Любовь в сущем аду

POV Тилль Как только Рихард уснул, я аккуратно вылез из кровати и сел за стол. Спать вовсе не хотелось, а будить Круспе тем более. Время было позднее — около трёх часов ночи. Делать было совсем нечего, поэтому я просто любовался лесом. Тёмные, пушистые деревья мягко освещала своим холодным светом, неземной красоты, луна. Лес около интерната был страшный, и многие из учеников хотели сбежать, но их либо ловили охранники, либо дежурные, ну, а в крайних случаях, я. Некоторые умирали по неизвестным причинам, их тела иногда находили прямо в лесу, а некоторые просто бесследно исчезали. Куда девались тела погибших, никто не знал. Был один довольно пугающий случай: учился у нас один парень, все звали его Пепел, а как его звали по-настоящему, никому не было известно. Когда он попал к нам, ему был около шестнадцати лет. Все лица женского пола сохли по нему. Был он довольно красив: былые волосы, голубые глаза, острые скулы, квадратный подбородок с пухлыми губами, высокий, худой, почти тощий. Постоянно ходил в одной и той же одежде: узкие, чёрные, рваные джинсы, огромная серая толстовка, и кеды. Характер был у него трудный: дерзкий, никого не слушал, ненавидел учителей и презирал их. На одном из моих уроков я дал классу тест по физике. Весь урок Пепел крутился, спрашивая у одноклассников ответы. Спустя пять минут теста я не выдержал и подошёл к нему. — Ты думаешь, я не вижу? — я положил свою руку ему на плечо. — Г-г-герр Линдеманн, я всё вижу, но вы же пощадите меня? — с наигранной жалостью произнёс он. — Вон из класса! — рявкнул я, взял его листок и указал на дверь. — После уроков зайдёшь, поговорим по душам с директором. — Пффф, напугали, — сказал он, небрежно закидывая учебники и тетради в портфель. Уроки у его класса закончились, я и герр Штаус сидели в моём кабинете и ждали Пепла. Прошёл час, но его не было. Прождав ещё полчаса, мы решил пойти в его комнату. Спросив у его соседа, где носит Пепла, тот ответил, что ушёл куда-то сразу после уроков. Поблагодарив парня, мы стали думать, куда удрал белобрысый. Мы шли по коридору, как вдруг увидели его шайку, которая куда-то бежала. — Стоять! — крикнул я, но реакции не было. — Стоять я сказал, куда сорвались? — ещё раз прокричал я, а затем догнал одного из шайки. — Так, значит, не хотим слушать старших, — я скрутил одного парня, тот закричал и все развернулись. — Прекрасно. Значит, так, отвечаем на мои вопросы, иначе лицо вашего друга будет разукрашено, а потом и ваши физиономии. Все поняли? — прорычав, спросил я. Парни закивали. -И так, куда бежим? — Пепел… В лес удрал, — ответил один из парней. — Твою же мать! Так, все пятеро остаётесь в здании, и делаете уроки, никто не выходит, узнаю что кто-то пошёл в лес, закопаю на месте где найду. Поняли? — шайка кивнула и разошлась по комнатам. — Отто, звоните охране, дежурными и быстро в лес. После этих слов, я вылетел из здания и помчал в сторону леса. В кармане нашёлся небольшой фонарик. Лучше уж так, чем никак. Пробравшись практически в самую гущу леса, я услышал, как один из охранников начал кричать и звать всех остальных. Прибежав на место, откуда кричал охранник, я увидел такую картину: на земле лежал Пепел, а рядом с ним бумажка «я нашёл её». Парень был мёртв, признаков борьбы и физического насилия заметно не было. Директор побежал в школу вызывать полицию. Как оказалось позже, парень накидался наркотой и умер от передоза. Но больше всего меня волновала записка, она была написана не почерком парня, и никаких других учеников. Через месяц я уже забыл про записку, так и не узнав, кто это сделал. Спустя еще несколько месяцев, в лесу нашли повешенного странного мужчину, которого раньше не видели в лесу, да и как он появился здесь, тоже понятия никто не имел, ведь лес находился далеко от города, населённых пунктов или посёлков тоже не было. После того, что я вспомнил, мне стало не по себе, я взял сигареты и вышел на крыльцо. Выкурив три сигареты, я пошёл обратно в комнату, сел за стол и уснул.

8.30 утра

-Тииииииль, ты жив? Проснись, — меня начали дёргать за плечо. Я разлепил глаза и оторвал голову от стола. Спина затекла, голова болела. Я повернул голову в сторону голоса, увидел Рихарда и невольно улыбнулся. — А? Да, доброе утро, — сказал я, и поцеловал его в щёку. — Ты не спал всю ночь? — Я спал, но не долго, уснул только часов в семь. Как чувствуешь себя? — Прекрасно, спасибо, — произнёс Рихард и нежно поцеловал меня в губы.

***

День проходил обычно. Полдня я просидел на совещании; вопрос, по которому нас собрали, был крайне неожиданный, к нам в интернат приводят двадцать восемь воспитанников другого интерната, поэтому сегодня будут заполнять свободные комнаты, чтобы освободить комнаты для новых учащихся. Также объявили, что некоторые педагоги, которые живут одни в комнате, переедут к учениками или друг другу. В этот момент на меня с похотливым взглядом посмотрела Вольф. Вероятность того, что я буду жить с Ванессой была огромной. Как же хотелось остаться в своей комнатке с Рихардом, но, видимо, не судьба. Вольф была лучшим учителем, по мнению нашего директора, поэтому она могла попросить что угодно, и сегодня она попросит, чтоб я жил с ней. Тварь. И вот, вечер. Все идут в холл. Я плетусь за всеми, настроение ниже плинтуса, хочется вернуться назад, закрыться в комнате, просто лечь и притвориться мертвым, чтобы никто не трогал. Позади себя я услышал шаги, а потом почувствовал руку на своём плече. — Тилль, а зачем нас собирают? — этот голос поднял меня с колен, я улыбнулся. — Не знаю Ричи, не знаю. — Ну ладно, будем, надеется на хорошее перед рождеством. — Будем, куда ж мы денемся. Так и дошли до холла. В помещении было очень тесно, много людей, и все чего-то ждали. Я встал к учителям, ко мне подошла Вольф и взяла меня за руку. Как бы я не пытался вырваться, она сжимала мою ладонь сильней и сильней. Штаус начал оглашать причину сбора, а потом приступил к самой сути. Было много фамилий, всех селили парами. Учеников расселили, но не сказали о Рихарде. Вдруг Штаус произнёс: «Герр Линдеманн заселяется в комнату Рихарда Круспе». В этот момент Ванесса отпустила мою руку и ушла. Собрание подошло к концу, и Штаус сказал, что к вечеру двадцать шестого января все должны уже переселиться. Я пошёл в свою комнату.