Взлеты и падения

       Пытаясь не замечать этого холодка со стороны своей девушки, Сид продолжал общаться с ней. Просто потому, что ему хотелось. Просто потому, что она ему нравилась. Просто потому, что он в ней нуждался. Хельга же, в свою очередь, пыталась забыть свою былую любовь. И, благодаря такому отношению со стороны Сида, она практически перестала думать об Арнольде. Сид становился ей в каком-то смысле дорог. Ей было с ним действительно хорошо, но девушка не чувствовала какой-то сильной привязанности к парню. И, помимо этого, все равно проскакивали моменты, когда меланхоличные осенние вечера навевали ей мысли о ее старой любви. Даже не мысли, скорее воспоминания. Мысли же пытались пробиться, но тут же забивались в глухой закоулок ее сознания. Просто потому, что пора забыть. Просто потому, что так нельзя. Просто потому, что уже не нужно.        С некоторыми трудностями, с тяжелыми моментами, с бессоными ночами, полными раздумий, но, так или иначе, Хельга и Сид протянули этот месяц отношений. Зная романтичную натуру своей девушки, Сид очень хотел порадовать ее, сделав сюрприз по этому поводу. Может, в этот день она станет более открытой. Может, в этот день она вдруг поймет, что по-настоящему в него влюблена. В сущности, в этот день может быть что угодно. Но это в сущности, а на деле…        Холодный осенний вечер спускается на Хиллвуд. Еще светло, но закат уже мельтешит на горизонте; яркое, уже почти не греющее солнце вскоре скроется где-то за высотными зданиями. Стук шагов по пожарной лестнице жилого дома.  — Так, осторожно, — протянул Сид, ведя Хельгу за руку.  — Можно мне уже снять эту повязку? Зачем это вообще нужно, — недовольно пробубнила Хельга, которой надоело идти по лестнице с завязанными глазами. Это, конечно, интересно, но чертовски неудобно.  — Все, снимай, — наконец, сказал парень и, проведя девушку за руку прямо на крышу, уже был в ожидании какого-то восторга с ее стороны.        Это было бы вполне объяснимо, ведь, наверное, любая девушка была бы в восторге от романтического ужина на крыше высотки с панорамным видом на город.        Но, как бы там ни было, этого восторга почему-то не последовало.        Нельзя сказать, что Хельге не понравилось. Понравилось. Очень даже. Она давно хотела чего-то подобного, только вот такие вечера в ее мыслях ассоциировались с ее романтическими снами про Арнольда, то есть с самим Арнольдом и только с Арнольдом. И никак она не могла подумать, что такая ее мечта сбудется с другим человеком. Из-за этого было, конечно, приятно, но с другой стороны происходил, так сказать, «сбой системы», потому девушке как-то не удалось полноценно выразить свое восхищение этим сюрпризом. Так что она просто поблагодарила парня, приобняла его, легко поцеловала краем губ, после чего поспешила присесть за стол.        Стол был не сильно разнообразен, но этого вполне хватало на вечер для двоих. Пицца, бутылка вина, шоколадные конфеты.        Сиду показалось, что Хельга вела себя как-то отстраненно. Кушая, она все время молчала, не говоря абсолютно ничего. И даже не оценила раскинувшуюся сбоку от нее панораму города.        Таким образом, в их беседе повисла неловкая пауза. Молчание, словно вакуум, затягивало все, что было вокруг, и если сначала Сид пытался его заполнить какими-то словами, сейчас уже не было ни сил, ни желания сопротивляться. Не чувствуя никакой отдачи, парень просто безысходно вздохнул и, замолчав, начал практически без остановки глушить бокал за бокалом.        Одной бутылки на двоих вполне хватает, чтобы алкоголь спустя некоторое время слегка ударил в голову, побуждая людей то расслабляться, то совершать необдуманные поступки, то становиться увереннее, а то и все сразу.        Расслабленному парню сейчас на самом деле не хотелось думать ни о чем, но, совершая насилие над собой, он принуждал себя хорошенько подумать, прежде чем решиться на то, что пришло ему в голову.  — «В конце концов, сейчас или никогда», — размышлял он про себя.        Он размышлял так, будто бы вот-вот собирался прыгнуть с моста, при том практически беспричинно. Его ситуация казалась парню похожей на самоубийство для человека, который любит жизнь, просто потому, что у него не было возможности двигаться дальше. Тот момент, когда понимаешь, что все замерло на мертвой точке.        Наконец, после долгого молчания, Сид заговорил. Он говорил дрожащим голосом, неуверенно, прекрасно осознавая, что сделает сейчас что-то непоправимое.  — Хельга, нам надо поговорить. Впрочем, ты можешь продолжать молчать, как и делала это весь вечер.        Такое мрачное начало уже насторожило девушку. Она даже не понимала, к чему он клонит.  — Для начала, хотелось бы рассказать тебе короткую предисторию. Ты мне нравилась очень давно (точнее как очень — приблизительно около года). Да что там нравилась, некоторое время я просто по тебе сох. Я сохну даже сейчас. И уверен, что буду, черт возьми, проклинать и крыть матом самого себя за все то, что сейчас творю. Но так надо. Иначе я не могу.        На некоторое время Патаки перестала беспокоиться, но это спокойствие быстро улетучилось. А в голове бродили сотни теорий, что будет дальше, и эти теории параллельно переплетались то с ее страхами, то с ее желаниями.  — К чему ты клонишь? — настороженно спросила она.  — Понимаешь, наши отношения достигли мертвой точки. Как бы я тебя не любил, как бы ты мне не нравилась, какие бы воспоминания о тебе не согревали меня, все без толку. Я не вижу от тебя никакой отдачи. Может, ты не специально, может, ты не привыкла открыто проявлять свои чувства, но это уже, честно говоря, не играет никакой роли в этом долбанном спектакле, — так парень обозвал их отношения, — и все одинаково меня достало. И я знаю, что это глупо, очень глупо бросать ту девушку, в которую по уши влюблен. Но, как я уже говорил, иначе никак. Поэтому спасибо тебе за все те приятные моменты, что мы пережили за этот месяц. Надеюсь, тебя не сильно огорчит тот факт, что все уже закончилось.  — «Все закончилось», — мысленно повторила за парнем Хельга. И на нее сразу же нахлынули эмоции, грусть, внезапная меланхолия. Но она держалась. Держалась, пытаясь не ударить в грязь лицом.  — Я понимаю, — вздохнув, ответила она. — Я понимаю, это не могло длиться вечно. У всего есть свой конец, свой срок годности. И если наш удел — это месяц, то так ему и быть. Лучше бросить это дело раньше, чем потом страдать, понимая, сколько времени мы обманывали друг друга и самих себя.        И вновь повисло молчание, но уже не напрягающее. Каждый ушел глубоко в свои мысли, оставшись наедине с самим собой. Наблюдая за тем, как ночь подозрительно быстро спускается на город, они сидели и грустили, каждый по своим причинам.        Вскоре они молча поднялись, Хельга помогла Сиду сложить и унести с крыши складной столик со стульями. Спустившись на улицу, они пару кварталов прошлись вместе, после чего попрощались, уйдя каждый в свою сторону.  — Может, последний раз? — прощаясь, протянула Хельга руки, и они крепко обнялись — без поглаживаний, без лишней романтичности, — как друзья, которым не суждено больше увидиться. — До встречи, — расцепившись после объятий, сказала девушка.  — Прощай, — глубоко вздохнув, сказал парень. Прощай.

***

       Большая перемена. Толпы учеников занимают столы в школьной столовой, достают или покупают еду, а кто-то — просто сидит за компанию. За один стол садится компания Арнольда — Джеральд с Фиби и еще пара ребят из класса. Обедая, парень рассматривает всех, кто проходит мимо, по привычке выискивая среди них знакомые лица. Мимо проходят Сид и Хельга, но идут они порознь, а потом вообще садятся за разные столы.  — Ребята, вы не знаете, чего Сид и Хельга не вместе? — поинтересовался парень у друзей.  — Так они же расстались недавно, — сразу отвечает Фиби.  — Ого, — удивленно отвечает Арнольд, а где-то в душе уже начинает ликовать. — А почему?  — Подробностей Хельга мне не выдала, — пожав плечами, сказала она в ответ. — Единственное, что запомнила — это произошло прямо в тот день, когда у них был месяц отношений.  — Удивительно, — вдруг сказал Джеральд. — Это что вообще должно было между ними произойти, чтобы они в такой день решили расстаться?        Тем временем столовая набивается все большим количеством детей, и к Хельге за шестиместный стол, за которым она сидит в одиночестве, подсаживаются какие-то младшеклашки. Раздраженная Патаки сначала думает их прогнать, но, оглянувшись, понимает, что уже попросту некуда. Взяв свою еду, она поднимается и уходит искать другое место. Сид сидит со Стинки и Гарольдом, и среди них есть еще пару свободных мест. Но, даже не смотря в ту сторону, она, будто бы в упор их не замечая, проходит мимо и идет в сторону Фиби. Подсаживаясь к ребятам, садится прямо напротив Фиби, то есть сбоку от Арнольда, и спрашивает:  — Я ведь вам не помешаю?  — Конечно, нет, — сразу отвечает подруга.        Этот день складывался для Арнольда как нельзя удачно, и впервые за долгое время у парня действительно было отличное настроение. В его мысли закралась надежда, что еще не все потеряно, что Хельга еще сможет полюбить его вновь, либо ему хотя бы удастся восстановить с ней дружеское общение. В этот момент парень был полон уверенности и свежих сил.