Расплата за любовь

— Снова ты валяешься! — позвал голос сквозь сон. Знакомый. Такой родной. Мне это только снится. Он не может быть здесь. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.  — В этот раз я тебя не понесу! Не хочу просыпаться. Там жестокий мир, где ждут проблемы и заботы, а здесь ты. Не будите. Пожалуйста, не будите.  — Эй, Наруто! Как бы ни хотелось досмотреть сон, но проблемы сами собой не решатся. Первое, что я увидел, был чертовски красивый парень.  — Это сон?  — А я являюсь к тебе во сне? — все тот же тон.  — Иногда, — я понял, что это не сон и, что сморозил глупость.  — Вот оно как… — задумчиво произнес брюнет. Я лишь покраснел, потупив взгляд.  — Что ты здесь делаешь так рано?  — Рано? Скоро уже стемнеет. Я огляделся по сторонам. Действительно, время близится к сумеркам.  — Неужели я проспал весь день? — спросил я скорее у себя, чем у Учихи.  — Не знаю, наверно, — он взглянул укоризненно на мою измятую одежду. Желудок проурчал, требуя пищи. Мне стало стыдно.  — Ты ел?  — Нет.  — И сколько?  — С утра. Все руки не доходили, — и это было к какой-то степени, правда.  — Идем, — тупо глазел на протянутую руку.  — Куда?  — Домой. От этого слова на душе стало вдруг теплей. Он помог мне подняться. Тело болело. На его расспросы, я ссылался на ту драку, хотя знал, что болело больше от ночного «приключения». На этот раз входная дверь поддалась быстро. Мы вошли в широкий холл. В темноте дом становился мрачным, а обстановка давящей. Саске, кажется, привык к этой атмосфере и даже, казалось, чувствовал себя в ней уютно.  — Можно включить свет? Или ты специально … — не решительно спросил я.  — О, да, конечно. Лампочки разом загорелись, неся за собой тепло и уют. Создалось такое чувство, что Саске не нравится находится в этом доме.  — Не стой столбом, проходи, раздевайся, — мне это так часто говорили, что я невольно съежился.  — Раз-раздеваться? — заикаясь, переспросил.  — Ну, да! Ты ведь не будешь в помятом, и очевидно грязном ходить. Он зашел в свою комнату и вынес оттуда свободную футболку, явно на пару размеров больше, чем положено, и спортивные штаны.  — Где ванна — ты уже знаешь. Иди, душ прими, а я кушать приготовлю. Потом будем остальное решать. Ванную комнату я нашел быстро. Комната была в черно-белых тонах. Ничего лишнего. Стены из черного внизу и белого сверху кафеля. На белом, через три, нарисованы черные лепесточки, белый ковер с мелким ворсом, черная столешница с белой раковиной. Красно-черное жидкое мыло, подставка под зубные принадлежности, где одиноко стояла темно — синяя щетка, и стаканчик. Белая душевая кабина, по мне, кажется, слишком габаритной для такой относительной небольшой комнаты. Рядом висел белый шкафчик, а внутри два красных махровых полотенца. Я положил чистые вещи на столешницу. Стопка упала, между одеждами были трусы с забавным рисунком. Я хихикнул. Неужели он любит мультики? Я стал под обжигающе холодные струи воды, надеясь, что они вернут ясность моему разуму. Когда почувствовал, что скоро у меня будет переохлаждение, добавил теплую воду. Вскоре я уже одевался. Я вышел и в нос ударил приятный запах жареной рыбы и отварного риса. Слюна во рту за мгновения скопилась, я пошел на запах.  — Вкусно пахнет! — я подошел к плите. Он критично посмотрел на меня:  — А тебе идет.  — Спасибо. Почувствовал себя человеком. Я уже не помню, когда улыбался, но этот парень мог меня порадовать.  — Садись. Уже все готово. На столе столовые приборы, салфетки, солонка и цветы. Другие, те, наверняка уже завяли…  — Спасибо. Выглядит вкусно, а пахнет вообще обалденно.  — Приятного аппетита. Я, уже с набитым ртом, мог лишь промычать в ответ.  — Почему ты мне не позвонил? — меня, словно током пробило.  — А ты ждал? Красноречивое молчание.  — Не хотел тебя лишний раз беспокоить.  — Напротив. Я переживал.  — Не нужно было.  — Почему?  — Я уже с год так живу.  — Как? Я не знал, что ответить. Просто не мог сказать, что в большинстве случаев сплю в клубе. После последней ночи, мне кажется, что ночевать на улице не такая уж неплохая идея. По крайней мере, в клуб я уже не вернусь.  — Неважно, — это было максимум, что я мог ответить. Он так на меня посмотрел, нет, не осуждающе, скорее, понимающе. Неужели, боль за эти месяцы отложилась даже в моем взгляде? Я попытался беззаботно улыбнуться. Раньше это помогало. Улыбка была для меня лучшим лекарством, а сейчас она получилась фальшивой, лживой. Мышцы лица отказывались работать.  — Не надо, — мы начали есть. Я сидел, тупо уставившись на свои ладони. Надо было о многом подумать, но мысли разбегались тараканами. Я не видел, как он собрал всю посуду, даже мою, не слышал шума воды, не заметил, как он подошел. Саске аккуратно положил руку мне на плечо, бережно, если не нежно, потряс, чтобы я очнулся. Мой усталый взор устремился в омут черных, как безлунная ночь, глаз. Какое-то время мы смотрели друг на друга. Не знаю точно, может быть несколько секунд, а может быть больше.  — Идем, я покажу твою комнату. Комната была чудесной. Очень светлой, яркой и очень просторной. Даже не вериться, что в этом огромном доме могла находиться такая комната. Двухместная кровать с пологом, с бледно-желтым бельем. Маленькие лампочки рассыпались звездами на светло-синем потолку, выполнявшую роль неба, белые ребристые обои, на полу ярко-зеленый ковер со средним ворсом, очевидно, что это была «трава». Здесь так же были книжный шкаф, цвета липы, красный стул с металлической окантовкой и небольшой стеклянный столик с цветами.  — Саске?  — М?  — Где ты берешь цветы? Они у тебя повсюду.  — А тебе не нравиться?  — Нравится, как-то уютней… Комната такая красивая.  — Рад, что она тебе понравилась. Я делал ее специально для тебя, — тут он видимо опомнился, что сказал лишнее, и решил сменить тему. — Шкаф встроенный. Там уже есть какая-то одежда, надеюсь, она будет впору.  — Спасибо, но не стоило так беспокоиться… Кстати, откуда ты знал, что я вернусь?  — Почувствовал.  — Спасибо, Саске. Не знаю как тебя и отблагодарить.  — Просто оставайся здесь, это будет твоя благодарность… Я был поражен его словами. Мое сердце забилось чаще.  — Я не хочу быть в одиночестве. Мне так хотелось его обнять, сильно-сильно к себе прижать и никогда не отпускать. Я стоял с поникшей головой и руки вдоль тела, сжаты в кулак. Я чувствовал его, полный недоумения, взгляд. Когда руки, такие сильные, и в то же время нежные, обвили мою талию, я растерялся. Я не мог понять, что это реальность, а не навеянный, моим воображением образ. Поверил, наверно, в тот миг, когда он с такой силой обнял, что косточки захрустели, но было наплевать, мое желание осуществилось. Я положил голову ему на плечо, и мы застыли на доли секунд. Никогда мне не было так хорошо. Он отпустил меня так же неожиданно, как и обнял. Когда он посмотрел на меня, мои глаза умоляли о продолжении, но он лишь обернулся и пошел в свою комнату.  — Спокойной ночи, Саске, — прошептал в темноту.

***

Эту ночь я плохо спал, думал о том объятие. Так приятно и легко. Я осознал, что нужен ему. Когда проснулся, он уже ушел. На столе лежала записка, исписанная аккуратным почерком: «Омлет в микроволновке. Подогрей и покушай. Буду поздно. Приготовь ужин». Я решил долго не заморачиваться, и приготовить рамен. Тем более к тому времени я знал только, как приготовить лапшу. Решив на счет ужина, я отправился искать работу. После той жизни, той мерзости в клуб не хотелось возвращаться. Саске для меня стал словно луч света в окружении тьмы. Свет, который спасал, но одновременно был таким далеким. Я никак не мог понять, почему он меня приютил, наверно, из жалости. Мое тело все еще помнило его объятия, сильные руки, дающие уверенность в завтрашнем дне. Когда я думал о нем, мое сердце замирало, в душе было так тепло, как никогда раньше не было. Шел по улице, и неожиданно отметил про себя, что с моего лица не сходит улыбка, мир казался ярче, насыщенней. Ясно. Я влюбился. Окончательно и бесповоротно. Сразу после осознания этого факта, сердце защемило, ведь он никогда не сможет мне ответить. Он — абсолютный натурал, который не обделен женским вниманием. После нескольких отказов работы я сник, а когда мне позвонил мой начальник, с жалобой вчерашнего придурка, и с требованием отработать ночью настроение упало ниже плинтуса. Взглянув на часы в одном кафе, владелец которого меня не принял, я понял, что не успею заглянуть к Саске и переодеться. «Его» дом, у меня не поворачивался язык назвать его «своим» домом, а тем более «нашим». Как я ни старался, но клуб, как пиявка, плотно впился в меня. Когда я вернулся к Саске, было далеко за полночь. Дверь он предусмотрительно не запер, хотя был велик риск грабежа. В большом доме было темно и холодно. По крайней мере, мне так казалось. На столе лежала записка: «Ужин в холодильнике». В его комнате был включен свет, но я не зашел. Просто поел, не разогревая, помыл за собой, написал на том же клочке бумаги: «Спасибо. Было вкусно. Обязательно в следующий раз приготовлю сам». Не знаю, зачем приписал, еще одно «спасибо». Просто так. Я благодарил, не за еду и кров, а просто за его существование. Благодаря нему, моя жизнь наполнилась смыслом. Когда я проснулся, Саске уже ушел. За 3 дня мы почти не виделись, хотя фактически и живем вместе. На столе была все тот же листок бумаги, но уже с небольшой припиской: «А я уж думал, снова идти искать тебя. Не возвращайся так поздно» Записка была придавлена ключами. В ней чувствовалась такая забота. Я снова отправился искать работу. Мне не хотелось сидеть на шее у Саске, пусть он и хорошо ко мне относиться. Очень сложно найти работу без высшего образования. Я ушел из университета после смерти опекуна. Всего год не доучился. Порой закрываешь глаза, и становиться как раньше: плоские шутки моего опекуна, студенческая жизнь, собственный смех. Как мне этого не хватает. Не знаю, что было бы со мной, если бы в моей жизни не появился Саске. Я обошел еще пару мест, которым требовались рабочие, но безуспешно, потом решил вернуться домой и приготовить Саске ужин, как и обещал. Кое-как сделал овощной суп, испачкав чуть ли не всю посуду. Во время мытья посуды у меня появилась идея для нового рассказа. Я поспешил ее побыстрей записать. Писал долго, события захватили меня и понесли куда-то прочь. Туда, где все мои проблемы решаемы, где запретная любовь бывает возможной, туда, где только я и Саске. За написанием я не заметил, как Саске склонился надо мной. Его теплое дыхание щекотало кожу, а близость такого красивого парня заставляла нервничать.  — Чем занимаешься?  — Пишу.  — Ты писатель? — недоверчивые нотки его голоса коснулись моего слуха.  — Когда-то был.  — Дашь прочитать? Не знаю почему, но я боялся его мнения, его осуждения. Я попытался сменить тему разговора.  — Я приготовил ужин.  — Неужели?  — Я же обещал. Когда мы сели за стол, мне позвонили из клуба, с требованием «явиться срочно».  — Извини, но мне пора, — чувствовал себя гадко.  — Куда?  — Эм… На работу, — это слово далось мне с трудом.  — В такой час? Я решил промолчать. Мне было стыдно.  — Ну, ладно. Только не задерживайся. Я вышел из дома и направился в клуб, где меня уже ждал клиент, но тогда я и представить не мог, что это будет тот самой длинноволосый шатен. Я еще долго не мог прийти в себя после него. Стал ненавидеть его, себя, эту жизнь и Саске. Его, потому что он ворвался в мою жизнь, и показал насколько она жалкая. За невозможную любовь, за чувство, сжигающее меня дотла, за то, что он просто существует. Конечно, я понимал, что это бессмысленно и безнадежно. Я не мог ничего исправить. Мне стало стыдно возвращаться к нему, в его дом. Я не смел, называть его своим, но как же мне хотелось назвать не только дом своим, но и парня, живущего в нем.

***

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Саске подобрал меня с улицы. Записки, оставленные на столе, короткие встречи, и этот терпеливый взгляд, спрашивающий о постоянных ночных отлучках. Я помню, он впустил в свой мир, чтобы не сойти с ума, как он еще в больнице сказал, а получилось, что он становился все более одиноким. Я чувствовал себя из-за этого виноватым. Сегодня я отпросился у хозяина клуба, под предлогом плохого самочувствия. Решил этот вечер провести с Саске, наверстать упущенное время, поговорить, или просто помолчать в его компании. Он действовал на меня успокаивающе, мне очень хотелось еще хотя бы раз прикоснуться, подойти настолько близко, чтобы чувствовать его дыхание на коже, но с каждым днем он становился все более недосягаемым. Я прекрасно понимал, что это моя вина. Сегодня я хотел все исправить, но он не пришел. Когда я проснулся, на столе лежал листок бумаги: «Спасибо за ужин», а его уже не было. В этот момент я понял, что потерял дорогого человека. Роман, который я писал все эти месяцы, был окончен. Не знаю почему, но я так хотел, чтобы Саске прочитал. Я зашел в его комнату. Здесь был тот же порядок, который меня тут же стал раздражать. Вроде бы все так же, те же вещи, на том же месте, но в атмосфере стоял холод, что я съежился. Положил рукопись на кровать, просто так, без очередной записки, но с пожеланием счастья на обложке. Да, я прощался. Да, я в очередной раз сбегал. Я ему не нужен. Я потерял, возможно, самый большой подарок, который преподнесла мне жизнь.