Любовь в сущем аду

POV Рихард. После разговора с Линдеманном, настроение испортилось. Думая, зачем я ему вообще нужен и неужели никто не видит, что он получает кайф от того, что его боятся и подчиняются, я вышел из учебного блока. Зайдя в жилой корпус, я поднялся в комнату, взял блокнот, плеер с наушниками, вышел из комнатушки и пошёл к окну. Сидя на подоконнике, рисуя что-то в блокноте и слушая музыку, я краем глаза заметил герра Линдеманна. Он подошёл к двери, отворил её ключом и зашёл в помещение. Спустя около часа, я вернулся в комнату. К вечеру пришлось идти в душ, а затем объявили отбой, и я погрузился в царство Морфея.

Несколько недель спустя. Второе ноября.

Оторвав своё измученное лицо от подушки и спустив ноги с кровати, я направился будить Шнайдера. — Подъём! Дум! Оторви своё тело от кровати и марш в душ! — скомандовал я, тряся парня за плечо. — Хватит орать. Встаю, — пробубнил он, а затем, с кислой миной, спустил ноги с кровати и полез в тумбочку за принадлежностями для душа. Я последовал примеру Криса. Спустя пять минут мы стояли около душевой и ждали пока она обводиться. Дождавшись, мы помылись и пошли собирать портфели. Прошло около тридцати минут и мы стояли возле класса с сонными рожами и повторяли параграф по географии. Как назло этот предмет был первый, так ещё и проверочная по нему. Через семь минут весь класс был в сборе и сидел на свои местах. После звонка зашла учительница и раздала листки с работой на весь урок. Она была несложной, благодаря Шнаю. Прозвенел звонок. Все сдали свои работы, и вышли из класса. Следующие предметы были не интересными: на немецком -очередной разбор темы, на истории — нудные фильмы про северную войну, религия была бессмысленной — все занимались своими делами. Последний урок — алгебра. Все зашли в класс до звонка. Чтобы не парится в душном помещении, я вышел в коридор и задумался о чём-то. Ко мне подошли одноклассники: Маркус, Фриц и Штаус. — Рих, мы сегодня хотим свалить в лес, ты с нами? — спросил Фриц. — Нет, парни, не хочу проблем я из-за этого. — Ты что, слабак? Струсил? Да ну тебя, сопля! — завёлся Маркус. — Эх, ладно, уговорили. Во сколько и где встречаемся? — В семь. На детской площадке. -Хорошо, я буду. Договорившись с парнями и обомлев от своей слабохарактерности, я зашёл в класс. Через несколько минут прозвенел звонок, вошёл Линдеманн и начал объяснять тему. Скучный урок закончился и все рванули в жилой блок. К семи часам я стоял на площадке и ждал парней. Вот все и подошли. Мы перелезли через забор, который был напротив леса, куда мы и отправились. Подходя к его окраине, я услышал позади себя шаги, хотя ребята были впереди, а затем голос. — Круспе, Штайнманн, Ноин. Что вы тут делаете? — голос был Линдеманна, спутать его с другими было сложно. — Бежим парни! — крикнул Маркус и рванул, и мы рванули за ним, но никто не знал, что нас перехватит Окне. — Стоять! Куда собрались сопляки! Быстро к директору, — прохрипел старик. Нас скрутили как каких-то преступников, и поволокли к директору. Добравшись таким образом до кабинета, мы сели на стулья возле стены. Вышел наш «судья» и пригласил нас к себе. Мы вчетвером и два герра зашли в кабинет. В помещении стояли все учителя и охранники. — Ну, что ж, господа нарушители. В уставе интерната прописано, что прогулки в лес запрещены. Почему вы ослушались? Как вы думаете, что я должен делать в этой ситуации? — Штаус посмотрел всем нам в глаза и ехидно добавил, — о, и Круспе тут. Как замечательно. Даже год не проучился, а уже сбегаешь. Неужто все так плохо? Ну и что мне делать с вами? Может, кто-нибудь предложит меру наказания, товарищи? — Давайте выбьем из их голов всю дурь, — предложила Нойманн, переглянулась с Фишер и гаденько улыбнулась. — Хорошая идея Анна, так и сделаем. — В каком смысле? Вы будете бить нас в учебном заведении? Вы вообще знакомы с законами ФРГ? -сорвался я и начал вырываться из рук Линдеманна. — Мы живём по своим правилам, Рихард. Ты не знаешь и половины того, что тут происходит, — как-то загадочно сказал Фриц. — Ну что же, забираем, нарушителей в карцер, — проворчала Нойманн. Окне начал уводить всех, а Линдеманн тихо произнес: — Герр Штаус, я заберу Круспе, у меня для него отдельный разговор, а меры наказания и подход к нему нужны другие. — Ну, раз так, то я думаю, вам следует взять над ним шефство, что бы не связывался с такими как эти трое, — протараторил Отто, показывая на троицу в углу кабинета. — Хорошо, я тоже так думаю, — кивнул Линдеманн и ещё сильнее сжал мои плечи. — Всё, все свободны, прошу выйти из кабинета и заняться воспитательными работами, — Штаус выгнал всех из кабинета. Тилль выволочил меня в коридор и потащил к своему кабинету. — Зачем? Почему я, а не кто-то другой? — спросил я спокойным голосом. Но Линдеманн не ответил. Мы зашли в кабинет. — Снимай свитер. Лицом к стене, руки по швам, — приказным тоном сказал он. Я не стал тянуть время, а лишь покорно снял свитер и встал к стене. Краем глаза я увидел, как физик достает тонкую указку и своего стола. — Ты же знал, на что шёл? — тихо проговорил он и замахнулся указкой. Свист. Боль. Резкая боль пронзила спину тысячами маленьких иголок. Я собрал волю в кулак и выпалил: — Да, знал и не пожалел. А зачем бить меня, я не понимаю до сих пор. — Ах, глупый мальчик, — выдохнул он и ещё раз ударил меня по спине. Боль была жуткая, жгло всё тело, хотелось заорать, но я не желал давать слабину, а просто сжал ладони в кулак, впиваясь ногтями в нежную кожу. А он продолжил свою речь: — Чтобы ты запомнил урок. — А если я опять сбегу? Вы опять меня будете бить, но уже до смерти? -Какой сообразительный парень, — промурлыкал он и сделал около пяти жёстких хлёстов по моей спине. Ногти оставляли багрово — фиолетовые следы, ноги подкашивались, было ощущение, что сейчас я упаду в обморок. -Чувствуешь боль? Обжигает спину? — прошептал он мне на ухо.  — Коварный вы. Садист. Вас никто не полюбит. Никогда, — еле выговаривая каждое слово, пробубнил я. Говорить было тяжело, лёгкие будто сжало. Я начал задыхаться. А он бил, бил, бил без остановки. — Ещё какой. Мне никто не нужен, я не умею любить. Это вы нуждаетесь в тупых ярлыках. Вы, но не я, — сказав эту фразу, он ударил ещё несколько раз, а затем отбросил указку, — всё, хватит с тебя, одевайся. Он положил что-то передо мной. — Держи, вколешь. Обезболивающее. -Зачем? — повернувшись к нему лицом, сказал я. Он ничего не ответил, а я еле дополз до комнаты. Открыв дверь в помещение, меня встретил Шнай. А затем я упал. Темнота.