Помоги мне дышать

Было очень шумно. Кадеты то ругались, то хохотали, а кто-то даже успел подраться. Я села в самый дальний угол помещения. После ухода Шадиса никто так ко мне и не подошёл, что было очень хорошо. Говорить ни с кем не хотелось. Ещё и спать так тянет. Я переживаю за разведчиков. Живы ли они? Как там Петра? А Ханджи? А Ильза? Очень страшно за них сейчас. — Твой ужин, — из размышлений меня вырвал голос блондинки, которая с грохотом поставила передо мной разнос. Я подняла на неё глаза, поблагодарив. Девушка села напротив, обдавая меня взглядом оледеневших глаз, цвета безоблачного голубого неба. Никто из присутствующих не обратил внимания на её действия, ведь все сосредоточились на парнишке с изумрудными глазами, переполненными дикой яростью. Он, кажется, устроил какую-то заварушку со своим товарищем, лицо которого походило на… лошадиную мордашку. Но мне было глубоко и полностью наплевать на них, так как мой интерес проявлялся только к моей новой собеседнице, — Меня зовут Энни Леонхарт, — от звука её холодного голоса хотелось сбежать подальше. Очень неуютно находиться рядом с этой особой. Может, даже страшно… Я попыталась улыбнуться, чтобы казаться хоть чуточку приветливей, но, судя по реакции светловолосой, лицо моё теперь украшала кривая полоса из обветренных губ. Я вздохнула, — Ты ведь… — она сделала коротенькую паузу, — не Дженнифер? — мои брови удивлённо поползли вверх. Что? Дженнифер? Откуда ей известно про мою сестру? Я отрицательно покачала головой, — И точно. Зачем я спрашивала… Дженнифер другой была, — Энни посмотрела на поверхность стола, а потом продолжила, — Она ведь погибла? — я замерла, утаив дыхание. К горлу подошёл противный ком, который так хотелось сглотнуть. Неужели она и правда общалась с моей сестрой? Но когда, и почему Дженнифер не рассказывала? Господи, ну вот за что. — Да… Меня зовут Джил Райт, — прошептала я, посмотрев ей прямо в глаза. Кажется, что в них на одно мгновение что-то промелькнуло, а потом взгляд снова охладел. Мы замолчали, думая о своём. Всеобщий гам служил лишь жалким фоном. Я вижу, что Леонхарт не сводит с меня глаз, внимательно рассматривая. От этого я ещё больше чувствовала себя, как не в своей тарелке, — Вы общались? — наконец спросила я, нарушив молчание. — Да, — она заметно расслабилась, так как её плечи медленно опустились. Девушка выглядела не очень красивой, но по сравнению с ней, мне было куда стремиться. Или же это моя самооценка меня подводит, так как раньше меня величали достаточно привлекательной, — Значит, ты не знаешь… — она спокойно выдохнула. Мне вот теперь стало ещё любопытнее. Я не удержалась и спросила. — Не знаю о чём? — я приподняла одну бровь. Я знаю, что у Дженнифер были от меня секреты, которыми она никогда не делилась, но сейчас неприятно сталкиваться с последствиями её молчания. Энни скрестила руки на груди, устремив свой взор в потолок. — Забей, — отрезала она, встав с места. Я была в лёгком шоке от происходящего. Слишком много нового за такой короткий промежуток времени. Блондинка развернулась и ушла, так и не попрощавшись. Я провожала её спину непонимающим взглядом до того момента, как за ней не закрылась дверь, ведущая на улицу. О-о-о-очень странно… В голове толком ничего не укладывается. Вопросов было так много, что даже самой не комфортно. О чём я не знаю? Что за тайны, Дженнифер?! Я устало откинула голову назад, разглядывая стену. Энни сказала, что Дженнифер была другой. Какой другой? Внешностью мы совсем не отличаемся, как и характерами. Разве что моя сестрица мало чего боялась, но сейчас я не проявляла никаких признаков страха к чему-либо. Дженнифер мыслила практически в точности, как и я. Или я многого не знаю о ней? Что, если она притворялась всё время, которое мы проводили вместе? Очень и очень неожиданно. Все потихоньку стали расходиться по комнатам, покидая помещение. С каждым уходом юных солдат становилось всё тише и тише. Под конец остались и вовсе человек трое, включая меня. Я повернула голову и увидела голубоглазую блондинку с длинными волосами и довольно миленьким личиком. Рядом с ней стояла высокая девушка в веснушками и тёмно-коричневыми волосами. Она шутила и сама же громко смеялась, пихая блондинку локтем в плечо. Та, бросая короткий смешок, улыбаясь, смотрела на неё. Потом подруги обратили внимание на меня. Блондинка подошла первой, а за ней медленно и лениво поплыла шатенка. — Э-э-э… — протянула голубоглазая, глядя на меня, — Джил, если не ошибаюсь? — девчушка замешкалась, посмотрев в пол, — Позвольте мне показать вам комнату, Джил? — она подняла глаза, и в них загорелись маленькие огоньки. Веснушчатая зевала в сторонке, изредка поглядывая то на меня, то на блондинку, — Моё имя — Криста Ленц, — она улыбнулась, прикрыв глазки. — Очень приятно, Криста, — я тоже слегка улыбнулась, стараясь временно прекратить раздумья о сестре и о всех вопросах, связанных с ней, — Буду очень благодарна, если покажешь. И… давай на «ты»? Просто мне неловко немного… — Я посмотрела на Кристу. Она мяла руками юбку, поглаживая пальцами пыльную ткань. Я встала со своего места, задвинув стул поближе к столу. — Имир, — несмотря на меня, отрезала брюнетка. Я пожала плечами, посчитав, что она не особо-то и хочет что-то для кого-то сейчас делать. Да и ладно. Мы вышли на улицу, потушив свечи за собой. Как только я открыла эту до боли знакомую скрипучую дверь, в меня врезалась огромная «волна» свежего вечернего воздуха. Я вдохнула как раз в этот момент, поэтому создалось ощущение того, что я задыхаюсь. Волосы развевались, будучи подхваченными холодными потоками, глаза немного заслезились. Имир и Криста спускались по деревянным ступенькам к земле. Я проследовала за ними. Солнце уже зашло за линию горизонта, даже не оставляя за собой алых узоров. Ну, звёздное синее небо такого насыщенного и глубокого цвета было даже лучше. Не особо хотелось того, чтобы именно сейчас перед глазами пестрили рыжие и розовые полоски из облаков. Хочется покоя. Как для тела, так и для души. Было не холодно, но и не так тепло для прогулок без верхней одежды. Осень, как-никак. Уже столько времени прошло с падения Марии, что я сама удивляюсь. Полтора года, кажется. Многое случилось. Больше, конечно, было неприятных вещей, но маленькие радости всё-таки умудрялись скрашивать мне череду серых дней. Мы зашли в здание. Тут совсем ничего не поменялось. Даже мебель стоит на тех же местах. В небольшом холле никого не было — очевидно, сон одолел. Вспоминаю себя… Я точно так же любила поспать, и, когда наступали такие вечера после ужина, тут же мчалась в комнату. Шумно было спать в помещении, в котором сидят ещё пятнадцать человек, но ничего не поделать. Поднявшись по лестнице на второй этаж, девушки довели меня до двери в конце коридора. Если мне память не отказывала, то на этом этаже все комнаты были отдельными. Они обычно доставались либо начальству, либо приезжим важным гостям — наблюдателям за тем, как протекает ход тренировок, или врачам. Криста протянула мне ключ. Я вставила его в замочную скважину и прокрутила несколько раз. — Большое спасибо вам, — я благодарно наклонила голову вниз, уставившись на свои ноги, — Даже не знаю, что бы делала без вашей помощи, — Имир и Криста ушли, предоставив мне полную свободу действий. Я легонько толкнула дверь внутрь. Взору открылась маленькая, грязная комната, которая по размерам была меньше чем-то, в чём я живу в штабе. Небольшое занавешенное окошко, кровать прямо под ним и письменный стол. Это, собственно, всё. Я подошла к столу и провела по его поверхности пальцами. Посмотрев на последствия, я увидела свою запачканную руку и две полосы на столе. Мда уж. Уборка не помешает. Я сняла с кровати покрывало и вытрясла с него всю пыль, проделав ту же работу с постельным бельём. Окно было вымыто так, что я смотрела сквозь него на улицу и казалось, что никакого стекла там и не было. Приложив немалые усилия, я отодвинула кровать, чтобы протереть за ней, но чуть не упала в обморок, увидев там мёртвую крысу, которую тащили тараканы. Зрелище было ужасным. Я так завизжала, что половина букашек разбежалось по полу и стенам. Но, взяв всю свою волю (или её остатки) в кулак, я всё-таки соизволила устранить этот ужас. Полы пришлось мыть на три раза, чтобы избавиться от толстого слоя грязи. Когда тут последний раз убирали вообще?! Комната вроде и маленькая совсем, но я столько времени угробила на то, чтобы суметь нормально выспаться здесь, не испытывая страх заразиться какой-либо неизведанной болезнью. Я посмотрела в окно… Лучики раннего солнышка стали показываться из-за стены. Облака порозовели, медленно бороздя просторы светлеющего неба. Полоса света стала обволакивать тёмную землю. Я убиралась всю ночь. Всю ночь в пустую тратила силы и время. Спать хочется очень сильно. Осознание того, что я здесь напрасно что-то пыталась изобразить навевали отчаяние. Я тяжело вздохнула и поплелась на выход. Чем раньше отсюда уеду, тем лучше для меня будет. Я вышла из комнаты, забрав перед этим все свои вещи. Закрыв дверь, я пошла к лестнице, вдоль по коридору. На первом этаже поднялся какой-то шум — это, скорее всего, кадеты проснулись и начали сборы к утренней пробежке. Если у них конечно же распорядок дня не поменялся. Я спустилась по ступенькам вниз, причём каждый мой шаг сопровождался противным скрипом. Глаза мои выискивали Кристу. Нужно было отдать этой милашке ключи, так как Шадиса я сейчас вряд ли встречу. Он обычно по утрам куда-нибудь уходит, как это и было несколько лет назад. Мне осталось взять свою лошадь и уехать в штаб. — Джил! Джил! — меня окликнул звонкий голос, принадлежавшей Ленц. Я развернулась, — Как спалось? — я вздохнула, — Что-то не так? — поинтересовалась девчушка, глядя на меня глазами-блюдечками. — Нет-нет… — я посмотрела на неё, — Всё было превосходно, спасибо, — жаловаться на свою ночную неудачу мне совсем не хотелось, да и время было на вес золота. Я полезла в карман и достала ключ, — Вот, — я протянула его блондинке. Она положила предмет в карман и ушла, попрощавшись. Я поспешила вспомнить то, где же тут находится конюшня. Вскоре, мои попытки были увенчаны успехом. Я пошла забирать свою лошадь. Криста сказала, что её покормили, а это значит, что можно спокойно ехать. Я забежала за угол одного из домов и увидела невысоких забор. Это была конюшня. Увидев Искру, я побежала ей навстречу. Потрепав лошадь по лохматой гриве, я вывела её за пределы конюшни, а после — оседлала. Сейчас я была очень сонной, но желание добраться до штаба без происшествий всё же взяло верх. Искра, видимо, была такого же мнения, поэтому она поскакала по выложенной из крупного камня дорожке без моей команды. Я чуть не свалилась, но, к превеликому счастью, успела схватиться за повод. Потом мы ехали более медленно.

***

Что испытывает жертва, загнанная в угол хищником? Страх? Ужас перед неминуемой гибелью? А может, безысходность? И никто не узнает этого, пока сам не окажется на месте жертвы. Кто-то будет молить о пощаде, унижаться, ползать на коленях. Кто-то будет делать немощные попытки защитить себя, из последних сил махая руками и ногами. Кто-то замрёт за месте, впадая в апатию, дав панике шанс охватить тело с головой. Так всегда реагировала моя сестра. Она не может справиться со страхом. Она замирает на месте, округлёнными глазами глядя куда-то в пустоту. О чём в такие минуты думает Джил? Чего она добивается? Мне её никогда не понять. Я иду по ночному городу, глядя себе под ноги. Камень, который я пинала, вот-вот расколется на несколько частей. Куда я иду? Не понимаю, зачем ноги несут моё тело куда-то вдаль. Далеко всё равно уйти не получиться — я как в клетке. Стены перекроют мне путь, и я развернусь и пойду обратно. Это ужасно. В домиках уже давно погас свет. Только в кабаке, стоявшем на конце улицы, кипела жизнь. Пьяная драка в самом разгаре. Люди, один за другим, вылетали на улицу, но, засучив рукава, снова вступали в бой. Зачем они это делают? Какой смысл вот так в стельку напиться и устраивать побоища? Мне не понять. Я завернула за угол этой забегаловки и опёрлась о холодную стену. Небо затянуто чёрными тучами. Вот его рассекла яркая полоса. Потом вспышка осветила тьму. Потом ещё одна. Они повторялись, сопровождаемые рыком грома. Джил бы уже давно спряталась за меня, но ведь сейчас я одна. Джил, очевидно, крепко спит, а я смотрю на разгоравшуюся бурю. Капля дождя упала передо мной. Вторая. Начался ливень. Какой в нём смысл? Зачем гремит гром? Зачем кто-то на небесах швыряет стрелы молний? С какой целью? Мне не понять. Не понять этого поганого прогнившего мира. Всё, что ежедневно открывается моему взору, все естественные природные процессы, все движения людишек. Я никогда не осмыслю этих вещей. Особенно докучает тот факт, что человечество так отчаянно борется за свои шкуры. Вы ведь сами против действий Разведывательного Легиона, хотя они пытаются разгадать загадку возникновения гигантов. Вы ведь сами перекрываете им кислород, а потом обвиняете во всех своих бедах. А разведчики… Пекутся о своих жизнях, но идут дохнуть, как скот, называя это «героизм». Зачем, Боже… — Когда мы осуществим наш план? — я услышала голос. Даже сквозь такой шум, до моего слуха донёсся звук мужской речи, — Когда Мария падёт? — Что? Мария? Это же первая стена. Падёт? — Нельзя медлить с этим. Раз поручено — нужно выполнять, — да кто это говорит? Я подкралась к другому углу дома и тихонько заглянула на соседнюю улицу. Три человека. На всех троих плащи. — Нужно проработать это, Райнер! — ещё один мужской голос. О чём они говорят вообще? — Я не знаю, как мне пробраться за стену. Ворота постоянно патрулируются, — что? Кто-то хочет проникнуть во внешний мир? — Да, Райнер, я с ним согласна, — а это уже девушка. Одна из фигур похлопала другую по плечу, — Он переживает, что не сможет превратиться в титана, — в титана?! А-а-а-а… Всё ясно. Они просто обкуренные. Бредят стоят. Но как убедительно они об этом распинались. — Глупости, — снова первый голос, — Ты сможешь всё, — я не должна слушать бредни малолетних наркоманов. Завтра рано вставать. Как-никак я теперь кадет, — Но… если вы так хотите отсрочить нашу миссию, то ладно. Пойду вам на уступки, — почему я всё ещё не ушла? Ведь они несут ахинею полнейшую. Я развернулась. Сделала шаг, второй. Скользкая земля дала о себе знать — я неправильно поставила ногу и упала, поскользнувшись. Теперь я сижу в грязевой луже, — Кто здесь?! — ох чёрт. Меня обнаружили. Я услышала хлюпанье чьей-то обуви, бег, но потом это всё остановилось возле меня. Я подняла голову, всё ещё сидя в луже. Эта троица окружила меня, — Что ты слышала? — злобно спросил меня парень, даже не соизволив подать руку. Я попыталась встать, но сзади чьи-то руки резко надавили на мои плечи, и моё тело было припечатано на исходное положение. — Сидеть, — охладевшим голосом рыкнула девушка. Я пискнула, больно ударившись копчиком. Нельзя же так с людьми живыми, в самом то деле. Даже их состояние не даёт им такое право. — С собакой своей так обращаться будешь, юная леди, — я посмотрела в её голубые глаза. Их прожигающий взгляд я выдержала, спокойно смотрев на неё, — Я слышала всю ересь, которую вы несли здесь. Ещё вопросы? — я подняла одну бровь, посмотрев на парня. Он скрипнул зубами и резко двинулся на меня. Схватив меня за ворот, он прижал меня к стене. Я хорошо так приложилась затылком о холодный камень, из которого она состояла, успев лишь пискнуть. — Ты умрёшь, — что? Угрозами меня не проймёшь… Не так просто меня одолеть, — Ты узнала слишком много, — прошипел он, отдернув руку. Ну и разозлил он меня. — Ты серьёзно? — не проявляя ни капли страха к ним, я посмотрела ему в спину. Парень посмотрел на меня, — Во-первых, вы испортили мне одежду, во-вторых, плевать я хотела на ваш бред, — да его трясёт от ярости. Что я не так сказала? — И в-третьих, что это всё значит? Неужели вам под силу уничтожить стену? — его глаза блеснули в ночной тьме.

***

Вот, я уже ясно вижу кончик крыши Штаба. Я добралась. Ещё немного, и я буду на месте. Интересно, приехали ли остальные? Искра уже на пределе. Я погладила её. Давай, девочка, ты справишься. Потом отдохнёшь, и никто тебя не тронет. Я обещаю. Мы заехали на территорию Штаба. Конюшня, к моему полнейшему разочарованию, была пуста. Это значит, что никто ещё не вернулся. Ничего, Джил, ты справишься с волнением.

Они выживут. Они вернутся целыми и невредимыми.