Помоги мне дышать

***

Утро. Серое и безразличное, собственно, как и мнение людей о нас. Джил всё ещё спала, а я уже проснулась. Майк тоже спал. Мне покоя не давали нескончаемые кошмарные сновидения. Я не хочу, чтобы об этом знали мои родные, в особенности Джил. Я слишком её люблю, чтобы загружать своими мыслями о том, как давно я перестала надеется на лучшее. Бога нет. А вся эта чепуха, про Божью милость — пустой трёп, не больше. Мне остаётся только фальшиво строить из себя «хорошую сестру». Надоело. — Дженнифер, ты чего так рано? — сонно пробухтел Майк хриплым голосом. Ещё не выздоровел до конца, значит. — Не спится? — я кивнула, вставая с жёсткой лавочки. — Пойду прогуляюсь, — он молчал, провожая меня взглядом. Этот мир прогнил весь до конца. Я ненавижу его. Ненавижу свою судьбу и жизнь. Проклятые люди. Обманывают себя глупыми иллюзиями, чтобы только не видеть реальной проблемы. Проклятое правительство. Зажравшиеся уроды, живущие только ради своего блага, гребут под себя всё на свете, чтобы казаться более авторитетней. Но для кого, если скоро всё исчезнет? Идиоты из армии. Проклятые разведчики. Жертвуют своими никчёмными жизнями лишь бы доказать что-то безразличному обществу. Какая разница, когда дохнуть? Рано или поздно титаны сломают поганую стену и тогда все наконец снимут эти розовые очки. Никто здесь не может меня понять. Никто.

***

Очень болела голова и живот. Было ощущение, что потолок вот-вот раздавит меня. А ещё мне казалось, что кто-то смотрит на меня. Не люблю это чувство. Так неприятно становится сразу. Я поморщилась, открывая глаза. Странно, но передо мной никого не было. Я лежала в незнакомой комнате, похожей на какой-то лазарет, что ли. Подо мной скрипела кровать. За окном было темно, но алый кусочек солнца ещё присутствовал. Или уже… Закат или рассвет? Ничего не соображаю. Так, спокойно Джил, вспоминай. Я. Я… Это что, шутка что ли, или я действительно ничего не помню? Господи, как будто бы и не жила до этого. Что происходит?! Попытка встать с кровати завершилась падением с этого скрипучего предмета. Живот ещё сильнее заболел, а перед глазами стали появляться серебристые точки, похожие на снег. Двигаться было больно — там, где находится желудок, кололо острой болью. Я медленно положила голову на пол. С другой стороны двери послышались голоса — оба женские. Да где же я, чёрт возьми?! — Петра, ты слышала? — эхом доносилось до меня сквозь проём под дверью. — Что за грохот там? — ручка двери опустилась вниз, раздался щёлк. Протяжный скрип сопроводил открытие двери. На пороге стояли две девушки. Та, что была низкого роста и с короткими рыжими волосами, тут же подбежала ко мне. Я попыталась её оттолкнуть, но было слишком больно. Вторая незнакомка — женщина с тёмно-коричневыми волосами подошла к шкафчику. Она выдвинула верхний ящик, достав оттуда… шприц?! — Я… Я буду кричать! — женщина со шприцом подходила ко мне всё ближе и ближе, а рыжая подняла меня, уложив обратно на кровать. — Помогите! — я ударила ногами по кровати. Шатенка приказала рыжей держать меня крепче, а сама схватилась холодной рукой за мой локоть, поднося иглу к плечу. — Джил, это же я — Петра, твоя подруга… — шептала девушка, руками прижав моё тело к кровати. Я почувствовала холод от мокрой ватки, которой провела мне по руке шатенка. Игла соприкоснулась с кожей, заставив меня прикусить губу и зажмуриться. Помогите… — Всё хорошо, — я стала восстанавливать дыхание, всё никак не расслабляя тело. Игла вошла в руку. Шатенка аккуратно закончила процедуру, положив шприц на железный поднос. — Неужели ты потеряла память? — она задумалась, прикрыв глаза. «Что вы мне вкололи?» — дрожащим голосом спросила я. — Успокоительное, — пояснила женщина, а потом и вовсе вышла из помещения. Петра сидела на краю кровати, поглаживая меня по руке. У неё такие нежные ладони, такие приятные. Почему я ничего не помню? — Ты всё вспомнишь, я верю, — тихо сказала она, чуть улыбнувшись. — Спи. Тебе нужен отдых, — она в последний раз провела пальцами по моей кисти, уходя куда-то. Глаза сами собой закрылись. Я не чувствовала ничего, кроме сонливости и усталости. Последнее, что было слышно так это тяжёлый вздох милой рыжеволосой красавицы…

***

— Командор Эрвин, к сожалению, Джил сейчас не может ответить на некоторые ваши вопросы. Она… — это была Хаджи, но о чём она говорит? — Она потеряла память, — как я могу потерять память, если всё прекрасно помню… Я упала в обморок в столовой вчера, а теперь лежу в лазарете, на той же самой кровати, на которой и лежала в первый раз. И как Ханджи может знать о том, что я всё забыла, если я не была в сознании. Дверь открылась, и в комнату вошли Ханджи, Ривай и Эрвин. Командор сел за стол, учёная подошла ко мне, а капрал занял своё место возле окна. На улице было темно, а на синем небе блестели звёзды. — Как ты? — спросила Зое, потрогав мой лоб шершавой, от частого использования привода*, ладонью. — Всё хорошо, Ханджи, — женщина удивлённо расширила глаза и задрала брови. Я что-то не так сказала что ли? — Всё нормально? — Я закашлялась, но Зое заботливо протянула мне стакан, наполненный водой. — Вчера ранним утром, когда ещё даже солнце не взошло, ты как будто бы забыла всё. Я и Петра были здесь, но ты говорила, что будешь кричать, если мы тебе что-нибудь сделаем, — да о чём она, мать твою? Я была в полном недоумении. Как можно вообще забыть Петру и Ханджи? — Видимо… Ты не понимаешь, о чём я, — именно. Я вообще ничего не понимаю. Потеряла память? Что? — Гм… — кашлянул командор Эрвин, привлекая наше внимание на себя. — Я тут собственно, чтобы сообщить тебе кое-что, — я встала с кровати, подходя к столу, за которым сидел мужчина. Ханджи проследовала за мной, — Завтра состоится тридцать третья вылазка за стены. Тебя мы, разумеется, не берём с собой, исходя из твоего состояния, — я уже хотела возразить что-то, но вовремя остановилась, — Тем более нам всё равно нужно, чтобы тут кто-то остался, — продолжил он, доставая какую-то бумагу из внутреннего кармана жилетки, — Этот документ ты должна будешь доставить Кису Шадису, — при упоминании имени этого садиста-старикашки я нервно дёрнулась, — Надеюсь на тебя, — он вышел из-за стола и, хлопнув меня по плечу, ушёл из помещения. — Нужно выяснить, почему так получилось с потерей памяти… — Ханджи задумалась, присаживаясь на стул, потирая пальцами виски, — У тебя такое раньше было? — Я задумалась, закрыв глаза. Точно! — Да, — ответила я, сглотнув, — После… смерти родителей, — мои глаза автоматически переключились на лицезрение капрала. Он задумчиво стоял, как будто бы только за этим сюда и пришёл, — И вообще, это случалось после сильного потрясения или шока. — Вот оно что… — она легла на спинку стула, закинув ногу на ногу, — Но какое у тебя могло быть потрясение последнее время? Ты ведь здесь была. Или что-то всё-таки случилось? — я застыла. — Я… — Я отчитал её, — меня перебил ровный и спокойных голос капрала, — А потом ударил, — он спокойно сказал это, как будто его совершенно не волновала реакция Зое. Ну, она ведь уже знает про выговор, но я ей не говорила про то, что на меня подняли руку. Стало страшно. Я снова напомнила себе тот разговор в кабинете капрала. Ту пощёчину… — Ты что сделал? — никогда не видела Ханджи такой злой. — Ты глухая? — капрал развернулся, впиваясь ядовитым взглядом в мои глаза. Я зажмурилась, сжала руки в кулаки и вытянулась по стойке «смирно». — На слух не жалуюсь, — Зое встала, подходя к капралу практически вплотную, — Ривай, ты совсем охренел?! — прорычала последние слова она, словно дикий хищный зверь, загнавший свою жертву в угол. Я стояла, ошарашенная и растерянная, смотря на них. Было страшно, но тело парализовало. — Я задал вопрос, но Джил Райт посчитала правильным игнорировать мои слова, сделав вопрос риторическим, — не обращая внимания на «недовольство» со стороны учёной, капрал всё так же смотрел на меня, — Как по мне, так самый лучший способ научить кого-то дисциплине — сделать это через боль, — Ханджи на мгновенье остановилась, но потом, фыркнув, отошла от капрала. Она приобняла меня и вышла из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. Так громко и сильно, что с потолка свалился кусочек непонятно чего, упав на пол. Звук этого удара заставил прийти меня в себя. Ривай подошёл ближе, оставаясь на расстоянии метра, — Не подведи, — лишь бросил он и вышел, оставив меня наедине с собой. Я взяла со стола ключи от кабинета и записку. Любопытства во мне не горело, поэтому я даже интересоваться содержанием письма не стала. Не моё это дело. Закрыв дверь, я пошла в столовую. Ужин уже давным-давно закончился, и сейчас большинство солдат крепко спали, готовясь к завтрашней вылазке. С кухни доносился плеск воды и грохот посуды. Я пошла на звук. Грета мыла посуду. На предложенную мною помощь она отрицательно покачала головой, ссылаясь на то, что я ещё не оправилась. Я отдала ей ключи и пошла к себе, попрощавшись. Спать хотелось очень сильно, хоть я и проспала достаточно большое количество времени.

***

Ранним утром всё за моим окном словно оживилось. Все кричали, бегали, гремели и шумели. Разбудила меня Петра, которая постучалась в комнату. Я открыла дверь, показывая ей чудовище, которое было вечно сонным и страшным. То бишь себя. Девушка мило улыбнулась и поправила мне чёлку. Она была одета в форму, а это значило, что вот-вот начнётся отъезд. — Это тебе, — она протянула мне тарелку, накрытую другой, — Завтрак, который ты проспала, — кто она? Ангел? Богиня? Я стала осыпать подругу благодарностями и комплиментами, на что она хихикнула, — Пора ехать… — я сделала несколько шагов вперёд, перед этим поставив на стол тарелки, и крепко обняла Петру, прижимая к себе. — Пожалуйста, — прошептала я, — выживи, — не могу представить себе, что со мной случится, если она не вернётся обратно. Я не хочу больше никого терять. Ни Петру, ни Ханджи, ни Ильзу, с которой мы тоже успели сблизиться, ни командора, ни… Ни Ривая. Пусть он жесток по отношению ко мне, но он тоже живой, — прошу тебя. — Конечно, — она ответила на объятья. Мы простояли так минуты три, но сигнал колоколов и приказы командора Эрвина заставили прервать эти приятные минуты. Петра отпустила меня и отошла назад, — До встречи, — девушка помахала мне рукой, улыбнувшись. Я попрощалась с ней, закрыв дверь изнутри. Она выживет. Все выживут, несмотря ни на что. В скором времени отряд двинулся на путь к стене. Я смотрела в окно на их удаляющиеся силуэты, на пыль, которую подняли лошади. Удачи вам, ребята. У меня на сегодня тоже была работа. Неужели командор вот так просто отпустил меня выполнять задание? Да ещё и после того, как я провалилась в первый раз… Сегодня я не оплошаю. Нужно доехать до бараков, в которых живут новобранцы, ведь, как мне известно, набирали солдат для тренировки в сто четвёртом кадетском корпусе. А это значит, что моя цель там. Дел-то… Совсем ничего получается. Ах да. Ещё я хочу найти кого-нибудь из военной полиции и вернуть лошадь. Это уже непросто будет. Я поглотила принесённый подругой завтрак и стала собираться. Когда все приготовления были завершены, мне оставалось только сесть на лошадь и уехать. Спустившись вниз, ко внутреннему двору, я накормила Искру. Опустевшие конюшни заставили меня поникнуть головой, вновь погружаясь в беспокойство о товарищах. Пусть я и не знала большинство из них, но это не имеет никакого значения, ведь они не куклы — они живые люди. А, как известно, каждая жизнь — это бесценная нить, которая тянется куда-то вдаль. По таким путям из нитей люди направляют свою судьбу. Нельзя прерывать ход жизни. Это неправильно. Усевшись на лошадь, я погладила её по голове. Мы тронулись в путь, следуя по той же дороге, по которой ускакали недавно все остальные. Пыль уже осела, и песок не попадал в глаза. Надеюсь, всё будет хорошо. Страшно даже подумать о том, что ждёт меня после провала во второй раз… Дрожь пробирает до костей при мысли об этом. Солнце безжалостно плавило всё, до чего только дотягивалось. Я тоже не исключение. Пот стекал просто градом. Жажда была настолько сильной, что сухость в горле мешала произнести хоть какое-либо слово. Но вот, спустя долгие часы верховой езды до полного изнеможения, я стала замечать вдали домики казарм. Чем ближе мы к ним были, тем больше я могла разглядеть. Практически ничего не изменилось с момента моего выпуска из кадетов. Надо же… Я ведь и забыла о том, что одна лишь выжила из сто третьего отряда. Как только лошадь подъехала к главному домику, я оглянулась по сторонам. Тишина. Время уже к вечеру, а это значит, что у кадетов ужин. Не теряя времени, я тут же пошла к столовой, на ходу вспоминая маршрут. В здании, собственно, тоже ничего нового не было. Те же столы, те же стулья, а на них сидят весёлые ребята. Какие они все молодые, счастливые. На моё появление никак не отреагировали, так как я привыкла быть бесшумной. Только две девушки посмотрели на меня. Они, кстати, не улыбались совсем. Одна была с тёмными, прямо как у капрала Ривая, смоляными волосами. Она сидела рядом с парнем с изумрудными глазами, который что-то яростно доказывал блондину. Вторая — блондинка с голубыми глазами, от взгляда который становилось не по себе. Я аккуратно двигалась по стеночке, стараясь не привлекать ненужного внимания. Обычно Кис сидит на втором этаже, лестница на который была уже в пяти шагах от меня. Я только-только ступила одной ногой на первую ступеньку, от чего та скрипнула, как за спиной послышался знакомый кашель. Я тут же вытянулась, подняв голову и сложив руки по швам. — Кто такая?! — этот хриплый и вечно кричащий голос Шадиса звучал прямо у меня над ухом. Мужчина был выше меня в два раза где-то… Помню, как меня частенько гнобили за то, что я такая мелкорослая. Ох, сколько воспоминаний. Я медленно развернулась и задрала голову вверх, уставившись намокшими от слёз глазами на Киса. Как же больно осознавать то, что больше никто из ребят сто третьего кадетского корпуса, с которыми я делила паёк, не сможет поговорить с садистом Шадисом. — Джил Райт, — прошептала я, вытирая рукой скатившуюся слезу. Пальцами я задела шрам, и это разбудило во мне воспоминания о том самом дне, когда все погибли, почему-то оставив меня одну. Такое паршивое ощущение, словно кто-то на небесах подумал, что я должна мучаться в этом земном Аду ещё целую вечность, пока не подохну в вонючей пасти ужасной твари. Подходящая участь для такой, как я. Чёрт, я разрыдалась снова. — Ах точно… — он вздохнул, толкая меня к лавочке, стоящей возле длинного стола, — Волосы у тебя ещё длинные были, раздражали меня постоянно, — точно. Помню, как он кричал на меня, а я отчаянно сопротивлялась, защищая свою гордость. У Дженнифер тоже волосы длинные были, — Ты одна? — я быстро кивнула, пытаясь угомонить противные слёзы и всхлипы, — Внимание все! — вдруг выкрикнул Кис, и в столовой воцарилась гробовая тишина. Все с таким любопытством разглядывали меня. Парень, который громче всех кричал и спорил уставился на герб Легиона Разведки на мое куртке, — Её зовут Джил Райт! Она — единственная, кто выжил, когда пала стена Мария, из сто третьего отряда. На данный момент состоит в Разведывательном отряде. Прошу любить и жаловать, так как она у нас тут до завтра остаётся! — я вспомнила про записку и полезла в карман. Протянув трясущейся рукой конверт мужчине, я облегчённо выдохнула, осознав, что мне от задания осталось только назад вернуться. — Это от командора Эрвина, — тихо произнесла я, опустив голову, чтобы лишний раз мне в глаза никто не заглядывал. Уж очень неприятно быть в центре внимания. Поблагодарив меня за проделанную дорогу, Шадис ушёл, перед этим приказав, чтобы мне показали кровать и накормили, как меня, так и Искру, а ещё лошадь Полиции. Сказать, что мне было неуютно — ничего не сказать. Я с трудом сдерживала горькие слёзы. Очень печальны были воспоминания о годах, проведённых в мучительных и изнуряющих тренировках. Помнится, мы тоже вот так вот, сидя в столовой, постоянно разговаривали о своём будущем и о том, в какую армию хотим поступить. Жалко только, что теперь вы ребята из сто третьего, уже никуда… Кто-то мечтал стать героем в глазах своих родных, кто-то хотел казаться сильным. Я хотела идти в Гарнизон, но со временем у меня многое поменялось. Ход моих мыслей изменился, пусть и незначительно, но этого изменения было предостаточно для того, чтобы я выбрала Разведку.