Жажда.

***

       «Веселый скоморох» отчалил от пристани. Мимо проплывала Белая Гавань, полуразрушенное Волчье логово и Новый замок на вершине холма белый, словно покрытый снегом.       Война закончилась, и вместе с ней закончилась зима. Люди с Севера возвращались в родные места. Но многие не вернулись. Война пяти королей, а потом война живых и мертвых опустошила земли Вестероса. Замки стояли пустыми, пашни и луга зарастали бурьяном. Если бы зима продлилась ещё полгода, то оставшиеся в живых после войны люди, умерли бы от голода. Но, слава Семерым, наступила весна, а с ней приплыли корабли с провизией из вольных городов. Клиган помнил праздничный пир в большом чертоге Винтерфелла после победы над Иными. Он больше напоминал поминки, потому что после нескольких здравниц королеве Вестероса, Дейнерис Таргариен, и королю Севера, Джону Старку, стали вспоминать тех, кто отдал жизни за эту победу. Из Старков выжила Арья, которая не желала выходить замуж, и жила в замке брата.        Бастард Нэда Старка, Джон, оказался законным сыном Рейегара Таргариена, но он пожелал взять имя отца, который его воспитал, и остаться на Севере. Джон уже женился на Лианне Морморт, и они ждали наследника в Винтерфелле. Дейнерис вышла за своего десницу Тириона, и они отбыли в Королевскую Гавань.       Клигану предлагали остаться на Севере и стать лордом пустующего Дредфорда или стать лордом переправы, Фреев сожгла Арья промчавшаяся верхом на драконе, но он решил сначала вернуться домой. Он и сам не мог понять, почему принял такое решение. Двадцать лет он не был в замке, который был когда-то его домом. Когда он покидал его, он обещал себе, что никогда сюда не вернётся и теперь решил изменить самому себе. Возможно, он просто хотел собраться с мыслями и понять, как жить дальше.       Он не хотел тащиться по разоренным Речным землям несколько месяцев и решил добираться от Белой Гавани до Королевской морем, а там по Золотой дороге до Ланниспорта несколько дней пути и здравствуйте, родные развалины.       Клиган прибыл в Чаячий город. Найти место на корабль, плывущий в Королевскую Гавань, ему не удалось. На пристани сказали, что ближайший возможен не раньше чем через несколько дней. Он решил прогуляться по городу, заглянуть на рынок. Но сначала нужно было найти комнату в какой-нибудь гостинице. Он зашёл в заведение под названием «Райская птица», ему порекомендовали ее на пристани, как одну из лучших. — Чистые простыни, без клопов, приличная еда. Правда хозяин, Петир Бейлиш, жмот. Если не хочешь ночью замёрзнуть, то сразу заплати, чтобы тебе дали дополнительные дрова. Но зато там почти каждый день поёт его шлюха. — Его личная? — Рассмеялся Клиган. — Зря смеёшься. Тирошийка красавица и голос, словно колокольчики. Фигура, грудь. — Ну, ну. Ты ещё слюни пусти. Сколько же стоит эта птица? — Закатай губу. Сто драконов. — Что же она умеет за сто драконов? — Никто не знает. Кто же станет платить такие деньги, — рассмеялся моряк, — если приличную девку у него можно взять за половину серебряного оленя, тех, что разносят пиво за десяток медяков, а потискать и вовсе за пару. — Зачем же он такую цену за неё заломил? Даже девственницы в Лиссе стоят дешевле. — Он сам ее трахает, не хочет ни с кем делиться. — Рассмеялся моряк. — Просто однажды кто-то спросил ее цену, он и назвал такую, которую никто не станет платить. Но поёт она и танцует шикарно. И при этом почти не одета. Смотри только, трогать ее нельзя. — Хочешь сказать, что никто не пытался ее облапать? — Не поверил Сандор. — Однажды какой-то наёмник хотел ее изнасиловать, так она закричала так, что было слышно даже здесь в порту, ну кто-то из зрителей и перерезал ему глотку, потому как, чтобы трахать у Мизинца полно шлюх, а Птица только одна. Говорят, что некоторые кончают после первой ее песни. Шлюхи шепчутся, что даже сам хозяин почти её не трогает, — матрос перешёл на шёпот, — потому как всякий раз, как он посетит ее спальню, она несколько дней не может петь, и доходы в его гостинице падают. Клиган был заинтригован. Можно и женщину взять. Не эту конечно, но оленя на радости для своего голодного щенка он найдёт.       Он быстро отыскал гостиницу. Трёхэтажное здание с круглыми слуховыми окнами под красной черепицей располагалось на Торговой улице рядом с кузницей. На вывеске была изображена чудо-птица маленькая с грудкой цвета опавших листьев, размахивающая большими крыльями с разноцветным оперением. У художника было много разных ярких красок и бурная фантазия, перья были разных цветов, розовые, голубые, зеленые и золотистые. Сандор заплатил за комнату, оставил Неведомого в конюшне и отправился прогуляться по городу.        Он вернулся к вечеру. Оказалось, в обеденном зале уже собралось столько народу, что он с трудом нашел место в дальнем темном углу. Бойкая служанка поставила перед ним кувшин с элем и приняла заказ. Клиган окинул зал взглядом и с удивлением заметил, что почти никто не ест. Люди, занявшие места медленно потягивали эль и как-будто чего-то ждали поглядывая на лестницу, ведущую на второй этаж. Служанка принесла дымящееся рагу из кролика с морковью и луком, хлеб и лимонный пирог. Сандор принялся за еду, размышляя, чем убить время в этом городишке ближайшие дни до того, как появится возможность его покинуть.       Вдруг в зале стало так тихо, что ему показалось, что всем слышно, как он жует и прихлебывает эль. Он поднял глаза.       На столе в центре зала спиной к нему стояла девушка завернутая в плащ из красного шелка. Рядом на скамье сидел музыкант с лютней. Вдруг она запела и взмахнула руками. Шелк соскользнул с нее и длинные волосы яркие, как перья у птицы на вывеске рассыпались по плечам, груди и спине. Она спела несколько слов и музыкант подхватил ее пение. Музыка звучала тихо, только создавая фон для голоса. Она пела на непонятном языке, но казалось, что слова не нужны. При этом она медленно двигалась на столе, словно на сцене то поднимая руки, то упуская, как-будто желающая взлететь птица. Красивые ноги становились на цыпочки, или она поднимала одну из них. Она становилась на колени, ложилась на стол и ползла по нему, переворачивалась на спину.  — Она без белья, — услышал он плотоядный шепот у себя над ухом. Слова вывели его из оцепенения. Девушка была восхитительна, высокая, стройная, с тонкой талией и длинными ногами, грудь была закрыта туникой, но по тому, как топорщилась ткань, можно было догадаться, что она у нее тоже присутствует. Девушка была одета в золотисто-красную тунику едва достававшую до середины бедра с рукавами до пола. Когда она ложилась на стол или поднимала ногу, многие старались заглянуть под ее наряд, который слегка задирался. Взгляд мужчины тоже непроизвольно упал туда, куда ему указал шептун, и он смог разглядеть светлые кудряшки у нее между ног. Песня закончилась, но она снова запела и снова на непонятном языке. Музыкант снова опоздал. — Почему музыкант не начинает вовремя? — шепнул Клиган своему соседу. — Он не знает, что она будет петь. Она всегда поет разные песни. Иногда он вообще не играет, потому что она поёт новую песню. Она блаженная. — Как это? — Она не говорит, а только поёт. Говорят, что когда Мизинец привёз её в Королевскую Гавань из Тироша, он отдал ее какому-то дорнийцу, и тот развлекался с ней целую ночь. Эти дорнийцы могут двадцать раз. — Да уж двадцать, скажи сто двадцать. — Она была девственницей, а он трахнул ее ну… может пять раз, не каждая шлюха такое выдержит. — Да кто это говорит-то? Можно подумать, что ты стоял там со свечой. — Ее немая служанка. Клиган посмотрел на соседа, как на идиота. — Немая служанка? — Она немая, но не глухая и слышала, как девушка кричала. А рассказать она может и жестами. Женщины, которые живут с ней, её понимают. Клиган смотрел на девушку, как завороженный. Она была похожа на раненую птицу. Она снова взмахнула руками, широкие длинные рукава опали, и он смог разглядеть ее тонкие белые руки. На среднем пальце блеснуло тоненькое колечко с маленьким сапфиром похожим на слезу. Вдруг она прыгнула и перескочила на другой стол, люди, сидевшие за ним, одобрительно загудели. Мужчина окинул взглядом зал и с удивлением обнаружил, что внутри были не только мужчины, но и женщины. По их наряду он понял, что это скорее всего шлюхи, которые ждут, когда мужчины будут готовы расстаться со своими деньгами. И словно в подтверждение его догадкам после второй песни несколько человек встали и в обнимку с женщинами отправились наверх. — Эти сейчас быстро вернуться, — тихо рассмеялся сосед Клигана. — Некоторые по три раза успевают сбегать и вернуться. Когда она поет, шлюхи даже не шнуруют платье. Девушка начала новую песню такую же нежную и грустную, как предыдущие.       Клиган услышал скрип ступенек и с удивление увидел, что вниз спускается сам хозяин заведения. Он стал в углу, сложив руки на груди, и стал наблюдать за танцем. Мизинец за прошедшие годы стал похож на довольного кота. Несмотря на телосложение он все-таки поднабрал жирок, и щеки его лоснились. В какой-то момент Бейлиш окинул быстрым взглядом зал, оценивая количество посетителей. Когда очередная шлюха поднялась наверх с клиентом, он не удержал довольной улыбки.       Девушка пела не переставая и переходила с одного стола на другой. Служанка уже давно убрала со стола пустую посуду и тщательно вытерла его. Она сидела на коленях у его соседа, и он теребил ее грудь не отрывая взгляда от чаровницы. Клиган видел, как несколько медяков отправились за пазуху к толстухе, и, наконец, он шлепнул ее по мягкому месту и тоже куда-то повел. Клиган и сам чувствовал, что сегодня должен будет кого-нибудь потискать, а лучше взять женщину покрепче на всю ночь.       Вдруг она перелетела к нему на стол. Он уже смотрел на ее волосы, ее ноги, ее грудь не отрываясь, но не мог разглядеть ее лицо, оно было словно занавешено волосами. Только, когда она легла на спину и начала извиваться, волосы свесились по краям стола. Глаза ее были закрыты. Сосед Клигана примчался на свое место. — Чуть не пропустил самое интересное. — Он выглядел довольным. Девушка встала на четвереньки. Те, кто был сзади, заглядывали под наряд. Вдруг она открыла глаза и в упор посмотрела на Сандора. Потом встала и быстро вернулась на стол, на котором она начинала свое пение. И вдруг она запела: «Шесть юных дев в пруду искристом…» — Странно, она никогда раньше не пела на всеобщем языке, — задумчиво проговорил сосед Клигана. — Я даже не думал, что она его знает. Но Клиган не услышал его. Он сидел словно пораженный молнией.

***

      Мизинец разбирал бумаги в своей комнате. Его покои занимали весь чердак. Большая спальня с камином и большой кроватью была выстелена мирийским ковром, слуховые круглые окна занавешены шелковыми шторами. Стол из белой древесины чардрева и такой же стул у окна позволяли работать и наблюдать за происходящим в порту. Дубовая дверь вела в спальню Алейны, которая была поменьше, зато в ней за шелковой ширмой стояла большая медная ванна. На полу в комнате любовницы тоже лежал толстый ковер, кровать, предназначенная для любовных утех, была еще больше. Комод из кедра был заставлен подсвечниками и статуэтками из серебра, кости и мирийского стекла, среди них стояла большая шкатулка из черепахового панциря, в которой были насыпаны гребни, заколки, браслеты, кольца и другие украшения, подаренные Мизинцем, которые девушка никогда не одевала. В углу у окна стоял маленький столик с зеркалом, на котором тоже лежала шкатулка из черного дерева с красками и карандашами и большой гребень из рыбьей кости. На другом столе, за которым она обычно завтракала и обедала, стояла ваза с яблоками и доска для игры в кайвассу с неоконченной партией.       В первый год, когда он только привёз ее, Бейлиш был сильно занят. Лиза и борьба с лордами Долины отнимали у него много сил и времени, поэтому у него не было возможности часто навещать Алейну, и он привез для нее из Лиса девушку, которая не говорила на всеобщем языке. После той ночи Алейна больше не плакала, но и не улыбалась, она даже не говорила. Он целовал, ласкал ее, она как-будто с готовностью отдавалась ему, но всякий раз ему казалось, что владеет ее мертвым телом. Он предпочитал брать ее сзади, чтобы не видеть ее пустые глаза. Иногда он чувствовал, что доводит ее до пика наслаждения, но и после этого в ее глазах не появлялось никаких эмоций.       Когда Мизинец так удачно избавился от надоевшей ему Лизы, он подумывал жениться на Алейне, но на Железном троне в то время сидела Серсея, которая могла захотеть познакомиться с новой женой Верховного лорда Речных земель. Когда Дейнерис Таргариен заняла Железный трон и объявила своего племянника королем Севера, наступил подходящий момент признаться, что она жива и женить на Сансе Старк. Но всякий раз, когда он заходил в ее спальню, она словно умирала. Даже намеки и обещания жениться не изменили её. Она не хотела его. Ни что не могло этого изменить.       Однажды он застал ее с Дореей, она отдавалась шлюхе со сладкими стонами и с улыбкой, которую он никогда не видел на ее губах. — Пошла вон. Девушка выскользнула из комнаты, даже не захватив свою одежду. — Значит ласки этой шлюхи, которую трахают наёмники и матросня, для тебя приятнее, чем мои? — ядовито процедил он. Но Алейна лежала с закрытыми глазами, словно мертвая. — Что ж, — Мизинец так и не дождался ни ответа, ни даже взгляда, — в таком случае, может тебе тоже стоит сегодня вечером спуститься в общий зал и развлечь публику, которая там собирается, — усмехнулся он. — Должен же хоть кто-нибудь получать удовольствие от тебя. Она так и не пошевелилась.       Вечером Бейлиш сидел в общем зале, и обсуждал со своим поставщиком цену на вино. Вдруг его собеседник, Белличо, умолк и уставился на кого-то сзади него. Бейлиш оглянулся. По лестнице спускалась Алейна, она была в платье, которое он привёз ей из Долины, это было ночное платье Лизы, чуть ниже колена, без корсета, с широкими рукавами едва закрывавшими локти, нежно-розовое с алой вышивкой. Алейна взобралась на стол. Все с интересом ожидали, что будет дальше. И вдруг она запела. Это было удивительно. Ее голос звучал, словно пение заморской птицы, слова на высоком валерийском были мало кому понятны, но они были не нужны. Музыкант сидевший в зале тихо подыграл ее пению, а потом она взмахнула руками… — Не знал, что у тебя появилась новая шлюха. — Услышал Бейлиш голос торговца и повернулся. — Сколько она стоит? — спросил Белличо. — Сто драконов. — Сердито ответил Мизинец. — Ты наверное шутишь? — Рассмеялся торговец. — Она что девственница? — Нет, она не девственница. — Ответил Мизинец и злобно взглянул в лицо собеседника. — Так бы и сказал, что не хочешь делиться, — ухмыльнулся тот и перевёл взгляд на девушку. В тот день к Мизинцу подходили ещё несколько желающих получить ее, но он всем им сказал то же самое и, как оказалось, не зря. В тот день его шлюхам пришлось обслужить в два раза больше клиентов, и в борделе на соседней улице не осталось ни одной безработной девицы. На следующий день в его заведении набилось в три раза больше народу, выпили больше эля и вина, а после выступления Алейны перетрахали всех его женщин, даже повариху и подавальщиц. Деньги потекли рекой. Вскоре слава о поющей в гостинице девушке пересекла Узкое море, и моряки стали специально заходить в Чаячий город, чтобы послушать Птицу, как ее все называли, и потрахаться. Бейлишу пришлось привезти еще женщин и построить харчевню на соседней улице.       Сегодня Алейна превзошла самою себя. Шлюхи не успевали спускаться вниз. На ночь разобрали всех, даже кухарку и немую служанку Алейны. Те, кому не хватило женщины, отправились в заведения Бейлиша на соседней улице попроще и подешевле. Хорошо было бы отвезти ее в Королевскую Гавань. Нет опасно. Даже здесь уже становится опасно. Вон Клиган сегодня как на нее таращился. Откуда он только взялся? Но кажется не узнал. Надо все-таки избавиться от нее. Можно отдать ее замуж за Лукаса Корбрея. Он сильно очарован ее прелестями, и его даже не смущает, что она шлюха самого Бейлиша. Он несколько раз намекал, а потом открыто просил продать ему ее. Можно договорится с ним, что он отдаст ее за пять тысяч драконов. Он уже купил у Бейлиша замок на Перстах за двадцать тысяч, значит найдёт ещё и на девушку.       Все шло, как нельзя лучше. Тирион Ланнистер снова позвал его на должность мастера над монетой в Малый совет королевы Дейнерис. Сейчас в Королевской Гавани много строительства, после взрыва устроенного Серсеей, многие здания нуждаются в восстановлении, а это деньги. Да, нужно купить себе замок поближе к столице, и возможно, уже пора жениться на какой-нибудь благородной леди, пусть даже бедной, деньги теперь у него есть. Земли Харренхолла Бейлиш продал соседям, а себе оставил лишь развалины и титул лорда Харренхолла и Верховного лорда Речных земель. Развалины он тоже потихоньку продаст. Он нанял два десятка людей, которые начали разбирать башню Страха, камень грузили на барку и отправляли в Королевскую Гавань, где Бейлиш его сам у себя покупал. Возможно стоит попросить у короны Риверран. Наследников у замка не осталось, а ведь он вырос в нём, он ему почти родной, с ним связанны лучшие воспоминания детства.       Он взглянул на бриллиант. Действительно «Счастливчик». Война принесла смерть и разорение всем, но Бейлиш стал еще богаче и удачливее. Его счет в Железном банке прибавил несколько нулей и продолжает расти, при том, что он ни в чем себе не отказывает. Мизинец встал и подкинул дров в камин. Не смотря на то, что пришла весна, по ночам было зябко.       Вдруг дверь открылась, и вошла она. Она никогда к нему не приходила сама. Если он заходил в ее комнату, она сразу раздевалась, ложилась на кровать и закрывала глаза. Сегодня она пришла в том самом наряде, в который она была одета в ту роковую ночь, когда он отдал ее Мартеллу. Мизинец даже не знал, что он у нее сохранился. Она зашла в комнату и улыбнулась. Это было неожиданно. Он еще не закончил разбирать бумаги, но увидев ее улыбку, встал ей навстречу. — Милая, все в порядке? Она кивнула и снова улыбнулась. Вдруг она подошла к нему и стала раздевать. Она медленно расстегнула его камзол и сняла с него, при этом он почувствовал прикосновение ее груди к своей. Потом она сняла рубашку и снова коснулась его своей грудью. Она заставила его сесть на стул и сняла с него сапоги. Следом она принялась за бриджи. Мизинец был растерян. Неужели, наконец, она смирилась и хочет быть с ним. Алейна сняла с него бриджи и повернулась к столу, на котором у него были разложены бумаги. Здесь стоял кувшин с легким золотым вином и чаша. Она налила в чашу вина, сделала глоток и протянула ему. Бейлиш тоже сделал пару глотков. Алейна взяла его за руку и отвела к постели. Она села, а потом легла на спину, увлекая его за собой. Бейлиш стоял на коленях между ее ног и с удивлением смотрел на ее улыбку. Она никогда себя так не вела. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она заставила его прижаться к ее груди. Он целовал и гладил ее, а потом она взяла его руку и направила ее туда, в ее сокравенное место. Он погладил ее там и понял, что она готова. Он овладел ею радуясь, что она хочет его, наконец. Он кончил, шепча какие-то ласковые слова и перевернулся на спину. Пожалуй, он заберет ее в Королевскую Гавань, купит ей дом со слугами, и она будет петь для него. Он поднял руку и посмотрел на «Счастливчика». Она тоже смотрела на камень. — Это камень Мартелла. — Вдруг произнес Мизинец. Алейна встала и подошла к столу, чтобы налить вина в чашу. — Он заплатил им мне за тебя, — задумчиво произнес Бейлиш. Он испуганно посмотрел в сторону девушки, но вино журчало и, казалось, она не услышала его слова. Она повернулась и снова улыбнулась ему. Она отпила вино и протянула Бейлишу. Он пил редко и мало, но отказывать ей ему не хотелось, тем более сегодня, когда она вдруг начала улыбаться. Он сделал несколько глотков и поставил чашу в нишу в изголовье кровати. Она села около него и принялась ласкать.       Она помнила копье Мартелла. У Мизинца он не был похож на копье. Давным-давно она знала девочку по имена Санса, которая жила в большом замке с отцом, матерью, братьями и сестрой. В замке на кухне была ступка с пестиком, которым кухарка измельчала перец, гвоздику и корицу. Когда Бейлиш раздвигал ей ноги, ей казалось, что он своим пестиком хочет раскрошить остатки ее разбитых иллюзий.       Алейна погладила пестик Мизинца, он вздрогнул и поднялся, она поцеловала его, а потом встала на колени и взяла в рот. «Представь, что это леденец только не сладкий, но ты его хочешь», — пронеслось у нее в голове. Она закрыла глаза и стала вылизывать и сосать леденец.       Бейлишу было хорошо, такие ласки он очень любил, но не ожидал, что Алейна когда-нибудь подарит ему такое наслаждение. После того как он кончил ей в рот, она еще некоторое время продолжала его облизывать.       Он лежал на постели, не зная, что еще ждать от нее. Она сделала два глотка вина и улыбаясь подала чашу ему. Бейлиш выпил вино до конца. Она снова встала с постели и налила вино в чашу. Потом вернулась и села верхом на него. — Может продолжим завтра? — улыбнулся он ей. Петиру казалось, что он сегодня ночью больше не сможет, но она вдруг начала сама себя ласкать глядя ему в лицо и улыбаясь. Она гладила свои аппетитные груди, выглядывавшие из прорезей платья и тайное место, она взяла его руки и положила на свою грудь. Он погладил ее, а потом засунул свой палец с бриллиантом в нее, она сжала его палец и, когда Мизинец достал его, кольцо осталось в ней. Он рассмеялся, а она улыбнулась довольная, что ему понравился ее фокус. Он снова засунул в нее палец и достал кольцо. Его пестик уже был готов, и она оседлала его. Она медленно двигалась сжимая его внутри себя. Бейлишу было невероятно хорошо. Их руки переплелись, она сняла с его пальца кольцо и одела на свою, потом снова ему, потом себе. Когда он кончил, она снова выпила глоток вина и подала ему чашу. У него кружилась голова, но он не посмел отказать ей. Она казалась такой счастливой. Она легла рядом, и он осторожно ввел в нее кольцо, она застонала, он пошевелил кольцом внутри нее, она застонала громче и вдруг вся изогнулась в какой-то судороге. Но потом обмякла и закрыла глаза, кольцо осталось внутри нее. Бейлиш был утомлен, так долго и так много он никогда этим не занимался. Он закрыл глаза и провалился в сладкий сон.       Он проснулся и понял, что впервые в жизни проспал. Алейны не было, видимо она ушла в свою комнату. Нужно было спешить. Судно с контрабандными товарами уже наверное причалило. Если эти плуты увидят, что его нет, половину товара выгрузят и утаят. Бейлиш взглянул на свою руку. Кольца не было. Он вспомнил, где вчера его оставил, и расплылся в довольной улыбке. Как она была ночью неутомима и нежна, почти как в тот раз, когда он подсматривал за ними. Он заглянул в ее комнату. Алейна спала, укрывшись с головой, лишь несколько прядей ярких волос разметались на подушке. Он улыбнулся и неслышно закрыл дверь. Когда он вернется, он заберет кольцо там, где его оставил и может быть ещё разочек… а может и ни один разочек… Он быстро оделся и побежал в порт.

***

      Клиган стоял у окна и размышлял. Это была она, сестра Арьи, которую безрезультатно разыскивали Серсея и ее ищейки, Джейме Ланнистер отправил на ее поиски Бриенну Тарт, Джон и Арья объявили награду за неё живую или мертвую, Тирион хотел ее вернуть прежде чем заключил брак с Дейнерис. А маленькая Пташка сидит в клетке Мизинца и поёт песенки. Он вспомнил, как она пела и танцевала, и его щенок зашевелился в штанах и снова упрекнул его, что он обещал женщину и оставил его голодать. Клиган вздохнул. Он не знал, как поступить: вернуться на Север и сказать Джону, что его сестра любовница Мизинца или добраться до Королевской Гавани и сообщить Тириону, что его бывшая жена развлекает публику экзотическими танцами в бордели Чаечего города. Можно попробовать увезти Пташку от сюда, но… В прошлый раз, когда он предлагал ей с ним сбежать, она не согласилась. Почему сейчас что-то должно измениться?       Вдруг дверь скрипнула. Сандор оглянулся. В комнату вошла она. Он обомлел. Она была одета в ещё более откровенный наряд. Он знал, в такие одевают дорогих шлюх в Королевской Гавани. Она подошла к нему и заглянула ему в глаза, а потом улыбнулась и положила голову ему на грудь. Он обнял её и сквозь тонкую исподнюю рубашку почувствовал ее груди. Он взял ее за плечи и заглянул ей в глаза. — Пташка, это правда ты? Она снова улыбнулась и кивнула головой. Вдруг она сняла с пальца кольцо с голубым камнем и попыталась одеть ему. У Клигана были слишком крупные пальцы. Кольцо оделось только на мизинец, на верхнюю фалангу. — Что ты делаешь? Она казалась огорчённой, потому что кольцо не налезало. — Хочешь, я увезу тебя? — неожиданно спросил он. Она кивнула и снова улыбнулась. Он оглядел её, в этом она не могла выйти на улицу, она была даже босая. Удивительно, как она в таком виде прошла по гостинице полной заведённых ею же мужиков и не попалась. — Иди, переоденься и возьми тёплый плащ. Она вдруг поникла, положила кольцо ему на ладонь, сжала его кулак и повернулась, чтобы уйти. — Нет. Стой. Не уходи. Он открыл свою седельную сумку, достал тёплую рубаху и натянул на неё. Рубаха ей была сильно широка, рукава длинны, но зато она закрывала колени. Он достал тёплые носки, которые оказались ей выше колен. Запасного плаща у него не было, как и сапог. Ну, что же им главное выбраться из гостиницы, а там он что-нибудь придумает. Он быстро надел тёплую рубаху и куртку с заклепками. Кольцо все ещё было у него. — Пташка, я тебя и так заберу от сюда. Одень кольцо, а то я его потеряю. Она кивнула и одела кольцо на указательный палец. Сандор завернул ее в свой плащ и накинул на волосы капюшон. Они спустились вниз. Тут им повезло, старик, который всегда сидел в зале и следил за тем, кто приходит и уходит, куда-то отлучился, может по нужде, а может задремал под утро, поэтому их никто не заметил и не остановил. Клиган вывел из конюшни Неведомого и посадил на него девушку.       Они без помех добрались до порта. Здесь они зашли в кабак. Хозяйка подумала, что мужчина снял шлюху, а комнату не нашёл. Она позволила им воспользоваться одной из комнат наверху. Они поднялись в небольшую каморку. Он оставил ее, а сам спустился вниз и купил для неё за несколько монет шерстяное платье, чулки, ботинки и тёплый плащ. Вещи были не новые, но чистые и ещё довольно крепкие. Он взял у хозяйки ножницы. — Пташка, придётся отрезать твои волосы. Иначе он тебя найдёт. Она кивнула головой. Он отрезал ее волосы достаточно коротко и собрал их в мешок, нельзя было их оставлять, иначе он догадается. Она переоделась в одежду, которую ей принёс Клиган, и где-то через час они спустились вниз. — Все? Так быстро? — Хозяйка понимающе улыбнулась. — Может останетесь до утра? — Нет спасибо, мы торопимся. — Может лунный чай? Девушка кивнула и улыбнулась. У Клигана неприятно защемило сердце. Конечно, сначала он ее трахнул, а потом она сбежала. Хозяйка налила готовый напиток, и девушка выпила. Сандор заплатил ей, и она протянула ему ещё мешочек с зельем. — Заваривать умеешь, милая? Девушка снова кивнула и улыбнулась.       Они вышли из кабака и направились к причалу. Здесь им снова повезло, Клиган надеялся сесть хоть на какой-нибудь корабль лишь бы покинуть город. Если бы не было ничего, он уже был готов отправиться пешком через Долину и Лунные горы, но из порта выходил корабль, направлявшийся в Синий Дол. Это не Королевская Гавань, но так даже лучше. Можно спокойнее добраться… куда? Куда он ее отвезёт? Не важно. Там в Синем Доле они поговорят и решат, куда она хочет, чтобы он ее отвёз. Даже если нужно будет вернуться на Север, он отвезёт ее на Север, а пока главное покинуть Чаячий город и спрятаться от Мизинца.

***

      Они плыли третий день, и у него было ощущение, что она умирает. Почти сразу, как только они отчалили, у неё началась морская болезнь, а к вечеру пришла лунная кровь. Она лежала в трюме бледно-зелёная. В желудке у неё ничего не задерживалось, хотя по совету капитана, Клиган поил ее разбавленным вином. На барке не было кают для пассажиров, и капитан позволил им занять угол в трюме, отгороженный рогожкой. Здесь был сооружён лежак, покрытый волчьими шкурами и старым шерстяным покрывалом, на котором Клиган и Пташка могли уместиться только, если он обнимал ее. Целый день он стоял на палубе продуваемый холодным ветром пополам с морскими брызгами, лишь иногда спускаясь, чтобы взглянуть в измученное лицо девочки и напоить ее, но ночью был вынужден ложиться рядом с ней и чувствовать ее тело такое близкое и манящее. Он знал, кроме морской болезни, ее мучают обычные женские боли, но был этому почти рад, потому что это сдерживало его желание, хотя каждый раз утром просыпался мучительно прижимаясь к ее телу. Они спали в одежде, но он знал, что она чувствует его похотливого щенка, упирающегося в ее спину, и его руку, нежно сжимающую ее грудь во сне.       Вечером на третий день к нему подошёл капитан. — Мы зайдём в Солеварни. Возможно, вам стоит сойти и дальше двигаться по суше. Твоя подружка не создана для морских прогулок. — Да. Пожалуй, ты прав. А что там в Солеварнях? Я слышал от города ничего не осталось? — Даже на сожжённой земле вырастает трава, — задумчиво произнёс капитан. — Там снова стали селиться люди. Харчевню держит Уолда Рваная Губа. У неё не плохой эль, и комнату можно снять недорого. Клиган согласился. Девушке нужен был отдых. Здесь Мизинец их точно искать не будет.        Когда они прощались, капитан пристально посмотрел на Клигана и вдруг сказал: — Я рад, что нашёлся, наконец, храбрый воин, похитивший Райскую птицу у этого упыря. — Увидев, как напрягся Сандор, он добавил. — Не бойся, мои ребята ее не разглядели, а я буду молчать, потому что девочка достойна лучшей участи, чем раздвигать ноги для этого гаденыша. — Он немного помолчал и добавил: — Знаешь, у одичалых, кто похитил женщину, тому она и принадлежит. Теперь она твоя по праву. — Я не одичалый, — возразил Клиган, — и вряд ли она захочет быть со мной, а так как он — я не хочу. Капитан с удивлением посмотрел на воина, но ничего не сказал.       Они причалили, и Клиган вынес ее на руках. Неведомый покорно шёл за хозяином. Было темно и с моря дул ледяной пронизывающий ветер, моросил холодный мелкий дождь, но городок еще не спал. Люди спешили спрятаться за двери теплых домов с каминами.