Помоги мне дышать

Его руки всё сильней и сильней сжимались на моих локтях, делая очень больно. Скорее всего останутся синяки на тех местах. Хотя… Синяки сейчас меня не волнуют вообще. Капрал смотрел на меня, как на врага народа, прожигая дыру в голове. Он наблюдал за моей реакцией, смотрел, как стекали по лицу слёзы, как я до крови прикусила себе губу, чтобы вот-вот не закричать от нахлынувших эмоций. Только в этот момент я прочувствовала реальный дикий страх, который внушал весь его вид. Этот взгляд, в котором невозможно было разобрать его эмоции. В серых глазах всё перевернулось вверх дном, наводя ужасный беспорядок. — Ты… — прорычал он, нахмурившись, — ты хоть понимаешь, что ты сделала? — я готова была тысячу раз провалиться на месте, но хоть убей, не понимаю, о чём же идёт речь. Я думала только о том, как бы не попасть ещё раз под горячую руку, но ведь метаться было поздно. — Мелкая ничего не понимающая и не в чём не смыслящая дура. — Ривай смотрел свысока, и совсем не из-за моего низкого роста. — Отвлекаешь всех от дел своими идиотскими выходками, заставляешь меня вечно испытывать последствия твоих необдуманных действий, и после всего этого ты смеешь заявлять, что не написала никакого отчёта? — он задрал одну бровь. Капрал был прав. Прав во всём. — Да скажи ты уже что-нибудь. Не молчи, Райт! — он ещё сильнее сдавил мои руки, а потом резко отпустил, отталкивая назад. Я, еле устояв на месте, дала волю чувствам. Накипело. Я слишком много сдерживала в себе. Слишком много терпела, стараясь не показывать слабые стороны этим небесным глазам. Сначала это был немой крик — начинающаяся буря в моей душе. Ривай молчал, наблюдая. Я была как ребёнок. Маленький и наивный. Пусть мой голос и был посажен, намереваясь сорваться и вовсе, но звонкий крик не заставил себя долго ждать. Я закрыла лицо ладонями. Рыдания в голос, моё непонятное бормотание, он всё это терпел, просто смотря на меня. Я перестала трезво понимать происходящее вокруг, просто выплёскивая энергию наружу. Но вот, к лёгким перестал поступать кислород и я начала хрипеть, в попытках вдохнуть, отчаянно хваталась за горло и за воздух. Коленки больно ударились о пол, когда я упала. Капрал сорвался с места, подскакивая ко мне. Я точно слышала его шаги, но не видела — перед глазами весь мир превратился в белое блеклое пятно. Его рука схватила мои, отводя куда-то в сторону, а вторая рука задрала мою голову наверх. Пальцы сдавили челюсть, открывая рот. Капля воздуха попала в горло, насыщая драгоценным кислородом лёгкие. — Дыши, ну же… — отчётливо слышала я какие-то отголоски слов Ривая. Дыхание восстановилось, и я постепенно стала приходить в себя. Я посмотрела на спасителя. Внутри что-то перевернулось, когда я лицезрела его… глаза. Полные беспокойства, словно никогда не бушевавшие и не сносящие на своём пути, как два драгоценных камня осматривали меня, передавая своё переживание. Его рука всё ещё сжимала мои ладони, но стоило мне только пошевельнуть пальцами, как он моментально «вернулся» в нормальное состояние, убрав руку. Он ещё раз заглянул мне в глаза. — Иди. — Ривай встал с пола, отходя к столу. Он больше ни слова не проронил, словно меня здесь и не было. Я встала, чуть пошатнувшись, но потом стала нормально идти, ковыляя до своей комнаты. За окном была сплошная темень. Тихая, безлунная ночь. Небо заволокло серыми тучами, и поэтому даже яркие огоньки звёзд скрылись ото всех под их пеленой. Я зашла к себе, закрыв дверь. Повалившись на кровать, прямо на покрывало, я погрузилась куда-то в свой мир, отторгая реальность с её проблемами и заботами. Хотелось бежать вперёд, далеко-далеко и совсем без оглядки. Но разве убежишь далеко в этих стенах? Вовсе нет.

***

Завтрак, который я просто-напросто проспала, был занесён в комнату на разносе, который держала ворвавшаяся Ханджи. Я никак не реагировала на её бодрые речи, а потом и вовсе на брань, тупо уткнувшись лицом в подушку. Она говорила что-то про то, что мне нельзя себя вот так губить, и для начала я должна взять себя в руки и поесть. Обижать мне эту милую, хоть и весьма пугающую учёную совсем не хотелось. Я медленно подняла голову и присела на край кровати. Зое поставила разнос на стол, а сама встала передо мной, скрестив руки на груди. Мои глаза уставились на её лицо, такое спокойное и приветливое. Слёзы сами по себе покатились вниз, по щекам, попадая на одежду, образуя мокрые пятна. Я бросилась на пол, падая на колени, поглощённая истерикой. Ханджи тут же присела рядом, обхватив меня руками. Она гладила мозолистыми ладонями меня по голове и спине, прижимала к себе, что-то нашёптывая. Я вжалась в её тело, ощущая его тепло. И мне было плевать на то, как и насколько жалким это выглядело. Душа нуждалась в разрядке, сердце нуждалось в покое… Было очень больно. Именно где-то внутри. Как будто ты проглотил иглу, и она встала поперёк горла, разрывая плоть с каждым словом. Это как яд. Смертельный яд. — Тише-тише… — Шептала Ханджи, кладя мою голову себе на колени, — Я с тобой, — тело перестало вздрагивать, а слёзы постепенно ушли, оставив лишь неприятные воспоминания о себе. Мурашки бегали по коже в беспорядочном движении, никак не успокаиваясь. Мои колени сами собой прижались к животу и моё тело приняло «защитное» положение. — Что случилось? — тихим голосом спросила Зое. Я молчала несколько минут, восстанавливая в голове события вчерашнего вечера. Как пазл, картинка вскоре собралась. Я села на кровать, учёная сделала точно так же, придвинувшись ко мне поближе. Неторопливо, я стала рассказывать ей всё, что случилось вчера. Она ни разу не остановила и не перебила меня, всё внимательно выслушивая. То ли это моя наивность показала себя, то ли я действительно доверяю ей. Ответа пока что дать не могу, ведь доверие — вещь непонятная и сложная, особенно для меня. — Прошу тебя, — я подняла мокрые глаза, заглядывая в её, — прошу… не рассказывай никому… — Ханджи сначала удивилась, поинтересовавшись причиной отказа от помощи. — Я боюсь последствий… — Я правда боюсь. Это глупо — бояться такого. Боятся конечно нормально, но не так, как я. Я знаю это и просто страшусь лишний раз разочаровать кого-нибудь. Зое молчала, видимо погрузившись в себя. Я тоже не стала нарушать тишину, следуя её примеру, и тут же задумалась. — Может, тебе уйти из разведки? — вдруг сказала она. Я чуть отодвинулась от учёной и посмотрела на неё, отрицательно покачав головой. — Но почему, Джил? Я ведь вижу, как ты боишься… Есть определённая грань до которой человека можно двигать лишь одним страхом, и я просто боюсь, что ты не совладаешь с собой… — Нет! — перебила я её, вставая на ноги, — Пусть я боюсь титанов, боли, смерти и… и даже этой поганой жизни, но есть вещи, — уже более тише, но увереннее, сказала я, — которые гораздо важнее моих чувств. — Мысленно я подготовила себя к тому, что Ханджи спросит, что же это за вещи и тут же ответила, — это смерть моих близких, товарищей, да и вообще всех тех, кто погиб. Я наделяю их жизни смыслом, живя дальше. — Во мне вдруг проснулась та самая частичка души, которая не знает страха, которая является самой воинственной частью меня. Это чувство заставляет кровь закипать от огромного количества решимости. — Мои брат и сестра пожертвовали собой ради меня, и после этого я просто не могу их разочаровать! — я всплеснула руками, — Я буду мстить. Я пролью кровь тварей, которые губят жизни одну за другой. — Плюхнувшись на кровать рядом с ошеломлённой Зое, я выдохнула, прикрыв глаза, чтобы переварить вышесказанное. — Ты молодец, что осознаёшь такие вещи, — задумчиво произнесла она, разряжая обстановку вокруг, — Я рада, что в тебе есть та самая капля храбрости и отваги. Но… — она взяла мою руку, сжав её в своих ладонях, — Почему ты боишься? — прозвучал вдруг вопрос, который поставил меня в тупик. Я не знаю… Я боялась всегда и ничего не могу с этим поделать. Страх от всего, что вредит мне, как морально, так и физически, преследует меня всю жизнь. Но особенно все эти боязни и фобии обострились после падения стены Мария. — Страх — очень опасное чувство. Научись бороться с ним и у тебя всё непременно получится, я верю! — она улыбнулась, обнимая меня. Я ответила на объятия, вновь прижавшись к шатенке. — Спасибо тебе. — И правда… На душе стало гораздо легче после этого разговора. Пускай я и не выговорилась до конца, но камень с плеч был сброшен точно. Дрожь потихоньку уходила, забирая с собой волнение. Только вот, ощущение полной безысходности не покидало. Спустя минут двадцать Ханджи ушла, но перед этим проследила, чтобы я поела, не оставив ничего на тарелках. С горем пополам (ведь кусок в горло не лез вообще), я всё же выполнила приказ, дабы угодить женщине. Она ещё раз улыбнулась, закрыв за собой дверь. На улице было пасмурно, отчего у всех людей должно создаваться унылое ощущение. Но не у меня. Такая тусклая и безэмоциональная погода радовала глаз и служила неким бальзамом для души. Солнце отчаянно пыталось пробиться сквозь прочную серую преграду из облаков, но его попытки были немощны и неудачны, все до одной. Ну и хорошо… солнце мне сейчас сделало бы только хуже — не переношу его жар. Так как рабочий день был в самом разгаре, я немедля приступила к своим непосредственным обязанностям. Правильно. Драить штаб, кормить лошадей, расчёсывать им гривы, ну и, конечно же, заготовки и мытьё огромных куч посуды. Короче, жизнь солдата, а точнее все представления о ней разбились, как и моя вера в спасение от забот этого мира. А так хочется жить где-нибудь на краю света, каждое утро слышать топот маленьких ножек в своём доме, радостный смех очаровательных обладателей этих ножек — детишек с лучезарными улыбками. Хочется жить в тепле и уюте, не страшась не проснуться утром. Жить в своей собственной семье. Вот оно — истинное счастье для меня. Но пока что, я наслаждаюсь компанией инвентаря из маленькой подсобки, который служит своеобразным оружием против пыли, грязи и прочих неприятных моментов. Странно, но Петры сегодня не было видно. По словам Зое, моя подруга уехала на задание вместе со своим отрядом. Ждать их ещё дней пять — это минимум. За нашим столиком теперь будет царить тишина… Я и так не умела поддерживать разговор, просто сидя куклой в углу столика, так теперь вообще ничего не будет. Хорошо, что это всего лишь на неделю… За всё время, которое я провела в Разведывательном отряде, элитные бойцы капрала Ривая стали для меня отрадой души. Особенно Петра. На всю Разведку эта девушка была самым душевным и понимающим собеседником, да и просто прекрасным человеком. Я всегда волнуюсь за неё, когда она покидает штаб, умчавшись на очередное задание. Волнуюсь конечно за всех, но вот за рыжеволосое солнышко больше всех. Рыжеволосым солнышком её Ханджи величает. Она кстати тоже замечательная. Пусть иногда её и заносит не в ту степь, но если закрыть глаза на странную «любовь» к гигантам, я привязалась и к учёной. Умеющая поддержать человека, протягивая ему руку помощи — такой она мне показалась. Я вообще удивляюсь, что под таким ужасным давлением можно нормально жить, улыбаясь и смеясь. Недовольство граждан всё растёт и растёт, погибает всё больше солдат от рук титанов. Но, видимо, они готовы и на это, лишь бы докопаться до правды о происхождении огромных кровожадных тварей. Вот я и закончила с уборкой… На этот раз обошлось без происшествий, что несколько ускорило процесс. Сейчас быстренько разберусь с лошадями и можно будет посидеть. Когда я подошла к конюшне, мой слух уловил подозрительные шорохи, исходящие изнутри. Я насторожилась, на цыпочках подкрадываясь к лошадкам, прячась за ними. Я увидела солдата, который менял воду в корыте, из которого пьют прелестные копытные животные. Расслабившись, я показалась ему на глаза. Парень посмотрел на меня, показывая лёгкое удивление. — Здравствуй, — произнёс он. Я поздоровалась в ответ, снимая в крючка щётку для расчёсывания гривы лошадям, — Ты за лошадью что ли? — он слегка улыбнулся, закончив своё дело. Его руки потянулись к вилам, которыми перекладывают сено. — Нет, — я покачала головой, поднеся щётку к своей любимице Искре, — сегодня просто моё дежурство в конюшне… — парень задумался, посмотрев на лошадь, что стояла возле него. — Тогда… Полагаю, где-то допустили ошибку, так как моя задача на сегодня — уход за лошадями, — я усмехнулась, — Но, кажется, теперь мы будем делать это вдвоём, — подытожил он, взвесив все условия. Я, конечно, против ничего не имела, но просто не по себе было. Волнительно что ли… — Я, кстати, Моблит Бернер, но ты зови меня просто Моблит. — Он улыбнулся, посмотрев на меня. Я попыталась сделать свою физиономию хоть как-то по приветливей. — Джил Райт, — быстро ответила я, — то есть… Джил, просто Джил, — он усмехнулся, приступая к своей работе. У Бернера получалось гораздо лучше и намного быстрее, чем у меня, и я даже поймала себя на мысли, что загляделась на него. Лошади сегодня были спокойные и поэтому я тоже быстрее обычного причесала и накормила всех. Время шло к ужину. Нужно было бежать помогать в столовую. Бедная Грета, я ведь совсем тут отлынивать от дел стала. Интересно… Её не напрягает вот так вот каждый день тратить на то, чтобы сидеть в маленькой комнатке, а потом носится по столовой? Ну… последнее теперь я делаю. Распрощавшись со своим новым знакомым, я помчалась в штаб. Забегая по лестнице, я заметила, как с обуви моей наглым образом сыпется грязь, но времени критически не было на то, чтобы заново убираться. Я побежала дальше, уже предчувствуя очередной выговор из-за бардака в коридоре. А ведь до этого было чисто. Я открыла дверь в помещение для приёма пищи и зашла внутрь. Температура воздуха тут была значительно выше, чем в остальной части штаба. Даже в ванном корпусе не так жарко. — Я здесь! — донеслось до меня откуда-то, а после послышался металлический звон и грохот. Я быстрым шагом зашла в кухню. На полу сидела Грета, а вокруг неё разбросаны огромные железные кастрюли и… И она как-то умудрилась опрокинуть навесной шкаф, всё содержимое которого высыпалось. Я протянула девушке руку, помогая ей встать. — Вот же… — она отряхнула фартук, и пыль с него полетела к посуде. — Теперь убирать придётся. Я тогда не успею ничего приготовить! — она всплеснула руками и притопнула ногами. Всегда интересно смотреть на то, как она злится. — Давай я приберу, а ты иди готовь? — предложила я первое, что пришло в голову. Грета кивнула и, подняв кастрюлю, пошла к печке, торопливо перебирая ногами по полу. Я же, тяжело вздохнув, уставилась на полуразрушенную кухню. Крупы и баночки с приправами разлетелись по всему периметру пола. Разбилась ваза, в которой стояли вчерашние цветы. Я взяла ведро для мусора и стала складывать в него непригодные для использования вещи и осколки. Острая боль в коленке заставила меня бросить мусор и подскочить, но последнее я полноценно сделать не смогла — что-то мешало. Я наклонила голову вниз и увидела кровь на своей ноге — осколок от вазы, на который я, по всей видимости, поставила колено, поранил меня достаточно глубоко. Я испортила штаны. И испортила ногу. Браво. Промыв рану водой, я перемотала ногу бинтами, которые очень сильно бросались в глаза на фоне чёрных штанов. Когда уборка была закончена, от Греты тоже поступил сигнал о приготовлении ужина. Это был рис. Рис и овощи. В помещение стали заходить разведчики, занимая свои места за столиками. Я носила по две тарелки, к тому же очень медленно — левая пораненная нога давала о себе знать. Все что-то бурно обсуждали, но я не вслушивалась, лишь хромая, крутясь туда-сюда по столовой. Наконец, почти везде были порции и оставалось донести лишь три. Ещё несколько мучительно долгих шагов. Уже одна тарелка — моя. Я спокойно прошла к своему месту. Дверь ещё раз открылась. На пороге стоял капрал, появление которого вызвало тревожное молчание. Я выронила тарелку из рук, которые начали трястись, и та с грохотом упала. Все повернули свои головы в мою сторону, а я замерла, словно заколдованная. Закованная в лёд. Голова стала неприятно кружиться. Чьи-то нежные и знакомые руки дотронулись до моих плеч, легонько потряхивая меня. Ханджи. — Эй, эй! Ты в порядке? — Беспокойно спрашивала она. Я медленно закрыла глаза, ощущая полнейшую слабость по всему телу. Ноги подкосились, а левое колено напомнило о себе тягучей болью. Я, как мешок картошки, повалилась бы на пол, если бы не заботливая подруга. Она подхватила меня, оттаскивая к лавочке, усаживая на неё. Это всё. Больше моё подсознание ничего не воспринимало. Организм отказывался работать, и я упала в обморок.