Любовь в сущем аду

POV Рихард.

Очнулся я около шести утра в своей кровати. Спина жутко болела, двигаться было больно, дышать тяжело, будто на легкие что — то давило. Кое-как повернувшись в сторону Шнайдера, я невнятно прохрипел: — Дум, у меня в ветровке шприц, достань и вколи мне. Тот быстро нашёл шприц и салфетку, затем вколол содержимое шприца мне в руку и стал собираться. — Спасибо, — еле слышно просипел я. — Не за что, мне не сложно. Я видел, как вас поймали вчера, а затем, по всей видимости, били розгами. Это Нойманн тебя так? — просил Шнайдер, всё также собираясь. Боль в моей спине начала стихать, дышать было легче, и я ответил: — Я думаю если бы била она, то таких ссадин бы не осталось, у неё не настолько тяжёлая рука. Это Линдеманн. Не думал, что будет всё настолько плохо. Складывалось ощущение, будто ему это нравилось, и он всё лупил и лупил по моей спине. Так он ещё и шефство взял, сказав, что ко мне другой подход нужен. — Воу, странно. Он никогда, никого не брал на воспитательные работы, а уж тем более шефство, за все пять лет его работы. — Ну, ладно, надеюсь, он меня не убьёт. Можешь сказать учителям, что я заболел, а Линдеманну не говори, мне нужна его реакция. — Без проблем. Ладно, выздоравливай, боец, — произнёс Шнай, пожал мне руку, а затем вышел из комнаты.

РОV Тилль.

В класс я зашёл после звонка. После закрытия двери класса, в помещении стояла гробовая тишина. Я прошёл к своему столу, не смотря на учеников. Подойдя к цели, я увидел указку, а затем вспомнил, что было вчера вечером. Я поднял глаза на класс, и стал разглядывать каждого. Мой взгляд остановился на парте, где сидел Кристоф. Его соседом ведь был Рихард, но его не было на месте. — Кристоф, где Рихард, что с ним? — спросил я у кудрявого парня. — Он заболел, подробности я не стану говорить на уроке, — Шнайдер поднялся с места и ответил на мой вопрос, а затем сел обратно. — Хорошо, останешься после этого урока, — произнёс я, на что парень лишь кивнул. Я начал урок. Спустя сорок пять мучительных минут, прозвенел звонок. Все собрали вещи и ушли, кроме Кристофа. Он стоял возле моего стола. — Молодец, что не забыл остаться, у меня одна просьба к тебе. — Какая? — Можешь сказать, чтобы он пришёл ко мне в класс после уроков второй смены? — Да, конечно. — Спасибо. Парень ушёл, а я остался ждать учеников второй смены. Оставалось два часа. От нечего делать, я сел проверять работы десятых классов. Проверив несколько тетрадей, на очереди оказалась работа Круспе. На полях были нарисованы небольшие картинки. Перевернув страницу, я увидел человека, чем-то похожего на меня. На рисунке он был нарисован, как я на уроке: склонившийся над партой, с падающей чёлкой на лицо, широкими плечами и ручкой в руках. Осмотрев весь рисунок внимательно, я понял, что, на рисунке изображён в точности я. Дочитав работу и поставив оценку, я написал «красиво рисуешь». Работа Круспе была последней. Проверил я все быстро — минут за двадцать, а затем погрузился в воспоминания о вчерашнем дне. Я вспомнил, как его чёрные ногти впивались в ладони и с каждым ударом, всё сильнее и сильнее, вплоть до того, что маленькая капля крови упала на пол. Я не мог остановиться, когда бил его. С каждым новым ударом, мой мозг отключался; я становился всё азартней, мне нравилось, как он терпит боль, но сам не осознавал, того, что ему больно и он вот — вот потеряет сознание. Было чувство, словно мной управляет кто — то. Кто — то темный, жестокий, с гадкой натурой. Ведь я не мог остановиться. Я чётко запомнил его слова: «Коварный вы. Садист. Вас никто не полюбит.» Да, наверное он прав, с тем, что меня никто не полюбит. Но, он не знал, что я не специально бил его. Он не знал, что это было неосознанно. Меня мучали мои мысли, хотелось избить себя или напиться из — за осознания, что я творил с ним. Удивительная, магическая сила тянула меня к этому парню. Уроки у второй смены закончились. Время — без пятнадцати семь. Стук в дверь. В класс вошёл Круспе. С синяками под глазами. — Вы меня звали? — Да, мне нужно с тобой поговорить. — Опять бить будете? Мне уже достаточно, — со спокойствием в голосе ответил парень. — Нет. Что со спиной? — Нормально, не умер же, — как-то холодно ответил он. — Можешь рассказать, кто потащил тебя в лес и зачем ты пошёл туда? — Нет, — хриплым голосом сказал Рихард, — не могу. — Не доверяешь мне, я правильно понял? — усмехнулся я. Тот немного помялся и кивнул, — хах, зря, я держу своё слово. Подойдя к нему, я сам не ожидая того, поправил прядь его чёлки. — Ладно, вам стоит знать. Парень рассказал мне всё: план действий, что они собирались делать в лесу и прочие детали. — Молодец, что сказал, а сейчас свободен. — Герр Линдеманн…- начал Круспе, но я перебил его. — Рихард, давай на «ты» в не учебное время. — Хорошо. Тилль, почему ты дал мне обезболивающее и откуда оно у тебя? — Зачем дал шприц? Чтобы не так болела спина. Тем более, у меня проблемы с суставом в колене, поэтому сам пользуюсь. — Спасибо, в общем тебе. А то, я, наверное и не пришёл бы к тебе, — парень слегка улыбнулся. — Ладно, свободен, листок с твоей работой у меня на столе, можешь забрать. Он вышел из класса с листком в руках и захлопнул дверь. Через несколько минут услышал грохот и крик. Я моментально вылетел из класса. В коридоре я увидел сидящего на полу Рихарда с разбитым носом и бровью, а также троих убегающих засранцев. Я пустился за парнями, догнал их и прижал к стене. — Так, что происходит? За что вы избили Круспе? — злым и разъярённым голосом начал кричать я. — Вам — то какое дело? — фыркнул Фриц. — Я так понимаю, это вы, а признаваться и объясняться не хотите. Следовательно, вы это сделали специально, но для меня ещё и без причины, тогда я сделаю точно также, — я замахнулся и ударил Штайманна по лицу, разбив тому бровь, — ну, что, либо вы объясняете мне всё, либо к директору и в карцер. — Ладно, ладно, товарищ надзиратель. Он сдал нас, и мы отомстили ему, — пробубнил Маркус. — Так. Понятно, быстро к директору. И да, ещё раз увижу вас рядом с ним, своими руками оригинальный макияж вам сделаю, — прорычал я, — а сейчас марш к директору! Кто попытается сбежать, разукрашу лица сразу. Мы дошли до кабинета директора и там парней ждал полный кошмар: за повторное нарушение устава, их отчислили из интерната, а так как у них не было родителей, ребят решили сбагрить в детский дом. Жестоко, но, что поделать. После краткого разговора и разборок, я кинулся к Круспе. Он всё так же сидел возле кабинет и держал руку на колене. — Круспе! Жив. Ходить можешь? — Нет, колено жутко болит, — прошипел он, всё так же держа руку на колене. -Так, клади руку мне на плечо, сейчас дойдём до медпункта, — я присел на корточки, Рихард положил свою руку на моё плечо, а затем кое-как поднялся на одну ногу, поджав больную. Доковыляв до медпункта, мы зашли в небольшую комнату. Там Круспе обработали раны на лице и спине, а затем замотали колено эластичным бинтом. Выйдя из кабинета врача, парень спросил: — Зачем ты это делаешь? — А, что, я должен был оставить тебя возле кабинета и пройти мимо? — Нет, я не про конкретно этот случай, а про все. — Я взял шефство над тобой и должен помогать и перевоспитывать тебя, — виртуозно выкрутился я. Не мог же сказать ему, что внутри меня бабочки порхают, когда вижу его. Да, это странно. Может, безумно, в какой — то степени, но тридцатилетний мужчина влюбился в семнадцатилетнего сорванца. Причём влюбился по уши. Звучит дико, но это правда. Хотя никогда не замечал за собой тяги к лицам моего же пола. Но Рихард какой — то странный: его характер, внешность, даже тембр голоса были не такие как у всех, и именно это сводило меня сума. — Странно, но спасибо, если бы не вы, я бы, наверное, уже сознание от болевого шока потерял. — Не за что. А, да, кстати, на счёт вчерашнего. Я не хотел, правда. Не думал, что всё будет так печально. — Ладно уже, проехали, что было, то было. Мы добрели до жилого крыла. На часах было 21:35. Я довёл Круспе до его комнаты, а затем пошёл к себе. Заснуть не мог до утра — мучали мысли о Рихарде. Благо, завтра нет уроков и спать можно сколько угодно. На часах три часа ночи, а я всё так же пялюсь в потолок и не могу заснуть.