджина, разворачиваясь в руках Эммы. — Планы на сегодняшний вечер еще в силе? — поинтересовалась она.       — Конечно. Я забронировала для нас столик у Тони, в восемь, — ответила Свон.       — Прекрасно, — женщина коснулась губами ее скулы, скользнула вниз – к уголку рта, а после – посмотрела прямо в глаза и тихо выдохнула: — Я люблю тебя.       И Эмма пропала, растворилась, потерялась в любимых глазах.       — Я тоже тебя люблю, — ответила она и поцеловала брюнетку в кончик носа.