Welcome to Storybrooke / Добро пожаловать в Сторибрук

      Реджина так яростно толкнула дверь лавки, что чуть было не снесла ее с петель. Такой взбешенной она не чувствовала себя со времен Злой Королевы.       Звон колокольчика быстро привлек внимание Голда, и тот без особого удовольствия оторвался от своего занятия, нацепив на лицо фирменную ухмылку:       — Мадам Мэр, польщен, что Вы нашли время для моей скромной персоны. Чем могу помочь?       — Вы знали, — процедила брюнетка и, уверенно подойдя ближе, встала напротив беса так, что их разделял лишь стеклянный прилавок.       — Я знаю много вещей, дорогуша. Вам нужно быть более конкретной.       — Спаситель. Вы знали, кто она!       — Боюсь, я понятия не имею, о чем речь. Но, если Вы плохо себя чувствуете, советую взять выходной на остаток дня, — ответил он с невозмутимым видом.       — Бросьте эту чушь, Голд. Вы прекрасно знаете, о чем я говорю, — не сдержавшись, Миллс пристально посмотрела на мужчину, желая убедиться, что он понимает серьезность ее слов. — Вы знали, что именно Эмма разрушит проклятье, не так ли?       Голд вздохнул.       — Что ж, если мы правда собираемся об этом говорить, то позвольте кое-что уточнить. Мисс Свон не сможет разрушить проклятие только потому, что ей якобы предначертано быть Спасителем. Скорее, она им станет, но лишь в том случае, если будет хоть что-то значить для Вас. Иначе, это просто пустая болтовня.       Прищурив глаза, Реджина невесело усмехнулась:       — Хотите сказать, что сознательно позволили мне привязаться к Спасителю, тем самым дав ей возможность разрушить проклятье?       — Полно, Ваше Величество. Проклятье изначально создавалось с одной лишь единственной целью – добиться Вашего счастливого финала. И если маленькая семейка Свон, которую Вы приютили много лет назад, действительно то, чего Вам не хватало для счастья, то, рискну предположить, что даже если бы рассказал об этом раньше, процесс так или иначе было бы не остановить.       — Но это смешно. У злодеев не бывает долго и счастливо.       Губы ростовщика растянулись в хищной улыбке.       — Тогда чего ради было создавать проклятье?       Девять лет назад:       Реджина внутренне паниковала. Она лично убедилась, что город скрыт от внешнего мира, и никто посторонний не может в него попасть. Однако, каким-то загадочным образом семье Свон все же удалось это сделать.       Не то, чтобы женщина жаловалась; напротив, ей нравилось, что эта маленькая семейка привнесла в ее жизнь немного счастья и веселья. Но она волновалась… Что бы это значило для будущего Сторибрука и ее проклятья? Что, если Спаситель может так же легко пересечь городскую черту и все разрушить? Забрать у нее Эмму и Генри? Реджина не могла рисковать, поэтому пошла к единственному человеку, у которого, как она знала, были ответы.       — День добрый, Мадам Мэр. Кажется, погода в последние дни нас не сильно балует, что думаете?       С этим хитроумным чертом всегда было тяжело найти общий язык, и Реджина задавалась вопросом, помнит ли он о своей жизни до проклятия или нет.       — Вы правы, но уверена, что скоро все прояснится. На самом деле, я хотела спросить Вас кое о чем…       — Выкладывайте, дорогуша.       — Не кажется ли Вам странным появление Мисс Свон и младенца в городе? Как, по-Вашему, им удалось сюда попасть? — расплывчато спросила Реджина. Если окажется, что Голд, на самом деле, ничего не помнит, то лучше не вызывать подозрений.       — Полагаю, они приехали сюда на той чудовищной штуковине, что мисс Свон, в силу своей неопытности, называет машиной.       Реджина слегка ухмыльнулась. Было приятно слышать, что она не единственная ненавидит это желтое недоразумение. Но вот насмешка, с которой была брошена эта фраза…       — Уж мне ли не знать, — огрызнулась брюнетка и, глубоко вздохнув, уже чуть более миролюбиво добавила: — Вижу это корыто каждый день. Но сейчас не об этом. Нет ли чего-то подозрительного в их приезде?       Голд неопределенно развел руками.       — За исключением того, что их приезд совпал с буйством стихии? Думаю, нет. Любопытно, почему Вы спрашиваете об этом меня. Не лучше ли поговорить с самой мисс Свон?       — Может быть, — Реджина поняла, что большего от мужчины не добьется, поэтому поспешила ретироваться. — Хорошего дня, мистер Голд.       Наши дни:       — Реджина? — подняв голову, брюнетка увидела, как в кабинет осторожно заглянул Генри.       — Все в порядке, милый? — в ее глазах читалось беспокойство.       Мальчик лишь неловко потоптался на месте, тихо спрашивая:       — Можно войти?       — Конечно, Генри, не нужно спрашивать, — как только ребенок подошел ближе, Миллс мягко поинтересовалась: — Ты хотел о чем-то поговорить?       Генри кивнул и замялся, держа руки за спиной. Слегка прикусил губу, что не укрылось от брюнетки, и понуро опустил голову, не зная с чего начать. В этот момент он так сильно походил на свою мать, что Реджина невольно поразилась.       Встав со своего места, она обогнула стол и, подойдя к мальчику, наклонилась так, чтобы находиться с ним на одном уровне.       — Генри? — позвала женщина. — Что случилось?       — Прости… — прошептал он одними губами, и Реджине потребовалось мгновение и, вероятно, пояснение Генри, чтобы понять, о чем идет речь: — … за Злую Королеву, — мальчик достал из-за спины злосчастную книгу, с которой все началось. — Я не хотел тебя обидеть.       Это заставило Реджину растеряться. Они с Генри не обсуждали случившееся. По идее, она даже не должна была знать об этом. Но, кажется, блондинка снова взяла ситуацию в свои руки.       — Все в порядке, дорогой… Эмма попросила тебя извиниться?       — Нет. Она только сказала, что ты грустишь из-за того, что я назвал тебя Злой Королевой, и что, по-хорошему, мне стоило бы все исправить… Так что держи, — Генри протянул ей книгу.       — Генри, тебе не нужно отдавать свою книгу.       — Нет, нужно. Из-за нее начались проблемы. А я не хочу тебя потерять… Наверное, в глубине души я просто надеялся, что мы сможем стать настоящей семьей, — объяснил мальчик и вытер рукавом покрасневшие глаза.       — О, Генри, — Реджина опустилась перед ним на колени и притянула в объятия.       — Тебе не нужны сказки, чтобы это произошло.       Три года назад:       — Итак, пацан, что нового в школе? — Эмма отложила столовые приборы, заметив, что сын за обед не проронил ни слова.       Мальчик отстраненно пожал плечами, размазывая еду по тарелке.       — Генри, что-то случилось? — встревоженно спросила Реджина.       — Тоби назвал меня лжецом, — пробормотал ребенок.       Миллс нахмурилась, почувствовав необъяснимую злость в адрес мальчика, о котором упомянул Генри:       — Почему он это сделал?       — Он сказал, что у меня не может быть двух мам.       Женщины встретились глазами, в которых застыл полнейший шок.       — Генри, я… хм, — Реджина не знала, с чего начать.       — Генри, Тоби неправ, — вмешалась Эмма. — У некоторых детей может быть две мамы; или два папы, например. Просто у тебя не две мамы, — пояснила она.       — Почему нет?       — Потому что… — Свон запнулась.       — Это длинная история, Генри, ты поймешь, когда станешь старше, — уклончиво ответила Реджина, желая хотя бы на время унять любопытство ребенка.       Генри только надулся:       — Вы всегда так говорите.       — И на то есть свои причины, малыш, — грустно вздохнула Эмма. — Существуют вещи, которые ты пока не можешь понять.

***

      — Знаешь, ты тоже могла бы стать его матерью, если захочешь? — как бы невзначай обронила Свон несколько часов спустя, стоя на пороге спальни Реджины.       Брюнетка, оторвавшись от книги, которую читала, бросила на девушку взгляд поверх очков, отмечая, что та уже переоделась в майку и боксеры, — ее излюбленная спальная одежда, которую Реджина, по всей видимости, просто не могла оценить по достоинству, — и задумчиво вскинула бровь.       — Прости?       Эмма вошла в комнату и присела на край кровати.       — То, что сказал сегодня Генри… Знаю, мы никогда не обсуждали это раньше, но я бы не возражала, если бы ты захотела стать частью семьи. Нам не обязательно вступать в брак или как-то узаконивать отношения… Просто, хм… Я имею в виду…       — Эмма, все в порядке, — Реджина попыталась успокоить сидящую перед собой блондинку. — Мне приятно, что ты хочешь сделать для меня нечто настолько прекрасное, но, думаю, лучше оставить все, как есть. Ты – его мать, а я просто Реджина.       Эмма кивнула. По правде говоря, она была подавлена подобным ответом. Девушка надеялась, что они с Реджиной смогут стать семьей, ведь она уже давно была по уши в нее влюблена. Но реакция брюнетки говорила об обратном; и Свон не хотела привязываться еще сильнее, на случай если та влюбится в кого-то другого и решит построить с ним семью. Эгоистично было предполагать, что предложение Реджины – нечто большее, чем банальная любезность.       — Звучит неплохо! — Эмма нацепила на лицо идиотскую улыбку и встала с кровати. — Не буду отвлекать тебя. Просто хотела уточнить…       Реджина мягко улыбнулась.       — Спасибо, что спросила. Я ценю это.       После того, как Эмма ушла, Реджина судорожно выдохнула. Больше всего на свете она хотела принять предложение девушки. Но не могла. Что произойдет, когда проклятие падет? За эти двадцать пять лет брюнетка смирилась с мыслью, что однажды Спаситель разрушит его. Это было неизбежно. Но что случится потом? Эмма и Генри придут в ужас, узнав, кто она такая. Так что Миллс приходилось держать дистанцию, чтобы после они не почувствовали себя преданными еще больше. Ведь рано или поздно правда выйдет наружу.       И, может, ей хватит сил, чтобы сохранить свою семью, добиться прощения и не утратить любовь. Но пока… это была всего лишь несбыточная мечта.       Наши дни:       — Нет? — надежда в голосе Генри заставила желудок брюнетки сжаться.       — Нет, — она мягко улыбнулась, смахивая с лица ребенка отросшую челку, и изящно выгнула бровь. — Возможно, нас стоило немного подтолкнуть? — подобный комментарий заставил мальчика оживиться. — И да, ты можешь оставить книгу себе.       Еще неделю назад женщина была бы рада забрать чертов том и похоронить вместе с ним все секреты, но двадцать восьмой год приближался, и ничто не позволило бы ей скрыть правду. Так что у Миллс появился план.       Она должна была хотя бы попытаться.       — Правда? — взволнованно произнес Генри.       — Конечно. Кто знает, какие еще загадки таятся на ее страницах? — Реджина нежно погладила мальчика по щеке и поднялась на ноги. — А теперь пойдем и отыщем твою маму.       Шесть лет назад:       Неделька выдалась просто адская. Эмма чувствовала, как удача, помахав ей ручкой, скрылась в неизвестном направлении. Из-за чего она все время раздражалась. Генри капризничал. А Реджина злилась от безысходности.       Самое интересное, что Свон понятия не имела, что послужило катализатором. Еще в понедельник она была в полном порядке; а во вторник – будто обзавелась второй левой ногой и забыла, как функционируют люди. Она постоянно что-нибудь проливала, оставляла вещи там, где им было не место, и, если честно, несла откровенный бред. Эмма, сама того не желая, сеяла хаос вокруг себя и не знала, как остановиться.       Единственное решение, которое пришло в ее белокурую голову – поговорить с доктором Хоппером; что она, конечно же, не преминула сделать.       — Эмма, как Вы? — поинтересовался мужчина, встретив измученную блондинку на пороге своего офиса.       — Отстойно. Мы можем поговорить?       Арчи кивнул.       — Конечно, проходите.       Эмма была благодарна Эшли, что та согласилась посидеть с Генри, который вроде как подружился с Александрой, тем самым дав ей возможность разобраться со своими тараканами.       — В чем проблема? — спросил Арчи, как только они расположились на диванах.       — Честно говоря, не знаю. Начало недели выдалось спокойным, но сейчас я чувствую, будто делаю все неправильно. Я так сильно лажаю, что это сказывается на Генри и, кажется, сводит с ума Реджину… По словам Руби, дошло до того, что она уволила своего секретаря без особой на то причины. Ну, лично мне никогда не нравился Дюбуа, но, судя по всему, парень просто забыл скрепить вместе какие-то документы, и Реджина на нем сорвалась. Я просто боюсь, что, если так продолжится, окружающие меня возненавидят.       Мужчина ненадолго задумался, а затем произнес:       — Думаю, этому есть объяснение. Прежде всего, Эмма, как долго Вы когда-либо задерживались на одном месте?       Свон на мгновение нахмурилась.       — Я... я полагаю, что здесь. То есть… три года… кажется.       — Именно. Вы говорили, что всю свою жизнь убегаете. Думаю, Ваш организм пытается приспособиться к постоянству. Вы начинаете нервничать, сомневаясь, что именно здесь Ваше место, и подсознательно желаете сбежать. Но в Вашей жизни появились люди, которые не дают Вам этого сделать. И пока Вы не примите, что больше не одиноки и Вам есть ради чего здесь остаться, Вы продолжите колебаться, потому что Ваш разум к этому привык. Что же касается Дюбуа… Я слышал, он проворачивал какие-то грязные дела за спиной мэра; и, конечно же, в этой ситуации он выставил себя жертвой, а Реджину – хищником, зная, как большинство горожан к ней относится. Но не волнуйтесь, Эмма, в этом нет Вашей вины. Вам просто нужно перебороть себя, уяснить, что Вы не можете убегать всякий раз, когда становится трудно. Понадобится время, но Вы справитесь. В конце концов, и Генри, и Реджина поймут, что Вы заботитесь о них как в хорошие, так и в плохие дни.       Наши дни:       Эмма оторвала взгляд от экрана ноутбука, увидев, как в гостиную входит Реджина.       — Эй, Генри извинился?       — Да, — кивнула брюнетка. — Но это было совсем не обязательно. Я не сержусь.       — Ты всегда так говоришь… Хотя, снимаю шляпу. Он назвал тебя Злой Королевой, а ты просто отмахнулась. Спасибо, что так терпеливо к нему относишься.       Миллс села на диван рядом с Эммой, и та, отложив ноутбук на журнальный столик, опустила руки на скрещенные в подобии позы лотоса ноги.       — Не нужно благодарить меня, Эмма, — она ободряюще улыбнулась и мягко сжала колено девушки. — Родителям приходится сталкиваться с подобными ситуациями в процессе воспитания.       Эмма шокировано открыла и закрыла рот, пытаясь переварить услышанное. Это был первый раз, когда брюнетка вслух признала себя родителем.       — Я подумала, может, ты пересмотришь мой ответ относительно того, чтобы стать настоящей семьей? Помнится, этот вопрос уже поднимался несколько лет назад. И теперь я готова.       Блондинка была уверена, что от изумления вытаращила глаза и, судя по смеху Реджины, выглядела полной идиоткой.       — Что?       Минус одно очко Эмме за «неспособность здраво мыслить, когда объект твоего воздыхания лишает тебя дара речи».       — Знаю, мы вроде как закрыли эту тему, но мне хотелось бы попытаться. Я чувствую, что за девять лет мы практически стали семьей, и, может, наконец-то пришло время попробовать себя в качестве партнеров?       — Серьезно? — Свон недоумевающе сдвинула брови. — Это из-за Генри? Потому что, если так, Реджина, ты не обязана этого делать…       Миллс аккуратно взяла девушку за руки.       — Я хочу сделать это ради себя, Эмма. Генри просто немного подтолкнул меня. В последний раз, когда ты спрашивала, мне казалось, что я недостаточна хороша для этой роли. Ведь пока я оставалась просто Реджиной, мои ошибки не сильно сказывались на вас.       — Брось, Реджина. Ты сделала для нас с Генри больше, чем кто-либо другой за всю мою жизнь. И я нисколько не преувеличиваю. К тому же, обычно это я все порчу. Можем даже посчитать, сколько раз я облажалась за последние девять лет, но, боюсь, на это уйдет не один вечер.       Взгляды женщин встретились, и они понимающе друг другу улыбнулись; это был союз двух душ, уставших от тягостей прошлого, но готовых открыться неизвестности.       — Итак, как мы собираемся это сделать? — спросила Эмма.       — Что ж, для начала мы могли бы поужинать и постепенно рассказать обо всем Генри. Но я бы предпочла, чтобы город оставался в неведении касательно наших маленьких перемен… Терпеть не могу эти гнусные сплетни.       Эмма охотно кивнула, расплываясь в самодовольной ухмылке.       — Так, значит, ты и я – теперь вместе… — она поиграла бровями. — Может, поужинаем завтра вечером?       Реджина усмехнулась и, подавшись вперед, оставила легкий поцелуй на щеке девушки.       — Это свидание.