Любовь в сущем аду

РОV Richard. Учёба шла полным ходом. Учиться было не сложно, но программа давалась в быстром темпе. За эту неделю я понял, какой же бесящий и нудный учитель по геометрии. Я и так ненавидел этот предмет, так ещё и с таким преподавателем, которой просто хватал каждого за глотку, выбешивало больше всего! Каждый урок была грандиозная ссора между ним и отвечающим у доски. А насчёт училки по литературе я не мог ничего сказать. Идеальный учитель. Она прекрасно преподносила свой предмет, помогала, если были проблемы. Одним словом — идеал. В общем, как и говорил Пауль, почти ничего не изменилось. А людей и в правду было больше, кроме нашего класса. Состав нашего класса был неизменен, и слава сусликам. И вот шесть утра. Стук в дверь, а затем мой протяжный стон: — Бляяять! Опять новый день! — сонно протянул я. — Полностью с тобой согласен! — донёсся сонный голос Пауля. Кое-как разлепив болящие глаза, я принял сидячие положение. Потёр лицо руками. Затем дотронулся до волос, которые прилично отрасли. Зачесав назад чёрные пряди, я спустил ноги с кровати и направился в душ. Придя к месту назначения, я, мягко говоря, охуел: очередь в душ была человек десять. А потом я вспомнил, что из пяти душевых работают только две. — Твою ж мать, охуительно помылся, -подумал я и пошёл обратно. Зайдя в комнату, я переоделся, подождал Поля, взял вещи, и мы направились на завтрак. Как вы думаете, что-нибудь изменилось? Нет! Всё такая же отвратительная жижа на завтрак, и чай со вкусом половой тряпки. После прекрасного завтрака мы направились к нужному кабинету. Зайдя в кабинет математики, где должна была быть геометрия, мы увидели Тилля, а затем были обрадованы, что Герр Нойберг заболел, и замену будет вести Линдеманн. Нас это не могло не радовать. Начало урока. — Так, ну что ж, давайте жалуйтесь, что вам задал этот хмырь, — задорно сказал он и ухмыльнулся. Все хором начали говорить. После того, как Тилль узнал, что задали, он начал вызывать к доске. Было задано шесть заданий, три из которых задачи. Я сидел и тихо молился, но Бог сусликов не услышал моих молитв, и последняя фамилия, произнесённая Линдеманном, была моя. — И последнее задание идёт выполнять … Круспе. Бегом! — подгонял он меня. — Уже лечу, я же так обожаю геометрию! Мой любимый предмет! — вяло ответил я и поплёлся к доске. Я подошёл к доске налегке, так как выходить с тетрадью было запрещено. Вышел и понял, что в дерьме. База геометрии была упущена у меня, видимо, с рождения. Я стоял как долбоёб, смотря на условие задачи. Написал его и замер. — Ну, и чего стоишь? — нервно спросил Тилль.Я молчал и краснел. — Рихард? Ты учил? — я продолжал молчать. — Понятно. Садись 5.0, — строго и грустно сказал он, и я пошёл на место. Было стыдно. Ужасно стыдно. Стыдно было не из-за того, что просто молчал и не мог ничего написать, а стыдно было перед Тиллем. Когда я учился дома, он мне объяснял всё, но я не понимал, а сказать ему, что не понимаю, не мог. И вот итог — разочаровался сам и разочаровал Тилля. Класс. Супер. Круспе, ты просто дебил. Вечер этого же дня. — Рихард! Рихард! Проснись, — меня будил Пауль и тряс за плечо. — Отъебись! Что тебе надо? — сонно спросил я. — Тебя к директору зовут, — я резко распахнул глаза, соскочил с кровати и рванул к директору. По пути я придумывал, что же могло случиться? Зачем я нужен ему? Я шёл в прострации. Ничего не слышал, пока до моего плеча не дотронулись. — Риша, ты куда? — громкий голос вытащил меня из своей головы. — К директору, — сухим голосом ответил я. — О, я тоже туда. Вроде как должны опять на дежурство с малышнёй поставить, — сказал Тилль, но я его не слышал. Мы пришли к злосчастному кабинету. Постучали. И вошли к директору. Я чувствовал себя отвратительно. Было какое-то чувство вины, но за что? Я не понимал. — О, вы как раз вместе. Я хотел попросить вас подежурить с малышами. Как в прошлом году. Был бы благодарен, если б вы согласились. — Да, я согласен, — ответил Тилль. — Ну, а у меня есть выбор? Да, я тоже не против, — ответил я. — Отлично, тогда с сегодняшнего дня вы ответственные за них. У вас есть полчаса на сборы. — Чег. — не успел ответить я, Тилль меня перебил:  — Да-да хорошо. Мы вышли и побрели по коридору. В тишине. Но тишину прервал Тилль. — Рих, что было сегодня на уроке? — Что было? — Не придуривайся. Я объяснял тебе, ты понимал, почему на уроке ты ничего не ответил? — Я не знаю это. — Это тема пятого класса. Кого чёрта, Рих? — Я не хотел говорить тебе, что не понимал, я видел проблемы, которые у тебя были. — Боже, какой же ты дурачок… — говорил Тилль, но мы вовремя подошли к моей комнате, я быстро заскочил внутрь и прижался к двери. -Фух, — тихо выдохнул я. — Ты чего? — спросил отвлекшийся от просмотра очередного фильма Пауль. — Всё нормально. У меня есть десять минут, и я иду гулять с детьми. — С Линдеманном? — Да, с ним. — Удачи, братан, — сказал Ландерс и хлопнул меня по плечу. Прошло, наверное, всего десять минут. Я собрался и пошёл в детский блок. Ничего не изменилось. Придя в раздевалку малых, на меня накинулась орава малышни. — Рихард! Ты пришёл! — с дикими криками меня обнимали. — Привет всем, — я улыбнулся и присел, чтобы обнять каждого из них. За спиной послышались шаги. Я развернул голову и увидел знакомое пальто. — Хех, вернулся к своим, — сказал он и потрепал меня по голове. Я встал на ноги и стал следить за детьми. Спустя пять минут, мы были на улице. Было холодно, темно и сыро. Как и прошлой зимой, одежда у меня не изменилась. Я всё так же мёрз в косухе, джинсах и кедах. Пока дети бегали на площадке, мы с Тиллем сидели на скамейке и молчали. Вдруг я почувствовал, как он надел на меня свою шапку. Повернув голову в его сторону, я увидел нежный взгляд, а затем он взял мою ладонь в свою. Я смирился с этим и просидел так до конца прогулки, пока мы не пошли обратно.