Любовь в сущем аду

POV Till Тот же вечер. Перетащив Рихарда домой, я не видел чтоб тот подавал признаки жизни. Дыхания почти не было. А пульс был медленным и плохо прощупывался. Я побежал на кухню за лекарством, потому что знал, что делать с ним в таком случае. Вытащив из аптечки ампулу и шприц, я помчался обратно. Сев возле Круспе, я кое-как дрожащими руками смог найти вену и ввести в неё иглу, впрыскивая лекарство. Оставалось только ждать и молиться. В этот момент я мог поверить во всё. Даже в существование бога. Главное, чтобы Риша задышал нормально, и пульс был чёткий. — Дыши! Пожалуйста! — я согнулся над парнем и поцеловал его в лоб. Спустя минут десять парень пошевелил пальцем, а затем открыл глаза и сжал мою ладонь. — А-а-а, — протянул он рвано. — Потерпи, станет легче. — Тилль… Я был дураком. Я ценю все, что ты для меня делаешь. Прости, прошу. Я люблю тебя.  — Тихо. Я простил-простил. Поспи. После этих слов он вырубился. Я взял парня на руки и перетащил его в спальню на кровать и лёг рядом, прижав своё чудо к себе. Второе декабря. Рихард принял решение вернуться в интернат. Так как так ему было бы комфортней и удобнее учиться. Домашнее обучение его не устраивало. Он просто читал учебники, информация не усваивалась как надо. Также, в интернате у Рихарда был единственный друг — Пауль. А дома у Тилля было одиноко и грустно без владельца квартиры. А с Паулем хотя бы можно было поговорить. Благо, спасало Круспе наличие интернета в квартире — таким образом он мог общаться со своим другом и не умирать со скуки. Кстати о Пауле. По словам самого Пауля, родители забрали его обратно домой. Мать успешно вышла замуж, и теперь он счастливо живёт со своей семьёй, но всё же продолжает учиться в интернате, а родители забирают его на праздниках. POV Richard Ну что же, я был рад за друга, ведь он мечтал, чтобы его мать нашла нормального мужа, а не того гондона с которым они жили семнадцать лет. Тилль, кстати, полностью не был против такого решения, а только за. Предупредил директора и помог собрать вещи. — Ну что же, все вещи собраны? — спросил Тилль, посмотрев на белый чемодан небольшого размера.  — Да, вроде все, — просветил я, подойдя поближе к Тиллю.  — Можем ехать?  — Поехали, — я взял чемодан и сумку в руки.  — Давай сумку мне, — сказал Тилль, и протянул руку.  — Сам понесу, тут идти-то.  — Дай. Сумку, — с наигранным злом в голосе попросил он.  — Нет, — сказал я, а затем, открыв дверь, сделал шаг, зацепился о порог, и прилетел лицом на бетонный пол.  — Рихард! — вскрикнул мужчина и подошёл ко мне.  — Жив, жив, — пробубнил я.  — Встать сам можешь?  — Да, — бодро ответил и встал с пола. Тилль всё же взял мою сумку и направился вызывать лифт. Подойдя к Линдеманну я посмотрел на свой локоть. И, потому что не успел надеть куртку, он был в крови, и где-то свисали куски кожи. — Больно? — спросил Тилль и посмотрел на мой локоть. — Пошли обратно, обработаю.  — Не надо, заживёт.  — Ну смотри у меня, а то потом жалеть будешь.  — Пошли уже, лифт приехал, — усмирил я мужчину и кивнул в сторону лифта. Выйдя на улицу, мы погрузили вещи в багажник машины Тилля. Сев в машину, Тилль включил какую-то непринуждённую музыку. Прислонив голову к стеклу и достав плеер с наушниками, я стал слушать музыку, наблюдая, как за окном мирно идет снег. «Рановато для снега», — подумал я, а затем забыл про эту мысль. В наушниках музыка. Слева Тилль. За окном мирно падают снежинки. А в голове сумбур. Почему? Даже сам не могу понять. Вроде, всё хорошо. Жизнь стала куда лучше, чем была, но что-то мешало верить во всё это. Через несколько часов мы были на месте. Выйдя из машины и вытащив вещи из багажника, я пошёл к директору, а Тилль тем временем куда-то смылся. Зайдя в здание, я, мягко говоря, очень сильно удивился. Холл был совершенно другой. На входе были турникеты. Сам он был белый и уютный. От холла отходили три арки в детский, взрослый и непосредственно учебный блок. Я сразу же направился в учебный блок, где находился кабинет директора. Поднявшись на этаж, который был переделан полностью, я удивился еще больше. Белые стены, чёрные окна и двери. Даже диванчики появились. Я будто застрял в черно-белом кино. Подойдя к нужной двери, я постучался и вошёл внутрь. Кабинет директора не изменился, разве что, появился компьютер. Мужчина сидел за своим столом. Я постучал и тот обратил внимание на меня. — Добрый день, молодой человек. Вы по какому вопросу? — Добрый, я Рихард Круспе, раньше учился и жил в этом учреждении. — О, Рихард, прости, не узнал. Ну как ты, сынок? — Всё хорошо, продолжать учёбу могу. — Это прекрасно, ну что же. Тогда вот тебе ключ от комнаты, пока расположись, а потом зайди, забери учебники и форму, — сказал Отто и протянул мне ключик. — Форму? — Да, теперь у нас есть форма. Я тебе позже всё расскажу… — Хорошо, спасибо, — ответил я и пошёл в жилой блок, искать свою комнату. Найдя ее, я постучался прежде чем войти, а затем дёрнул за ручку. Комната была открыта. — Рих! Привет! Ты вернулся! Неужто! — на меня запрыгнули сзади. И, казалось, кто бы это мог быть… Конечно Пауль. Сказать, что я был счастлив-не сказать ничего. — Поль! Рад тебя видеть! Привет, братишка. — Господи, я думал уже никогда не увижу тебя, ты чего не писал о приезде? — Хотел сюрприз сделать и, видимо, получилось. — Ещё как. Я вот вижу, ты совсем как новенький. Это круто. Боже, как я рад, а то думал остатки дней проведут в одиночестве. — Так и не нашёл друзей? — Да ну их нафиг. Лучше в одиночку, чем с этими. — Ух, ну что, расскажешь, как да что тут у вас? — С удовольствием. Тебе с вещами помочь? — Да, было бы неплохо, — мы начали разбирать вещи, а Пауль ещё и параллельно говорил: — Ну, в общем-то, кроме нового ремонта мало чего поменялось, только если народу стало на сорок человек больше и небольшое пополнпние у учителей — двое. Правила не сменились, всё так же жёстко. — А что за учителя? — спросил я, складывая очередные штаны в шкаф. — Ну ты их знаешь. Геометрия — Герр Нойберг и Литература — фрау Нойзберг. — А, те ещё. Да, помню. — Ну и всё, — Пауль немного замялся. — А слушай, Отто сказал подойти к нему за формой и учебниками. Составишь компанию? — Спрашиваешь ещё. Конечно. Мы вышли из комнаты. И в какой-то момент я вспомнил, как впервые тут оказался, как ругался на уроке с Тиллем. Первый поцелуй. Знакомство с Паулем. Все яркие воспоминания смешались в безумную палитру. Прийдя к директору, я получил форму, учебники и расписание, а затем мы с Полем пошли обратно в комнату. Кстати, форма была не такая плохая как я думал. Она состояла из чёрных джинс, белой и чёрной рубашки с эмблемами, бабочка, кофта тоже с эмблемой школы. Также, в комплексе были туфли, спортивный костюм и кроссовки. День подходил к концу. Тилль вернулся из дома и, просидев с ним в его комнате за просмотром фильма, я уснул. А проснулся от того, что Герр Линдеманн тряс меня за плечо. Как оказалось позже, он тоже задремал. Мы посмотрели на время и переглянулись. Почти полночь. — Риш, иди в комнату. Отбой через пять минут, — я кивнул, поцеловал мужчину в губы и вышел из его комнаты.