Помоги мне дышать

Столовая наполнилась людьми сразу же, как только колокола дали сигнал. Я пришла как можно быстрее, чтобы поскорее поесть и убежать к себе, дабы не встретиться с капралом. Уж очень меня пугает его личность, присутствие, да и вообще он ужасает меня. Кто знает, как же он отреагирует на моё появление… Я ведь отвлекла его от работы, когда пропала. Если Ханджи — женщина, которая периодически достаёт Ривая своими выходками, побоялась к нему приближаться, то как я могу показаться ему на глаза? Ведь я и есть причина его раздражения. К слову о моей пропажи… Я так и никому не сказала, где же была. Допрос меня сто процентов ожидает. От этого стало ещё хуже. Собственно, из-за моего страха в голове родился этот план по избежанию взгляда этих глаз, цвета, похожего на Божий гнев. Я помогла Грете разнести порции и уселась на своё место. Элитный отряд тоже подтянулся, в сопровождении Зое. Я облегчённо выдохнула, нигде не заметив своё начальство. Мысль о наказании всё никак не покидала мою дурную голову, и поэтому я не могла нормально держать столовые приборы — руки тряслись так, что даже чай был разлит на пол. Петра обеспокоенно смотрела на меня, интересовавшись причиной моего взволнованного поведения. Эх… если бы она знала, что объект её обожания вот-вот и убьёт меня. Быстро запихав в себя небольшую порцию овощей, я поспешила удалиться из помещения. Сердцебиение усиливалось с каждым моим шагом, собственно, как и внутренняя дрожь. Я морально себя готовила к тому, что за следующим поворотом увижу капрала, но его нигде не было. Это конечно радовало, но становилось всё страшнее и страшнее. Вот уже моя комната. Я ускорила шаг, дабы быстрее скрыться ото всех. Дверь открылась, сопровождаясь тягучим скрипом. Я залетела внутрь, хлопнув ею за спиной. Облегчённый выдох нарушил мирную тишину небольшой комнатки. Я легла в кровать, крайне удивившись тому, что моя смерть переноситься. Чтож, легче мне не стало, но время поразмышлять над объяснениями ещё есть.

***

Утро наступило так быстро и неожиданно… Я встала и, быстро одевшись, побежала на поле. Все уже построились, а рядом расхаживал капрал Ривай, крича на какого-то солдата за его внешний вид. Я старалась идти как можно более бесшумно, чтобы создалось впечатление, будто я и не опаздывала. Встав с краю, я вытянулась, как и все в строю, пытаясь унять беспокойство. Сердце с бешеной скоростью отбивало ритмы, дыхание участилось, а коленки предательски затряслись. Капрал перестал отчитывать несчастного подчинённого, переходя на другого. Он развернулся, и наши взгляды встретились. Я чуть было не задохнулась от ужаса, увидев эти глаза… Шторм в них сносил всех и каждого на своём пути, обдавая устрашающим холодом, от которого можно было погибнуть. Только по глазам можно было примерно понять настрой этого человека. Лицо всё так же выражало полное спокойствие, и лишь обветренные губы изредка плотно сжимались. Он прищурился, внимательно посмотрев на меня. К горлу подошёл ком. Ривай прошёл мимо. Просто. Прошёл. Мимо. Меня. Молча, даже не цыкнув, словно я пустое место и не было никогда никакой Джил Райт, прибывшей в этот мир играть роль сопливой слабачки. Было страшно. Настолько страшно, что даже его молчание заставило горячую слезу скатиться по щеке, оставляя мокрую дорожку. Я сжала ладони в кулаки до хруста суставов. Он не реагировал. Молча ушёл дальше, раздав всем бумажки. Меня обделили вниманием. Я стояла, как вкопанная, уставившись в его спину, всё дальше и дальше удаляющуюся. И вот он исчез из поля моего обозрения. Я минут пять ещё стояла так, продуваемая холодным весенним ветром. Тело машинально двинулось куда-то вперёд, а в конечном итоге я оказалась в одном из коридоров. Здесь было тихо… Даже слишком тихо, для солдатских казарм. Или я в другое крыло забрела? Скорее всего. Вдалеке слышался смех Ханджи. Ну точно, я в другое крыло попала. Сюда обычно никто не ходит, потому как Зое тут экспериментирует. Я уже развернулась, чтобы уйти, но преграда в виде чьего-то торса перегородила путь. Я плюхнулась на холодный каменный пол. Поднятые мною глаза увидели Эрвина, протягивающего мне руку. Я поднялась с его помощью, извинившись. — Ничего страшного. — Спокойно ответил он. — Я сам виноват — задумался и не заметил тебя… — Маленькую. — Перебила я командора, словно предчувствуя то, что он скажет. Мужчина засмеялся, подметив мои способности знать некоторые вещи наперёд. — Просто вы не первый, кто так говорит. — Обосновала я. Какие уж там способности… Вечно вляпываться в неприятности? Это да. — Куда-то спешишь? — Поинтересовался он, приветливо улыбнувшись. — Здесь всегда так безлюдно, я даже не ожидал тебя встретить. Заблудилась что ли? — Мы пошли вдоль по коридору, очевидно направляясь в ту комнату, где смеялась учёная. Дверь была чуть приоткрыта, и из комнаты до моего носа доносился странный запах. — Я сама не поняла, как попала сюда… — замялась я. Эрвин, как и подобает истинному джентльмену, пропустил меня вперёд, открыв дверь. Мы вошли в довольно просторную комнату со светлыми стенами. Везде были разбросаны какие-то бумажки, вдоль стен стояли столы и тумбочки, поверхности которых были заняты различным хламом. В центре тоже стоял стол, но уже куда больше. На нём были аккуратно разложены какие-то колбочки с жидкостями. Ещё там стоял микроскоп, в который Ханджи что-то с любопытством разглядывала. — Гм… — кашлянул командор, — мы не отвлекаем? — он подошёл ближе, а я всё стояла в дверях, никак не осмеливаясь пройти. — Вот ответ от врача из Каранеса. — Эрвин положил на стол стопку документов. — Замечательно! — женщина подпрыгнула, после того, как прочла бумажки, и кинула их над головой. Документы разлетелись в разные стороны, присоединяясь к уже лежавшим на полу бумагам. — Это всё? — Зое посмотрела на Эрвина, подняв одну бровь. Блондин кивнул, а после удалился, попрощавшись. Я кивнула в ответ. — А ты что там замялась? Иди сюда. — Она подозвала меня рукой, и я осторожно подошла, присев на стул. — Чаю? — я отказалась, продолжая осматривать интерьер некой лаборатории. Учёная вернулась к изучениям. — Ты кстати когда планируешь идти к капралу? — я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой и колодца. — Э-это… — я стала заикаться, — з-зачем? — Ханджи усмехнулась, выпрямившись. Я только-только начала расслабляться, думая, что мне уже ничего не будет… А сейчас, неприятные ощущения того, что никуда мне не деться от расспросов и наказаний, напоминали о себе, проявляясь неприятной дрожью и тягучей болью в животе. — Смешная ты… — она села рядом, сняв очки и начав их протирать о белую ткань рубашки. Я всё также непонимающе смотрела на неё. — Ты должна будешь дать отчёт о том, что с тобой приключилось, а иначе будут проблемы. — Какой раз я уже слышу это дурацкое слово «проблемы»? Даже не по себе от этого. — И лучше тебе к нему с отчётом сходить уже сегодня после полудня. — Я обречённо уронила голову на твёрдую поверхность стола, издавая глухой звук удара. Что я им в этом отчёте написать должна? То, какая я трусиха и слабачка? Где-то уже это точно было… А может.? Если я скажу всё-таки, кто меня спас? Не думаю, что эти солдаты сюда заявятся из-за того, что я расскажу об их капитане. Что там такого супер секретного может быть вообще? Или не говорить… Ладно. Посмотрим, а там уже по ситуации придумаю оправдание. — Я пойду тогда… — прошептала я, всё никак не справляясь со своим волнением. Пусть Ривай и ударял меня, но, по словам Петры, он очень чуткий, просто скрывает всё это за маской хладнокровия. Для него важна человеческая жизнь. А ещё, я узнала, что капрал отрывает нашивку с крыльями свободы, на которой написано имя солдата, после того, как он погиб, и потом долго её хранит. На самом деле, это очень печально. Но даже таких сведений мне никогда не хватит, чтобы понять этого человека. — Хорошо. — Я встала со стула, и тот издал скрип, шаркнув ножками о пол. — И… Удачи тебе, Джил. — Она положила мне руку на плечо и грустно улыбнулась. Неужели моё состояние так легко можно понять по выражению лица? Тогда это многое объясняет. Я ещё и эмоции скрывать не умею. Я пошла за шваброй и ведром. Набрав в него холодной воды (ну чтобы была горячая нужно топить большую печь, к которой мне строго-настрого запретили приближаться), я поднялась на самый верхний этаж и приступила к своим повседневным обязанностям. Полы в этом замке так часто мараются… Ещё бы. Сейчас ведь весна, а весна — это грязь и сырость. Попытка завалить себя работой, чтобы отвлечься от неприятных мыслей у меня не прокатила. Я стала продумывать у себя в голове объяснения, но все они были нелепыми и глупыми. Да и врать мне не дано так, чтобы окружающие верили — на лице вся ложь считывается. Значит придётся молчать. Где-то внутри я всё ещё считала, что нужно всё рассказать, как есть, но перед глазами то и дело всплывают эти устрашающие угрозы капитана Аккермана. Новых проблем не хотелось, ведь старых было по горло. Я настолько глубоко ушла в себя, что не заметила, как пнула ногой ведро с грязной водой. Вся эта жижа разлилась по винтовой лестнице, которая шла от второго к первому этажу. Ступеньки покрылись слоем песка и мелкого мусора. Я бегом помчалась к крану с водой и, набрав ведро воды, поплелась с ним обратно. Я настолько поражаюсь собой… Ведь в тот момент мне ничего лучше в голову не пришло, как вылить эту воду прямо так. Я услышала чей-то протяжный вопль. Бросив это проклятое ведро, я быстро спустилась с нескольких ступенек, но тут же поскользнулась, полетев прямо на девушку с короткими чёрными волосами и веснушками. Мы упали на пол, который был мокрый и в песке благодаря моим стараниям. Я тут же стала поднимать бедняжку, обсыпая извинениями. Она посмотрела на меня золотыми глазами, а потом звонко засмеялась. Мне вот почему-то не до смеха было… Пол грязный, я вся в воде, а скоро между прочим нужно идти с отчётом, в котором ещё даже ни одной строчки не написано. — Т…ты точно в порядке? — спросила я у девушки, которая представилась мне, как Ильза Лангнер. Она кивнула и, ссылаясь на очень срочные дела, побежала дальше. Я же, обречённо посмотрев плоды своих «стараний», приступила к исправлению ситуации, пока её не лицезрели какие-нибудь любители чистоплотного образа жизни. Время беспощадно неслось куда-то вдаль. За окном стали появляться яркие звёзды, засеивая, пока что, светло-синее небо. Мне стало грустно… Я отчаянно пыталась вспомнить это тёплую улыбку своей сестры. Брат говорил, что несмотря на то, что мы близнецы, мы были абсолютно разные. Я боялась всего, что меня окружало, а Дженнифер… Она смело вставала на мою защиту, хоть у неё и были свои секреты. Она широко улыбалась, а я лишь пряталась за её спиной. И вот её больше нет в этом мире. Она никогда уже не улыбнётся мне, никогда не защитит… Меня теперь уже вообще никто не защитит. Я так привыкла трястись в чужих тенях, что теперь мои шансы на самостоятельную жизнь уменьшились до неузнаваемости. Как быть? И вот перед глазами уже эта дверь из тёмного дерева, за которой меня ждут с отчётом. Я иду с пустыми руками. Уже и так слишком поздно… Я пропустила ужин и успела лишь переодеться. Тихие удары моего кулака о преграду между мной и капралом стали последними звуками, которые я тогда слышала… Дверь открылась, показывая мне довольно просторный кабинет. Идеальный порядок, от которого было скучно. И неужели в таком идеале можно жить, не зевая от этой серой и какой-то опустошённой атмосферы? Я подошла к столу, не присаживаясь на стул. Капрал закрыл дверь, занимая своё место в кресле. Он молчал, что-то записывая в тетрадь. Это молчание было обоюдным. Я не слышала ничего — так сильно моё тело сковал страх перед чем-то приближающемся. Сестра не выходила из головы, так же, как и осознание того, что сейчас что-то произойдёт. Я практически не дышала, стараясь быть как можно тише и незаметней. Глаза бегали по комнате, всматриваясь в каждую деталь. Придраться было просто не к чему. Полный идеал. — Ты что-то хотела? — словно меня ударят, я зажмурилась, сжав кулаки. Его вопроса было не слышно. Он звучал как эхо. Слова лишь какими-то отголосками, обрывками доходили до меня, никак не хотя передавать смысл сказанного. Почему же так страшно? Он ведь ничего не сделает мне, да и боятся нечего… Скажи всё, как есть, Райт. Соберись. Я открыла рот, уже приготовившись дать ответ, но звука не было. Я, как рыба без воды, лишь открывала немой рот, глотая заряжённый напряжением воздух. — Не трать моё время. Если пришла с отчётом, то клади его на стол и выметайся. — Он не смотрел на меня, продолжая писать. Сердце всё сильней и сильней билось, всё чаще и чаще сокращалось, грозясь вот-вот выпрыгнуть из груди. Слова застряли в горле. — Я… — хриплое звучание моих слов только дали понять Риваю, что я опять трушу. — Я… не написала… — он отложил ручку, внимательно посмотрев на меня. Я сглотнула, глядев куда-то сквозь капрала. Не слышу ничего. Не понимаю. — Да? — мужчина встал из-за стола и сел на его край с моей стороны, сложив руки на груди. — И что же ты тут делаешь, позволь поинтересоваться? — Я медленно перевела намокшие и покрасневшие глаза в его сторону. Он цыкнул, услышав моё: «Я не знаю…» — Кто же должен знать? — я повторила свой предыдущий ответ, вызвав раздражение собеседника, которое выражалось нотками стали в его голосе. И мы вновь замолчали. Стрекотание цикад, которое просачивалось неразборчивой трелью через приоткрытое окно, моё прерывистое дыхание… Всё это так напрягало, так давило. Я уже тысячу раз пожалела о том, что явилась сюда. Обстановка всё накалялась и накалялась, а эти каменные стены так и стремятся сдавить меня. Тишина была настолько глубокой, что было слышно то, как капелька слезы, скатившейся по моей щеке, обволакивая грубый шрам, упала на пол. Потом другая… Его шаг, второй. Всё, как в замедленном действии. Я вижу его замахивающуюся руку, и вот, вроде бы у меня есть шанс увернуться, но тело парализовало. Голова резко отворачивается влево. Правая щека загорелась огнём от удара. Мой писк. Я бы упала на этот проклятый холодный пол, если бы сильные руки Ривая не схватили меня за локти.