Овощное рагу

— Всё ещё не могу в это поверить, — улыбается Донёль, оглаживая ладонью скулу и щёку Усока, который аж щурится от нежного жеста. — Словно сон. Усок расплывается в улыбке, одурманивающей, и так по-хозяйски закидывает руки на чужие плечи. Донёль теряет своё дыхание, теряя себя в тёмных глазах напротив, и готов на всё, когда его нагло прижимают к прохладной стене. Чужие длинные пальцы впутываются в волосы, сжимают локоны так, что Ли готов в голос закричать, как же ему чудовищно хорошо. Вместо этого он прижимает к себе Усока, притягивая за талию максимально близко, чтобы задохнуться в этом окончательно. — Могу доказывать тебе мою истинность вечно, — Усок не самый горячий, стена тоже близка к ледяной, но Донёль горит так, что языки огня лижут его рёбра изнутри. — Но зачем, если я могу просто тебя целовать. Донёль терпит максимально долго невинность поцелуя и его медлительность, и только хочет пойти в наступление, как его губы оказываются свободны. На Ли накатывает лёгкое разочарование, пока он не чувствует, как лениво трётся Усок своим членом о его, и это создаёт такие электрические разряды, словно они уже минут десять без одежды занимаются как минимум петтингом. Аж дух захватывает. — Мне, конечно, и через одежду нравится, — хрипит Ким, — но я так хочу не просто подростковых обжиманий с последующей сменой белья, а чего-то гораздо более взрослого. И смотрит пристально, словно съест сейчас прижатого к стене. — Тебя, Ли Донёль. Ли кусает в поцелуе Усока за губу, они раздеваются без лишних шоу, помогая друг другу и стаскивая с себя вещи так, словно рубашка Кима не из дорогущего шёлка. Теперь она валяется просто на полу, как элемент интерьера, пока Донёль укладывает Усока на кровать, ласкает, а потом, попытавшись разобраться с распаковкой презерватива дрожащими руками, рвёт его. — Блять, это был последний, — смеётся Донёль, а Усок честно его подбадривает, разводя колени ещё чуть-чуть и ёрзая задницей по кровати, словно примеряясь к чужому члену. — Ну, если ты подаришь мне букетик, я тебя убью, так что дерзай. Донёль лишь ухмыляется напоследок. Он безумно скучал по едким шуткам и провокациям, но сейчас им он предпочтёт только жаркие просьбы не останавливаться и огромное количество его любви к Усоку.