Любовь в сущем аду

POV Рихард На календаре конец октября. Я почти полностью восстановился за столь короткий срок. Несмотря на скорое восстановление, я находился на домашнем обучении. Программу одиннадцатого класса выучил наполовину. В планах было вернуться на учёбу после рождества, ведь я не отчислен, а учится в школе мне проще. Тилль поддерживал такую идею. Кстати о Линдеманне: пока я не учился в интернате, он всё же работал, но возвращался домой, ехать от интерната до города около полутора часов на машине, что неудобно, но его это не останавливало. Упирался как баран и говорил: — Нет, мне не сложно, тем более, мало ли, что с тобой случится. Не желая слушать возражения он уходил в другую комнату или просто занимался своими вещами. А я понимал, что до добра это не доведёт. А как объяснить это Линдеманну, идей не было. Здоровье я поправил, а нервные клетки не восстановить, и я срывался, но на себя. За то, что считал, что у меня ничего не получается, пока не услышал похвалы от нескольких человек за мои рисунки. Многие даже фотографировали и говорили: авария талант не убила. Я не верил, ведь линии были кривые, теней не было там, где они должны были быть, но все восхищались. Чем? Не знаю. Загонов было множество. Я стал замечать, что я уверенно стою, но что-то было не так. Мои колени не сгибались до конца, как было до аварии. Также осталась фантомная боль. Бесился я жутко, но старался не срываться на остальных. Прошло две недели. Два часа ночи. — Да пошёл ты нахуй! — Рихард выбежал из квартиры, хлопнул дверью с такой силой, что краска с потолка посыпалась прямо на мужчину. — Ну и вали! — из-за двери квартиры раздался душераздирающий вопль, а затем звук разбивающегося стекла. За несколько минут до этого: — Достали меня уже твои старпёрские замашки, делай так, делай то. Заебал! — раздался истерический крик, а затем парень показал на горло. -Вот здесь у меня сидят твои поучения! — Ты хоть думаешь что говоришь, сучёныш? — лицо Линдеманна из спокойной гримасы скривилось в каменное, а взгляд стал ледяным, каким не был никогда. Кулаки сжались. — Что ты сказал?! Не смей меня называть так. Ты мне никто! -А ты разве не понял почему я так считаю? Думаешь ты не заслужил? Совсем совесть потерял? — Линдеманн злился не на шутку. — Чтобы ты знал, недоросток. Я каждый блядский день несусь на эту хуеву работу в три пизды, чтоб заработать тебе на лекарства, которые стоят хуеву тучу денег! Пашу как тварь последняя, сплю по два часа, проверяя работ таких же долбоебов как и ты! Зачем я вообще взялся тебя, блять, спасать? Разлагался бы в земле, и никто бы даже не вспомнил. Но я не сделал это. А знаешь почему? Да потому, что я люблю тебя, долбоёба. Я терпел всё! Я терпел потому, что любил, любил блять, а ты даже не замечал! А сейчас катись к чёрту! Делай, что хочешь! Проваливай! — Тилль в гневе показал на дверь. В этот момент Рихард, говоря очень мягко, удивился. Губы дёрнулись, а кулаки сжались. — Ты помешан на своих блядских стереотипах! Ты хочешь помочь, а получается ещё хуже! Ты, блять, совсем этого не видишь, у меня ломит всё тело, от того, что ты колешь мне эту дрянь! А я терплю и не говорю, дабы тебя, блять, не расстраивать! Я люблю тебя, а сейчас я полностью согласен с твоими словами, я был бы рад умереть в тот день! Зачем я вообще тебе, лишний груз?! Я же бесполезное бревно, которое даже ходить нормально не может. Лежал бы в земле, даже не заплакал бы никто! Я свалю, живи счастливо! — голос дрожал как и руки, глаза были на мокром месте. Тилль не выдержал и ударил парня в нос. Через несколько секунд из носа пошла кровь. Рихард поднял глаза полные слёз, а затем получил удар в живот. — Пошёл прочь! Прочь из моего дома! — рявкнул Тилль. Кое-как разогнувшись, парень запихал какие-то вещи в портфель, взял остатки своих денег, обулся и вышел из квартиры и с криком: — Да пошёл ты нахуй, — громко хлопнул дверью и побежал по лестнице. Дыхание сперло, слёзы лились ручьём. Осознание пришло быстро. -Что я наделал?! Зачем? Я тварь… — прошептал он, рвано дыша и захлёбываясь. — - Я опустил человека, любовь к которому была безумной, я любил его до дрожи в коленях, я любил в Тилле всё! Каждую часть тела, которую изучил лично. Он тоже любил, как он говорил и сгорал от страсти, похоти. Но несколько минут назад я сделал ему больно, настолько, что тот не выдержал… Я не знал, куда себя деть. Бродил по городу, пока не нашёл парк. Мне было до жути холодно, ведь пальто я забыл, а в рюкзаке были только таблетки и всякое барахло. Прошёл через парк, пока не почувствовал слабость. Секунда. И я с глухим звуком падаю на холодную сырую землю. Секунда. Темнота. РОV Тилль Теперь сорвался я. Дверь хлопнула, а я в порыве гнева разбил кружку об стену. Сполз по стене на пол. Сил не было. Я не мог встать. Я не могу ничего. Я был истощен и унижен. Унижен тем, кто был целым миром. Миром в одном парнишке. Голова упала на колени и слёзы потекли ручьём. Ладони сжались в кулак, а ногти впились в кожу. — Зачем я ему это говорил? Будто молчать нельзя было… Мне не жалко ни денег, ни времени потраченного на него. Мне хватало его улыбки, которая была роскошью. Улыбка на его лице была редкостью. Он был всегда поникшим. Я не жалею ничего. Ведь это была настоящая первая любовь в моей тридцатишестилетней жизни, а её проебал. Прошло около двух часов, а я всё сижу на холодному полу, как вдруг что-то кольнуло в сердце, похожее чувство было, когда его избили… нет… нет! — Рихард! Нет! — прокричал я, оделся, и рванул к машине. — Если он жив и откажется ехать домой, я останусь с ним до утра, а если он мёртв… нет, такого не может быть. Сердце щемило. Я не знал, куда он мог уйти. Проезжая мимо какого-то парка, я увидел, что кто-то лежит на земле. Выскочив из машины и подойдя ближе, я увидел Его. Он лежал без сознания. Он тяжело дышал, а пульс был слабым. Аккуратно уложив парня в машину, я помчал домой.