Помоги мне дышать

Косой, из-за сильного шквалистого ветра, ливень беспрерывно поливал меня. Мне даже кажется, что он усиливается. Вот так удача — первое задание, а я уже так влипла… А что, если я не найду дорогу назад? На лошади ехать целый день, если она, конечно, не устанет, а пешком идти, это сколько получается? Да ещё и в такую то погоду. Почему мне всё больше и больше кажется, что сейчас кто-нибудь выскочит и прибьёт меня. Я сбилась с курса ещё тогда, когда рванула за Искрой, но её следы размыло. Вокруг не видно ни зги, а громкие звуки грозы постоянно пугали меня. Я промокла до ниточки, словно в одежде в воду прыгнула. — Искра! — снова закричала я, чувствуя, как голос начинает срываться. Лошадь не возвращалась. Наверное сидит где-то, перепуганная вся. Бедное животное… Хотя куда уж там. Можно врать кому угодно, но обманывать себя я не смогу. Конечно же себя мне было куда более жалко, чем моего питомца. Моя эгоистичная натура снова берёт верх. Я побежала куда-то вперёд, не видя даже куда бегу. Но вдруг под ногами перестала ощущаться твёрдая почва. Там вообще перестало что-либо ощущаться. — О Господи! — Прокричала я в полёте с невысокого, но очень крутого обрыва. Там где-то метра четыре было. Я в разодрала себе колени, ладошки и локти в кровь, очень больно ударилась головой об землю. Последнее, что я помню, это как яркая кривая полоска молнии ударила недалеко от меня.

***

Не представляю себе, сколько уже прошло времени… Я открыла глаза. На улице был вечер — тихий и спокойный. Дул приятный тёплый ветерок, трепавший мои волосы. Тело моё меня не слушалось, и встать я не могла. Так нелепо упасть… В этом вся я. Мысли в голове смешались в одну кучу, из-за которой я не могла трезво оценить обстановку. Был виден только солнечный свет. А может и не солнечный? Что, если я умерла? Прикусив губу, я попыталась подняться с земли. А нет, раз боль чувствую — значит жива. Мои руки, которыми я упёрлась в грязевую кучу, в которой лежала, тряслись, не давая нормальной опоры. Очень сильно болел локоть, а запёкшаяся на нём кровь неприятно стягивала кожу. Я приняла сидячее положение, рассматривая своё лицо в луже, образовавшейся неподалёку. Всё было перепачкано в чёрной грязи, местами засохшей. Увидел бы меня сейчас кто-нибудь, упал бы в обморок. Волосы торчали в разные стороны. Я стала вытирать липкую субстанцию, но только размазала её, сделав ещё хуже. Через несколько неудачных попыток, я стояла на ногах, придерживаясь за ствол дерева. И как я только не врезалась в него вчера? Искры нигде не было. На мой зов она всё так же не отзывалась. Я пошла прямо. Даже если дорога мне не известна, ну куда-то я ведь всё равно дойду. В этих-то стенах… Тут нигде не заблудишься. Идти было тяжело, так как всё болело. Я запнулась и упала лицом в лужу. Это было уже не на столько больно, на сколько обидно. Поднявшись на ноги, я просто стояла на месте, подняв голову к небу. Хлынувшие из глаз слёзы стекали по щекам, смывая местами грязь. Почему-то вместо таких ожидаемых рыданий, я засмеялась, закрыв ладонями лицо. Ничего не могу с собой поделать — началась истерика. Когда я пришла в своё нормальное состояние, «путешествие» продолжилось. Вокруг ничего не выдавало признаков жизни, а это значило только то, что до стены ещё очень далеко. Ноги устали, а я порядком утомилась. Не знаю уж, сколько я иду, но солнце стало покидать небосвод. Как только стало темно, вдалеке я разглядела огонёк. Он, словно последняя надежда на спасение, разорвал пелену мыслей о смерти. Я побежала, прихрамывая, на встречу ему. Когда я уже практически добежала до него, взору открылась небольшая избушка, которой явно не помешал бы хороший ремонт. Окна были заколочены, крыша вот-вот рухнет. Да и вообще, видок был тот ещё… Я неуверенно постучалась, подойдя к деревянной двери с ручкой в виде кольца. За спиной послышались шаги. Я резко развернулась, но удар по голове был быстрее…

***

— Эй, как думаешь, она из полиции? — мужской голос, до боли противный, просачивался сквозь сознание и попадал в голову, которая вот-вот разорвётся от ужасной боли в районе затылка. — Слишком уж безобидна для полиции… — Ещё один голос. Такой же неприятный и пьяный. Глаза совсем не хотели открываться. Голова очень сильно болела, особенно нос и лоб. Это меня приложили так здорово что ли? — Но на ней привод есть. Правда форму свою она куда-то дела… — Сказал снова первый мужчина. А ведь правда… Я свою жилетку где-то оставила, а может она потерялась, когда я под дождём была. Чьи-то тяжёлые шаги приблизились ко мне. Грубая рука схватила меня за щёки, больно стягивая кожу. Резкий запах алкоголя врезался в ноздри. — Слышь, а эта сучка в сознании оказывается… — Пьяно икнув, мужчина отпустил меня. Я медленно открыла глаза. От удара моя голова буквально впечаталась в стену — этот подонок пнул меня ботинком прямо в лицо. Послышался дикий хохот. Я вытерла тыльной стороной ладони стекающую из нижней губы и носа кровь. — Ты вообще кто? — уже более озлобленно спросил бандит, сплюнув рядом со мной. Какой-то животный страх овладел мной, и я тут же сорвалась с места и ринулась к чуть приоткрытой двери на улицу. Выстрел оглушил меня. Я закричала, тут же зажав рот ладонью, увидев в сантиметрах от себя дыру в полу от патрона офицерского ружья. Мужик тут же подлетел ко мне, «награждая» сильными ударами в живот. Я кричала, зажмурившись. По щекам стекали слёзы. Я прикусила губу, в ожидании нового удара, жалобно заскулив. — Эй-эй, по-тише. Убьёшь её ещё ненароком, а нам проблемы не нужны. — Второй бандит подошёл к нам и сел на корточки. Я приоткрыла глаза. — И куда её? — Первый выдохнул, плюхаясь на стул. — Она по-любому донесёт на нас, если отпустим. И вот тогда будут тебе проблемы. — Он осушил большую кружку и жидкость красноватого цвета закапала на пол. Вот же свинья. — Я человечка одного знаю, который кругленькую сумму за привод может отвалить. — Он внимательно посмотрел на ремни, потирая их рукой. — А девку продадим. — Он ещё раз посмотрел на меня и вдруг засмеялся. — Даже с таким плоским телом! Есть же на свете любители всего ровного… — Оба бандита заржали, как дикие животные, а мне было плевать на их шутки. Я умру… Если они меня не продадут — пристрелят, как скот, а если и продадут… Я тогда точно подохну. Я согнулась пополам. Непрекращающиеся рыдания только усилились. Я не сдерживалась. Кричала, визжала, как бы меня не били, как бы не затыкали рот рукой. Удалось даже укусить такого смельчака. Он достал остро заточенный нож и прижал его к моей шее. Я мгновенно притихла. Холодное лезвие надрезало кожу, пуская струйку крови катиться вниз. Рана вроде бы была и не глубокой, но боль неимоверная. Я заскулила, затаив дыхание. — Будешь вякать я тебе глотку перережу. Меньше проблем будет. — Ловким движением руки он расстегнул бляшку, соединяющую ремень на груди. Привод был быстро снят с меня и унесён в какую-то комнату. Меня уронили на пол, вжав лицо в доски. Руки зафиксировали за спиной, перетянув верёвкой. Ноги связали, оставив меня в лежачем положении. Рот завязали каким-то грязным платком. — Завтра уедем отсюда. — Ага. И стерву эту сбагрим куда подальше… — Они погасили лампу, закрыли дверь и ушли куда-то, оставив меня одну. Верёвка натёрла мне запястья из-за чего каждое движение сопровождалось тягучей болью. Нога затекла, а лицо опухло от ударов и слёз. Господи, помоги мне! Я так боюсь! Мне так страшно здесь… Что со мной будет? Спасите меня кто-нибудь. Избавьте от страданий этого жестокого мира, не щадящего никого. Я закрыла глаза. Сон вроде как и был, но в тоже время я слышала всё, что происходит вокруг. Неужели это так на человека влияет страх перед собственной смертью? Полная бдительность. Прошло часа два с момента ухода бандитов. С верхних этажей доносился пьяный храп. Я пыталась перевернуться или вообще сделать хоть что-нибудь, но связали моё тело слишком крепко. Настолько, что я перестала чувствовать конечности. Храп вдруг прекратился, сменяясь на непонятное мычание. На втором этаже что-то разбилось. Быстрые шаги, топот, грохот, вопль бандитов и чей-то знакомый голос… Не могу вспомнить, чей. Я распахнула глаза. Жирная тушка одного из моих похитителей полетела, в буквальном смысле этого слова, с лестницы, снеся на своём пути стол и стулья. Поднялся невероятный грохот и звон от разбившейся посуды. Мужик впечатался в стену, недалеко от меня. Я направила взгляд на лестницу. Там стоял силуэт достаточно высокого человека, по всей видимости в шляпе. Он медленно спустился, пробегая мимо меня, подойдя к бандиту. Одним ударом он вырубил его. — Капитан Аккерман, тут ещё один был. — С лестницы полетел второй, врезавшись уже в меня. Я замычала, ощущая боль в нижних конечностях. — Кто-то ещё сбежал с лестницы, подходя ко мне. — А ты что тут делаешь?! — Я раскрыла глаза, посмотрев на Траут. Девушка упала на колени, разрезая верёвки и снимая повязку с моего лица. Я лежу, всё ещё трясясь, будучи не в силах двинуться. Меня спасли… Я буду жить. Кровь быстро распространилась по телу, избавляя меня от кислородного голодания. Неприятные покалывания заставили морщиться. Тело бандита убрали от меня, кидая его ко второму. Девушка помогла мне встать и усадила на стул. Я стала приходить в себя. — Ты её знаешь что ли? — низкий голос мужчины в шляпе обратился к Карвен. Он чиркнул спичкой, прикуривая сигару. Дым с неприятным запахом заполнил комнату. Блондинка подошла к окну и распахнула его, впуская в помещение ночной воздух, наполненный освежающей прохладой. Запах ночи с того момента стал отчётливее, нежели табачный дым. — Да. — Траут стояла за моей спиной. — Это та самая девушка, о которой я вам вчера доложила. разведчица Джил Райт. — Мужчина усмехнулся, оглядев меня с ног до головы прищуренными глазами. От этого взгляда стало не по себе. Я сглотнула. — И что же разведчица, — он подчеркнул последнее слово, что заставило меня напрячься, — да ещё и во все оружии не смогла одолеть двух бандитов, да к тому же пьяных? — Он стряхнул пепел на пол, кинув окурок в образовавшеюся лужу. — Ай-я-яй, я то думал, что разведчики у нас сильные и смелые, а Траут? — Девушка кивнула головой. — Под чьим командованием ты, мелочь? — как бы акцентировал внимание на моём росте мужчина, подойдя ближе. Я подняла глаза, наполнившиеся слезами, уставившись на него. Он почесал щетину, поправил чёрную шляпу с белой полоской и наклонился, заглядывая словно в мою душу через глаза. — Под командованием капрала Ривая. — буркнула я. Мужчина залился смехом, давясь слюнями. И с чего бы такая реакция на мой ответ? Что я не так сказала? Может быть, его удивило то, что такая соплячка стоит под началом сильнейшего война человечества? Скорее всего, так и есть. «И как оно?» — чуть не задыхаясь, спросил он. — Мне обязательно отвечать на ваши вопросы, раз вы так бурно реагируете? — я подняла бровь. — Ну ладно-ладно. Раз не хочешь говорить, я тебя пытать не буду. — Он успокоился, моментально став серьёзным. Я посмотрела в окно. Небо стало розоветь, а это означало начало нового дня. — Траут, свяжи-ка их покрепче, да пойдём отсюда. Свою работу мы выполнили. — Он вздохнул, швыряя в меня ремни от моего привода. — Лошадь мы тебе оставили, потом как-нибудь вернёшь. Нету времени твоё высочество сопровождать, сама надеюсь понимаешь. И ни слова о том, кто тебя спас, иначе проблем не оберёшься потом. — Пригрозили мне. Я смотрела и недоумевала, как такая хрупкая на вид, Траут тащит на себе двух кабанов, даже не ноя о том, что ей тяжело? Вот это выдержка. — Счастливо оставаться. — Он махнул рукой и вышел. Карвен кивнула мне и последовала за своим начальством. Они уехали. Я встала, надевая на себя привод. Когда этот долгий и мучительный процесс с застёгиванием ремней закончился, я была уже готовая. Оказалось, что снять привод куда проще, чем надеть его снова… Я огляделась вокруг. Полная разруха теперь царила в этом домике. Возле стены даже осталась моя кровь. Тело всё ещё болело после избиения, да и после верёвок тоже. Я проковыляла на улицу. Яркие лучи восходящего солнца попали на глаза. Я стала постепенно привыкать к дневному свету. И правда… Возле крыльца стояла белая лошадь с чёрным пятном на животе. Я подошла к ней и потрепала по голове, приглаживая шелковистую гриву. Она заржала, подняв копыто на передней ноге и стукнув им о землю. Милейшее создание. Я запрыгнула на лошадь и посмотрела ещё раз на дом. Теперь он выглядел куда мрачнее чем тогда, ночью. Лошадь пошла вперёд, даже не дожидаясь моей команды. Потом она поскакала с довольно быстрой скоростью и мне пришлось прижаться к ней, чтобы пыль не так сильно попадала в глаза. Мы уже достаточно долго ехали, но мой верный скакун даже скорости не сбавил. Какая выносливая лошадь… Был уже полдень, и меня морила жара, исходящая от беспощадно палящего солнца. Вот мы заехали в знакомый мне лес. Ещё совсем чуть-чуть осталось. И тут я поняла, что мне конец… Меня не было два с половиной дня. Как я объяснюсь? Скажу, что такая-секая потеряла доверенную мне Искру, а потом попала под удар бандитов, которые хотели меня продать непонятно куда и для каких намерений? Очень интересно. А как же вопрос о моём спасении? Мне строго-настрого запретили говорить о спасителе. Представляю, что меня ожидает… Я посмотрела на себя. Одежда порвалась, а жилетки и плаща вообще нет. Рубашка больше не пригодна для того, чтобы её носили. Только полы мыть такой, и то, капрал бы наверняка побрезговал бы. Вот теперь мне страшно. Как меня накажут? Что за жизнь то такая… Из-за густой листвы деревьев стала просвечиваться крыша штаб квартиры. Мы подъехали ещё ближе, и я увидела солдат, тренирующихся на поле. Вокруг них ходила Ханджи, которой было глубоко наплевать на все эти тренировки. Это выдавал её обеспокоенный чем-то вид. Моя лошадка довезла меня до конюшни. Я слезла с неё, погладив по голове и подводя к кормушке. В загоне был какой-то шорох. Я зашла туда, чтобы посмотреть, но на меня накинулась рыжеволосая бестия по имени Петра. Девушка повалила меня на землю, чуть не задушив в объятиях, поднимая вокруг пыль. Она посмотрела на меня, когда мы уже встали, своими янтарными глазами, намокшими от выступающих слёз. — Ты вернулась… — она вновь бросилась мне на шею, прижимая к себе по крепче. Я улыбнулась, но внутренняя дрожь всё никак не унималась. — Да… — Ответила я. Девушка отстранилась и посмотрела на меня уже более холодным взглядом. — Ты чего? — Чего?! Да тебя не было почти три дня! Твоя лошадь прискакала вся перепуганная, мокрая и с твоими вещами, но без тебя! — Она кричала, размахивая руками руками, ходила вокруг меня и отчитывала, как маленького ребёнка. — Да ты хоть знаешь, как я волновалась?! И ты ещё спрашиваешь… — она заплакала, закрыв лицо ладонями. Я обняла её. — Теперь ведь я здесь. Не плач, всё хорошо. — Успокаивала я девушку. Она, робко кивнув, вытерла слёзы, успокоившись. На её ругань прибежала Ханджи, сопровождаемая каким-то парнем. Моблитом кажется… Женщина так же бросилась на меня с объятьями, а потом долго извинялась, за то, что отправила меня в такую даль. — Ты не виновата. — Ответила я, тяжело вздохнув. — Ладно… иди уже в комнату. Видок у тебя конечно… — она усмехнулась, оглядев меня сверкающими глазками. — На ужине встретимся. Как раз и Ривай подтянуться к тому времени должен… — Я вздрогнула. «Что?» — спросила я у Зое. — Он поехал в Каранес сразу же после того, как твоя лошадь примчалась. Нервный такой был и злой, что я побоялась его останавливать… — Я затряслась, вновь предвкушая то, что меня ожидает. — Эй! Да не трясись ты так. Всё обойдётся. — Она похлопала меня по плечу. Легко ей говорить, она же не была в моей шкуре… Я ушла в свою комнату, всё размышляя над своим оправданием. Перед тем, как зайти в комнату, я проведала Искру. Мой питомец очень тепло встретил меня. Я извинилась за то, что произошло, и она, как бы в ответ заржала. Я спустилась к Грете. Сказать, что она была счастлива меня видеть — ничего не сказать. Когда меня наконец-таки отпустили к себе, я начала приводить себя в порядок, обрабатывая ссадины. Я приняла душ, сменила одежду. Время так быстро летело, что когда я закончила, настал час ужина…