Любовь в сущем аду

POV Richard. Прошло уже около месяца с тех пор, как я живу у Тилля. Прогресс в восстановление есть, но небольшой — я могу управлять коляской самостоятельно. Писать и ходить не могу, честно говоря даже не надеялся, что буду ходить когда-нибудь. Старался писать и развивал мелкую моторику ради Тилля. Его радовали даже небольшие изменения. Столько вечеров было убито над паззлами, прописью, оригами и прочей хуйнёй. За этот месяц я срывался из-за того, что ничего не выходило. Взять кусочек пазла была задача не из лёгких, пальцы были будто ватные. Писать мог очень плохо и неразборчиво, ручка выскакивала из рук. Про оригами можно промолчать, бумага рвалась, летала в разные стороны. Я срывался на всё живое и неживое. Срывался на руки, себя, а главное Тилля. Я кричал, а он терпел, молчал, пытался помочь. Самое страшное, что он срывался на остальное окружение. После каждой истерики мне было стыдно, я злился на себя. Мысли после каждой ссоры были одни — «я обидел. Теперь он злой». Каждый раз я чувствовал ту боль, которую причинил Тиллю. Но я не мог контролировать агрессию. Я раздражался из-за всего! Я не мог ничего поделать. Самый противный случай был на днях. Чтобы хоть как-то разнообразить досуг, Тилль предложил заплести косички на его отросших волосах, пока он не постригся. Я согласился, и это была ошибка. Тилль сел напротив меня и показал как плести. Немного усвоив сей «урок», я начал пробовать. Сначала не получалось. Косички разваливались, но я списывал это на неопытность и продолжал усердно пытаться. Прошло около часа. Рука болела, шея Тилля затекла, я начал беситься. Под конец у меня получилось заплести косичку, но нечаянно задел её пальцем, и та расплелась. — Что за срань господня, я же заплёл её. Как же всё бесит, зачем ты предложил это?! Ты же знаешь, что ничем хорошим это не закончится! Заебал! Твои идеи полная чушь, я не могу так, оставил бы меня умирать, а не вот это всё, — вспылил я и ударил Тилля по лицу. Хруст. Нос. А дальше всё было как в тумане. Он провёл по лицу рукой. Кровь… И что-то прозрачное. Слёзы? Нет… Я опять причинил ему боль, но теперь и физическую. Тилль пошёл в ванную комнату. Слышу шум воды и… всхлипы. Он плакал. Это всё я. Спустя несколько минут он прошёл мимо гостиной в свою комнату. А я сидел и не мог пошевелиться, будто меня парализовало снова. Страх. Я почувствовал, что виноват и ему больно. Он из шкуры вон лез, чтобы я был нормальным человеком, а сейчас — это. Я не знал, что делать, я не понимал. Прокручивая в голове всё произошедшие, я резко подался вперёд. Оперся на диван и оттолкнулся. Ноги ватные, но я шёл. Неуверенно. Как ребёнок. От одной опоре к другой. Опираясь о стену, я вышел в коридор. Комната Тилля находилась не так далеко, но ноги жутко болели. Но я не стал сдаваться. Ноги ныли, а я практически полз по стене, дабы дойти до заветной двери. Дойдя до цели я оперся о ручку, а затем надавил вниз. Она открылась. В комнате было темно. Пахло перегаром. Освещала пространство луна и свет из коридора. Тилль стоял напротив окна. На тихий скрип позади он повернулся и замер. — Прости… пожалуйста, я не хотел. Прости, — позабыв о боли в ногах, будто подлетел к нему. — Пришёл. Рихард, ты пришёл! Без коляски, — прохрипел он и подхватил меня на руки, видя, что стоять сил не было. — Прости, слышишь? Я не хотел. Спасибо тебе за всё! Я дурак… пожалуйста, прости если сможешь, — я сорвался на слёзы и прижался к нему. А в ответ получил крепкие объятия и тихое:  — Как же ты мне дорог. Я люблю тебя, — прошептал он и зарылся в мои волосы. Я почувствовал, как его сердце забилось быстрее. А я таял в его руках. Было тепло. Душа цвела, а я всё так же рыдал. А затем всё потемнело, но я почувствовал как меня подняли и куда-то положили. А дальше я уснул. Посреди ночи я проснулся от тёплого дыхания в районе ключицы. Разлепив глаза увидел милую картину: Тилль лежал на моём плече уткнувшись в ключицу и сопел. Я немного посмотрел на него, а затем опять вырубился. POV Till За всё время проживания с Рихардом меня переполняли эмоции. Я радовался, смеялся, злился, бесился. Постоянно пытался сделать так, чтобы Рихард мог ходить, писать и заниматься другими прелестями и гадостями жизни, но Круспе постоянно нервничал, срывался, а я терпел и копил. Не понимал, за что он так со мной, а потом скидывал это всё на вспыльчивость. Я почти не спал. Эта «привычка» сохранилась с дней, когда я его только перевез к себе домой. Ему надо было колоть обезболивающие, когда болело тело. Зачастую это происходило ночью, поэтому я караулил его. За весь месяц эти приступы боли проявлялись лишь два раза. Спал я всего по несколько часов в несколько суток. Никогда не думал, что такой сорванец засядет в моём сердце. Я никогда не злился на него. Просто не мог, это было выше моих сил. Я любил его, и он это знал. Я держал в себе эмоции, если бы не один случай. Я предложил Рихарду заплести мне косичку, волосы прилично отрасли, а не воспользоваться моментом во благо этого сорванца, я не мог. Рихард срывался, бесился, но не сдавался. Прошел целый час. Косичка готова. Но он растрепал её пальцем. И психанул. Ударил меня по носу. Был слышен хруст. Кровь и слёзы синхронно покатились по лицу. Слёзы не боли, а обиды и душевной боли. Проведя рукой по лицу и размазав кровь по рукам, я отправился в ванную и дал волю эмоциям. Огромные слёзы обиды катились по щекам и падали в раковину. Смыв всё безобразие, отправился в комнату, захлопнул дверь и пнул тумбочку, которая стояла возле входа. Предмет мебели пошатнулся и с него упало всё содержимое. Я был зол и расстроен. Не думал, что слова этого человека так ранят меня. За двадцать минут я выкурил почти все сигареты из полной пачки. Обида сжирала изнутри, я был одержим ей. Несколько минут я просто стоял и смотрел на вечерний город, как вдруг услышал, что дверь открылась. Я повернулся к источнику звука и увидел Рихарда. Рихарда стоящего на ногах. Он прошептал что-то, а потом кинулся ко мне, но ноги его не держали, я подхватил его и прижал. — Прости… — только это и услышал я, а больше и не нужно ничего. Он заплакал, я прижал его сильней, а затем зарылся в его волосы. Мы простояли так очень долго, и я почувствовал что, он уснул. Положил его на кровать, накрыл одеялом, лёг рядом и снова прижал к себе.