Любовь в сущем аду

POV Рихард. Близилась зима. На улице был полный пиздец. Шёл снег, в лицо дул ледяной ветер. Холодно было настолько, что даже восемьдесят слоёв одежды не спасали от этого апокалипсиса. Были выходные, и я сидел в комнате, смотря очередной сериал без особого сюжета, но меня затягивало. Три часа я пинал члены и смотрел сериал, но моё крайне интересное времяпровождение прервал стук в дверь. А затем дверь открылась, и на пороге появился Тилль. — Рихард, ты скоро плесенью покроешься. Вперёд с детьми гулять, — задорно позвал мужчина. — Убить меня решил? Там лютый пиздец, — недовольно пробубнил я. — Хах, неженка, вперёд, — скомандовал Тилль и стащил меня с кровати. — Агрх. Больно, — пробурчал я после падения с кровати. — Ну, уж простите, — наиграно извинился мужчина. — Нет тебе прощения! Через минуты три я уже был готов, одет и спускался вниз за детьми. В раздевалке уже был Тилль, который следил за малыми. Выйдя на улицу, я понял, как же я был прав. Снег мёл, попадал в глаза, уши, нос. Лицо замёрзло в первую же минуту пребывания на улице. Я злобно посмотрел на Тилля, который в отличие от меня был одет тепло. Мужчина смерил меня добрым взглядом и прошёл за детьми. Снег скрипел под ногами, а я просто сидел и смотрел на свои ноги, думая о будущем. Понимал, что так, как сейчас, никогда не будет. Надо реализоваться в этой жизни. За восемнадцать лет я ни разу не думал об этом. А сейчас я понимал, что меня ничего не интересует, кроме тупых сериалов. Из мыслей меня вывел Тилль, который сел на лавочку рядом со мной и громко закашлял. Заболел. Я посмотрел на него, тот лишь улыбнулся и повернул голову в сторону детей. Вдруг Тилль посмотрел на часы, повернулся ко мне и сказал: — Я в корпус. Через двадцать минут собери детей. В ответ я лишь кивнул. Руки адски замёрзли. Ног я не чувствовал уже через десять минут прогулки. Забив на указание Тилля, я завёл детей в интернат, а сам пошёл в комнату. Кстати, Пауль уехал к родителям на несколько дней, поэтому эти дни я абсолютно один. Придя в комнату, я лёг и завыл. Руки жгло. Я немного отогрелся и переоделся. Надев домашние штаны и футболку, я вышел в коридор. Все чего-то суетились, и громко галдели. Я хотел пройти к лестничной площадке, но откуда-то ко мне подошёл парень и кое-как проговорил: — Ты Рихард? — Да. — Спускайся в холл. Сегодня некоторые будут украшать интернат, ты в списке, — протараторил парень и растворился в потоке людей. Спустившись вниз, я увидел небольшую группу учеников, которые что-то окружили. Подойдя ближе, моему глазу предстал список, в котором были три колонки: — Ученики и преподаватели — Этаж — Корпус И тут понял, что это за списки. Я ненавидел украшать этажи, это было скучно. Но отказаться было невозможно. Подойдя ближе и найдя свою фамилию и тяжело вздохнул. — Рихард Круспе, Пауль Ландерс, Фрау Рихтер, Герр Штальц. — Второй этаж. — Жилой корпус. Твою ж мать! Как же «вовремя» слился Пауль. Заниматься хернёй, которая никому не нужна, потому что интернат находится в сраном лесу не хотел никто! За что?! Я выдохнул и подошёл к фрау Рихтер, она объяснила мне, что делать. Мы поднялись на этаж, где уже стояли коробки с рождественскими украшениями. Открыв коробку, началось максимально сложное испытание: распутать гирлянду. Двадцать минут и всё готово! Провозившись со всем около трёх часов, мы закончили возню. Я осел на пол. Плечи ныли. Посмотрел на свои руки и, мягко говоря, прихуел. Руки были в крови и трещинах — чертова погода. Отпросившись у Фрау Рихтер в медпункт, я спустился к кабинету. Объяснив, что случилось врач, дала мне какую-то мазь, написала, инструкцию и сказал вернуть, как только всё заживёт. Я вышел из кабинета, закрыл дверь и пошёл в жилой блок. Проходя через холл, увидел, что его ещё украшают. Поднявшись в комнату, я завалился на кровать и уснул. Проснулся только утром. Решил пойти в душ, но перед этим зайти в комнату Тилля. Одевшись, вышел из комнаты. Подойдя к двери Линдеманна, я постучался, но никто не открывал. Постучав ещё несколько раз, но так и не получив ответа, я просто дёрнул ручку. Дверь оказалась закрытой. Времени было около пяти утра. «Хм, где это он?» — подумал я и пошёл обратно в свою комнату с надеждой, что он просто отошёл, например, в туалет. Вернувшись к себе, я увидел помятую записку на своей кровати (видимо, я спал на ней), написанную почерком Тилля: «Прости за всё. Прощай. Люблю тебя. Тилль». После прочитанного, я потянулся к телефону и набрал до боли знакомый номер. В голове была одна фраза: «Ответь, прошу, ответь!», но в ответ я слышал лишь «Абонент временно не доступен». Глаза наполнились слезами. Руки дрожали всё больше, я понимал к чему это всё, но из-за чего? Мне было многое не понятно. Из-за стресса и страха меня просто вырубило. Проснулся от того, что трезвонил мой телефон. — Да, слушаю. — Добрый день, это главный врач больницы «Вестэнд», Герр Эбель. Вы знаете, кто такой Тилль Линдеман? — спросили на том конце провода. — Да, это мой опекун — соврал я. — Что с ним случилось? — хватаясь за спасительный ответ, спросил я. — Его привезли к нам ночью. Он попал в аварию на своём автомобиле, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Если у вас есть возможность, то рекомендую приехать к нам, чтобы подписать некоторые бумаги…— говорил Эбель, но я его не дослушал, так как не понимал что происходит. — Диктуйте адрес, — прервал я врача. Вызвав такси на нужный адрес, я оделся, собрал необходимые вещи, сказал на вахте, что мне забирает мама и вернусь вечером, выбежал на улицу, где уже стояла машина. Продиктовав адрес таксисту, я надел наушники и уснул. Проснулся, когда мы уже подъезжали к больнице. Расплатившись за дорогу, я выбежал из машины и рванул в больницу. Забежав в задание, понял, что нужна стойка регистрации. Объяснив медсестре, что мне нужно, та сочувственно кивнула и позвала главного врача. Через несколько минут ко мне подошёл мужчина среднего возраста с седыми волосами. — Добрый день, я к герру Линдеманну, он мой опекун, — начал я. — Вы Рихард? Отлично, пройдёмте со мной, я вам всё расскажу, — по пути в палату, врач рассказал мне, что же случилось, а затем достал из кармана записку и отдал её мне. Я развернул ее и замер.  «Рихард, надеюсь, ты нашёл это письмо. Прости меня за всё. Знай, ты — единственное, что у меня было в этой никчёмной жизни, я не хотел вот так бросать тебя, ведь ты ещё ребёнок, Ёжик. Пожалуйста, береги себя, прошу. Пойми, я не могу вынести того, что со мной происходило всё то время, которое я был с тобой. У тебя бы не было будущего со мной. Прости меня, но так будет лучше. Прощай». Прочитав это я был шокирован. Он не говорил мне ничего. Просто решил за обоих. Дурак. Какой же я дурак. — Вот его палата, у вас есть двадцать минут, по истечению этого времени санитары оповестят вас, — чётко произнёс мужчина и скрылся. Я решительно открыл дверь. Тилль спал, но, когда я прошёл в палату, он проснулся и просто посмотрел на меня. Его лицо и руки были в ожогах и мелких порезах. К руке подключена капельница. Глаза были тёмными, они выдавали его. Я сел на стул рядом с его кроватью и взял за руку. Мы смотрели друг на друга. Я не выдержал первый. Слёзы предательски покатились из глаз. Я почувствовал, как Линдеманн сжал мою ладонь сильнее. Подняв на него глаза, я увидел лёгкую полуулыбку, а затем из его глаз тоже потекли слёз. — П-п-прости, — прошептал он. –Зачем, ты сделал это?! Зачем?! — слёзы из моих глаз покатились с новой силой. Тилль хотел ответить, но пришёл санитар и мне пришлось уйти. Вспомнив про ключи от квартиры Тилля, которые остались ещё с прошлого времени, я поехал туда.