Наперегонки

Я уже готов высказать Леонардо все, что я о нем думаю, обрушить на него град насмешек, но он неожиданно говорит: - Мне надо отлить. Я спотыкаюсь об это простое «отлить» так сильно, что мне становится смешно. И нет, злость не уходит: я одновременно злюсь и мне смешно. Феерическое состояние, конечно. Такое у меня уже было однажды – после грибов. Люциус, который их принес, потом долго мне пенял, что у меня все наоборот. Что у всех нормальных магов от грибов – расслабленность и эйфория, а у меня… Да, я их принял и злился на себя за то, что я хотел работать весь тот вечер, а вместо этого принял грибы; на то, что я собачка Люциуса и не смог ему отказать; на то, что я это сделал, несмотря на то, что потеря контроля могла завести меня черт знает куда. Злился и смеялся одновременно. И не мог остановиться. Эйвори, на которого грибы подействовали позже всех, сказал потом, что зрелище было устрашающее, а Люциус больше не предлагал никогда. В общем-то, вполне понятно, почему они не подействовали. Я к тому моменту, экспериментируя с зельями, чем только себя ни травил. И это не считая лекарств. И в этот момент, когда я в таком состоянии, из-за сосен выворачивает младший Вильярдо. Вживую я не припомню, чтобы его видел, но колдографии Ромулу показывал. Выворачивает, видит меня и на лице у него появляется такое выражение, будто он в дерьмо наступил. Ну да, ну да. - В шпиона решили поиграть? – интересуюсь. – Подглядываете то за мной и матерью, то за мной и отцом? Ну еще бы! Ведь занять-то себя теперь, когда ваши зелья за вас варят больная мать и сестра, которая зашивается, так как варит зелья еще и для ордена, совсем нечем. Разумеется, на Маленькую Дрянь и ее загруженность мне плевать, но надо же, чтобы каждое мое слово било в цель. - Что, руки внезапно окривели? Или возомнили себя в прошлом году этаким героем спасителем, а теперь взрослую нагрузку никак не потянуть? Краска бросается ему в лицо. Палочку сжал: еще немного и в меня полетит заклятие. Ну давай, попробуй, развлеки меня, а я посмотрю, кто первей, я или какой-то молокосос. И тут внезапно происходят две вещи. Во-первых, из-за кустов ярдах в семи от нас выбегает Рита. Во-вторых, Вильярдо выкрикивает: «Да пошел ты!» и аппарирует. Аппарирует. Мальчишка, которому, если я правильно помню, то ли четырнадцать, то ли вообще тринадцать лет. - У вас что, аппарации с колыбели учат? – интересуюсь. Но, судя по выражению лица Риты, она тоже была не в курсе. В этот момент подходит Леонардо. Довольное выражение стекает с его лица по мере рассказа невестки. Да, младшенького явно с катушек сорвало. Леонардо начинает объяснять, что с ним все в порядке и что если бы случилось что-то плохое, то он бы почувствовал и аппарировал к нему. Где-то на этом месте меня начинает накрывать раскаянием. Вот так всегда – и слова никому не скажи. - Что за чары? – спрашиваю у Леонардо, перебивая Риту довольно грубо. Она машет рукой и аппарирует к замку. Леонардо садится на камень, предлагая присоединиться, и снова разливает вино по кубкам. Рассказывает про чары, и, оказывается, это штука очень интересная. - Они дают возможность аппарировать даже в защищенные дома. Многие мои пациенты без них бы умерли, - говорит. Мне требуется несколько минут, чтобы переварить услышанное. - То есть ты можешь проникнуть в любой дом? - Не во все. В спрятанные под Фиделиус не могу. Есть еще разные защитные чары, которые аппарация по диагностической связи не преодолевает. Если же это антиаппарационный купол, то да, через него я могу аппарировать. Но надо, чтобы пациент был в плохом состоянии, чтобы оно угрожало его жизни или как минимум очень серьезно здоровью. Задумываюсь, какие возможности это открывает. - Ты учти, что не каждый медик сможет их наложить и поддерживать, - добавляет Леонардо. – Как минимум, нужно не просто быть медиком, а иметь тип магии, подходящий для колдомедицины. И готовность отправиться на помощь в любой момент, что бы ты ни делал. Грубо говоря, даже если ты спишь, срешь или трахаешься. - А ты можешь еще кого-то захватить в аппарацию? - Могу. Хоть десять человек. Но если ты рассчитываешь это как-то использовать в военных целях, то спешу тебя огорчить – сымитировать угрозу здоровью не получится. Угроза должна быть реальной. А если?.. - Это только с людьми? – спрашиваю. – Или, если бы чары были на животном, и оно?.. - Только с людьми, да. И все же здесь явно есть потенциал. Несколько минут мы молча пьем вино. День уже клонится к вечеру, и я думаю о том, что провел его не так уж бесполезно, когда Леонардо вдруг вздрагивает всем телом, а затем хватает меня за руку и увлекает в аппарацию. Без предупреждения и прямо с места, где сидел. Все прелести аппарации, потом я на кого-то натыкаюсь и вижу подпрыгивающий котел. Успеваю остановить катастрофу и в этот момент перевожу взгляд на Леонардо, который падает на колени, и замечаю самое главное. Вот почему… Арцена! Этот маленький придурок нахлобыстался арцены! Я бы убил его лично за порчу такого ценного ингредиента, если бы он уже сам себя не убил. В том, что Леонардо сейчас что-то сможет сделать, я очень сомневаюсь. Арцена слишком ядовита. Если мальчишка выпил ее хотя бы полбутыли (а может быть, и больше, сейчас не разберешь, сколько выпил, а сколько разлил), органы пищеварения если и не совсем уничтожены, то состоят из одних дыр. Леонардо, однако, продолжает колдовать, на что-то еще надеясь, хотя скорее всего просто не желая сдаваться. И колдует он с сумасшедшей скоростью – мне и не снилось. Маленькая Дрянь смотрит на него несколько мгновений, а потом поворачивается ко мне. - Нужна Штопка. Вы знаете Штопку? - Разумеется. - Но нужна усиленная Штопка. Нас двое. Нужен третий зельевар. Который либо знает Штопку, либо быстро поймет, что от него нужно и выучит заклинание на ходу. А еще с ходу согласится варить темномагическое зелье, за которое... Ну, в Англии я бы уже из Азкабана не вышел никогда. Мда. - Дон Риккардо? – спрашиваю я. - Нет, у дедушки в крови полно лекарств и ядов, и он все равно не выдержал бы такой ритм. Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы аппарировать к нам прямо сейчас? Мои размышления о том, насколько быстро можно связаться с Давидом и согласится ли нам помочь зельевар Хенрика, и не сдаст ли он нас всех, перебивает дребезжащий голос герцога: - Элисео. Он не откажется помочь. Я оборачиваюсь в сторону двери. Алисия левитирует старика вместе с креслом, и вид у него такой, словно он сейчас встанет на ноги. Но он, конечно, не встает. - Карвахаль? Ты имеешь в виду Карвахаля? – с изумлением спрашивает Маленькая Дрянь. - В молодости он был превосходным зельеваром, - поясняет герцог. – Ставь основу. Я сообщу ему. Смотрю на Маленькую Дрянь. - И у вас есть все компоненты? - Да. Она машет рукой и стеллажи позади меня разъезжаются в стороны. Едва успеваю спасти еще два котла, которые они потеснили. Маленькая Дрянь прикладывает руку к стене в пространстве между стеллажами, на мгновение кладет поверх нее вторую руку и тут же отступает назад. В открывшейся нише – штук двадцать запыленных бутылей и банок, а за ними книги с рецептами. В глаза бросается заспиртованное нечто. Нет, спрашивать, что это такое, я не буду. Маленькая Дрянь выставляет на стол четыре банки. - Здесь кишки, - говорит абсолютно спокойно. – Здесь жилы. Печень. Сухая кровь. Для ясности: все это не только человеческое, но и взято у живых людей. Судя по слою пыли, здесь, конечно, не каждый день такое варят, но Вильярдо точно в этой войне на правильной стороне? - Мы варили это несколько раз, - говорит Маленькая Дрянь. – Джафар, мама и я. – Последний раз пять лет назад. Одиннадцать? Ей было одиннадцать, когда она варила Штопку?! Однако же… В лабораторию врывается Эрнесто, падает на колени рядом с отцом, смотрит несколько мгновений, как тот колдует, потом отталкивает его и начинает колдовать сам. Движения у него немного медленнее, но тоже хорош. Леонардо встает, пошатываясь, идет к дивану, ложится, настраивает чары будильника и мгновенно засыпает. Маленькая Дрянь выставляет на стол медный котел. - Есть же котел из миридиума, - с недоумением замечаю я. - Нет, для Штопки нужна медь. Первый раз такое слышу, конечно. - Мы варили именно в этом котле. Его Джафар принес именно для Штопки. Он самоочищающийся. На язык просится что-то резкое, но Маленькая Дрянь собирает основу быстрыми, отточенными движениями, и я уступаю. В конце концов я варил Штопку всего один раз. Когда после черной пыли лечил Эйвери. И после нее долго не хотел варить ничего темномагического. Хотя обычно темномагические зелья не дают такого отката. Да большинство из них вообще никакого не дает. Но Штопка это что-то особенное. После нее мне несколько недель снилось, как я ем сам себя. Не в фигуральном смысле слова. Медленно. И все время одно и то же. Начинал с пальцев ног и с каждым днем поднимался все выше. Кончилось тем, что после того, как мне приснилось, что я жру собственный член, я неделю пытался не спать, чуть не довел себя и не свалился с сердцем. Но когда мне все-таки пришлось заснуть, оказалось, что цепочка отката сошла на нет. И тогда я варил ее один. А усиленная Штопка… даже представлять, какие будут последствия, сейчас не хочу. Маленькая Дрянь поставила основу, а мне пока делать нечего. И, на самом деле, долго будет нечего. Насколько я помню, основа варится больше часа. Маленькая Дрянь предлагает мне сверить рецепт. Перевод с арабского на испанский. И она мне переводит на английский. Приходится проглотить эту пилюлю – все-таки мой испанский не для мгновенных переводов, а дело сейчас не ждет. Человеческие ингредиенты в нем обозначаются как ингредиенты западноафриканской виверны. Они всегда шифруются как что-то несуществующее или органы вымерших животных. Несусветная глупость, в общем-то. Разумеется, авроры, которые специализируются на поимке темных зельеваров, этот трюк тоже знают. И им даже ингредиенты искать не обязательно – сажают уже за один только рецепт. Конечно, за него мог сесть кто-то один. А вот за зелье сядем мы все. На мгновение у меня мелькает мысль, что, ввязавшись в это, я могу нехило подвести и Альбуса, и Поттера. Хороший вопрос. Чего хотел бы от меня Альбус? Он хотел, чтобы я сблизился с Вильярдо. По-моему, ближе некуда. Но ведь захочет кто-то их свалить, как правда начнет раскручиваться по цепочке. Вот, Маленькая Дрянь, например. Не сдаст она меня? Конечно, сдаст. И Испания с радостью затребует моей выдачи. Бегай потом всю оставшуюся жизнь по каким-нибудь африканским лесам. Или российским. Ричард говорил, что там легко затеряться. Сильно холоднее только, чем у нас. Интересно, а я сам-то сейчас чего хочу? Отказаться или продолжить? Так-то поздно, конечно, делать вид, что я темномагические зелья в последние годы не варил и Альбус этого не одобрял. Мальчишка на полу издает хрип. Мы с Маленькой Дрянью бросаемся в тот угол. Мальчишка продолжает хрипеть и хватается за горло. Он в сознании и явно испытывает сейчас ужасную боль. Неужели это не агония? Эрнесто, отмахиваясь от нас рукой, продолжает колдовать как ни в чем не бывало. Мы отходим к столу, к котлу, в котором закипает основа. Отходим и синхронно вздрагиваем, прислушиваясь. - Элисео, иди сразу к столу, сейчас здесь будет слишком тесно, - слышится голос старого герцога. В лабораторию входит крючконосый мужчина лет на двадцать-тридцать старше меня. Его седые волосы забраны в хвост. Одет он в простую рабочую мантию в пятнах, но первое, что сделала Маленькая Дрянь, – посмотрела на его туфли: я перевожу взгляд вслед за ней и смотрю на россыпь бриллиантов, украшающих темно-лазурные бархатные носы. - Сеньор Карва… маркиз Карвахаль, - поправляется Маленькая Дрянь. – Мистер Снейп. Судя по тому, как дергается губа Карвахаля, нарушение этикета для него – нечто вопиющее. Не знаю, почему я решаю исправить ситуацию именно таким идиотским образом, – и протягиваю руку. Хотя, не сбежит же он в самом деле? Вероятно, в этот момент я настолько не верю, что у мальчишки есть хоть какой-то шанс, что мне все равно, получится у нас или не получится. Впрочем, если бы мы стали мериться предками, не вышло бы случайно, что я знатней? Несколько секунд Карвахаль успешно притворяется, что мою руку не замечает, но я ее не убираю, и в конце концов ему, видимо, не остается ничего другого, как ее пожать. Делает он это с такой рожей, будто я его могу чем-то заразить. И я тут же жалею о своей выходке – отличное у нас начало для того, чтобы втроем варить важнейшее зелье, ничего не скажешь. - Мы общаемся на английском, - говорит Маленькая Дрянь. – Вы же его знаете? – уточняет она. - Разумеется, - кажется, Карвахаль оскорблен до глубины души. - Прекрасно, - говорит Маленькая Дрянь. Похоже, его поведение (или мое) ее вообще не волнует. Впрочем, на ее месте мне бы тоже было не до расшаркиваний. - Вы когда-нибудь варили Штопку? – продолжает она. - Нет. Но я представляю процесс, - отвечает Карвахаль. И весьма неприятно усмехается: – И последствия. Маленькая Дрянь поворачивается ко мне: - Вы будете объяснять или я? - Как хотите. Пока она рассказывает, Карвахаль слушает ее внимательно и задает уточняющие вопросы. Кажется, он не безнадежен. Затем мы договариваемся, кто где стоит, и ждем, пока сварится основа. По сути, ни я, ни Карвахаль конкретно сейчас здесь не нужны, но что-то мешает мне уйти, да, видно, и ему тоже. Время тянется ужасно медленно. Основа побулькивает, но все никак не дает нужный цвет, Маленькая Дрянь раскладывает ингредиенты, которые вот-вот нужно будет резать. Но их немного. Мы наблюдаем за ее действиями и слушаем всхрипывания мальчишки. Больше ничего не нарушает тишину. Эрнесто колдует невербально, где-то за дверью сидит герцог, но и он молчит. К исходу часа меня начинают одолевать сомнения – мы доверили Маленькой Дряни вести процесс. А что если она не справится? Что, если она банально сдуется? Ведь речь идет о ее брате! От волнения забудет что-нибудь? Похоже, Карвахаль думает о том же. Мы переглядываемся, и я озвучиваю общую мысль: - Мы в самом деле поручим контроль над таким зельем ребенку? Маленькая Дрянь смотрит на меня с недоумением. Затем ее лицо перекашивается от бешенства, но только на секунду. Его сменяет угрюмо сосредоточенное выражение. - Я вам это зелье не доверю, - отрезает она. - Северус, оставьте ее в покое, она сварит, - раздается голос дона Риккардо. - Она знает, что делает, - поддерживает его другой, очень знакомый, голос. – Я бы доверил ей собственную жизнь. Оборачиваюсь: Фелиппе стоит в дверях лаборатории. - Твою жизнь спас я, - напоминаю. - И я тебе очень благодарен за то, что ты это сделал, - улыбается он. – Но если бы она меня не спасла годом раньше, тебе бы точно некого было спасать. Будь вы в равных условиях, я бы предложил бросить жребий, но с этим зельем у нее опыта побольше. Карвахаль переводит взгляд с меня на него, и, кажется, о чем-то догадывается. Неприятная усмешка мелькает на его лице. Да пусть думает все что угодно. Какая мне-то разница?! Тем более сейчас! В соседней комнате внезапно поднимается шум – явно кто-то вылетает из камина. Еще один маг. И еще один. А вот еще. Мне хочется посмотреть, но для этого нужно оттеснить Карвахаля. Не думаю, что это хорошая идея. Жду я, впрочем, недолго. В лабораторию заходят Хенрик; Карл; злой, с красными глазами от недосыпа, Авиценна и еще какой-то маг лет сорока. Первым перехватывает процесс Хенрик. Эрнесто встает, пошатываясь, и идет к нам. - Тебе нельзя варить Штопку, - говорит, обращаясь к Маленькой Дряни. – Слишком рано после… Она вскидывает голову: - Я выдержу. Он поворачивается ко мне: - Не давай ей ту часть. - Я возьму ее на себя, - говорит Карвахаль. Как я благодарен ему – не передать. Мне, ко всему, что в моей жизни происходит, еще только отката от темномагического зелья не хватало. Но Маленькая Дрянь их что, пачками варит? - Мы лечили Ромулу, - объясняет она, когда Эрнесто выходит. – Нам пришлось… Неважно. Она возвращается к котлу, жидкость в котором начинает наконец обретать правильный золотисто-коричневый цвет. Минут через десять мы сможем позволить себе отдохнуть примерно полчаса. А потом нас ждет самая интересная часть.