Наперегонки

Вторник, 18 июля, день Какао-то я сварил, но в горло оно не лезет. И мало было картины – я вспомнил, что рассказывал тот, чьей смерти я невольно поспособствовал неделю назад. Тигренок Лео. Совпадение? Нет уж, два тигренка Лео, которых хозяева заставляют с кем-то спать, - это слишком. С другой стороны, по тому, что рассказывал покойный маркиз, тот ребенок по всем канонам не должен был выжить. Нет, мне надо к Альбусу. Прямо сейчас. Дохожу до камина и… в качестве места назначения выбираю Малфой-мэнор. Ну а как еще-то? Шпион я, в конце концов, или нет? Картина, впрочем, ровно та же, что и вчера. Лорда нет, Люциус пьет и пытается задержать меня для компании, но видеть его небритую рожу и красные от бессонницы глаза (он-то чего не спит, я не понимаю?) – последнее, чего я хочу. Я уже на пороге, когда меня посещает умная мысль. Если Лорд будет постоянно наблюдать пьяного Люциуса, ему ведь это не понравится. И я гарантирую, что даже очень. Я возвращаюсь, превращаю валяющуюся у ножки кресла пробку в бокал, подставляю Люциусу, который с плохо скрываемой радостью наливает мне вина, делаю глоток и затем выплескиваю вино ему в лицо. - Ты с ума сошел! – вскакивая, шипит Люциус. Хватает палочку и быстро высушивает себя. Но рука дрожит, и выбить палочку из нее ничего бы не стоило. - Нет, это ты сошел! – включаю тон «Северус Снейп отчитывает нерадивого ученика». - Ты хоть понимаешь, что именно ты сейчас делаешь?! Юные дарования набирают силу, а ты стремишься доказать повелителю, что ты никуда не годная развалина и он прав, приближая их к себе. И кто тебя заменит возле него? Драко? А ты уверен, что Драко сможет быть достаточно хорошим для повелителя? Да-а-а-а, видимо, Люциус и правда пропил последние мозги, потому что даже мысль об опасности, грозящей наследнику, не заставляет его встряхнуться. - Я ему не нужен, Северус. Я ему не нужен, - с тоской восклицает он. Мерлин мой, пьяная рожа. Конечно, ты ему сейчас такой не нужен! - Я даже тебе не нужен! Трахни меня? Вот, не хочешь. - Что значит, даже мне?! Видимо, лицо у меня такое, что Люциус пугается. - Северус, - лепечет, - я совсем не то хотел сказать. Правда, совсем не то. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. – Он падает на колени и пытается обнять меня за ноги. - Хочешь, я сделаю тебе минет? Я ведь никогда тебе не делал минет. Я обещаю – тебе понравится. На этом моменте я начинаю ржать. Вот мне сегодня этого только от тебя еще не хватало, Люциус. И кто еще в очереди, хотел бы я знать?! - Дампси! – ору. Люциус морщится. Эльф появляется, и при взгляде на Люциуса рожа у него становится исключительно огорченная – видимо, пьянство хозяина беспокоит не только меня. - Слушаю, мастер Северус. - Забери это пьяное тело в его комнаты и найди для него отрезвляющее. И не позволяй хозяину быть в таком виде, когда здесь повелитель хозяина. Он не должен его видеть в таком… виде. - Не командуй моими домовиками! – протестует Люциус. - Если ты будешь продолжать в том же духе, то ими, действительно, будешь командовать уже не ты! Дампси, перенеси нас в его комнаты обоих и принеси мне отрезвляющее. Дампси с отчаянием на лице переводит взгляд с Люциуса на меня и с меня на Люциуса. - А, - машет рукой Люциус, - выполняй. Мы оказываемся в его спальне практически мгновенно. Все-таки, магия домовиков прекрасная вещь. Когда Дампси приносит отрезвляющее (нет, у меня тоже с собой есть, но тратить его на эту пьянь не хочется), всовываю ему мазь для ног и отправляю восвояси. Потом придерживаю волосы Люциуса, пока его рвет. Какие же они красивые. Какой он весь красивый. Страшно. Как же мне за этого придурка страшно! Что может Лорд однажды сделать с этой красотой?.. Мерлин, почему до Люциуса не доходит?! И что мне сделать, чтобы дошло?! Прополоскав рот, он ложится на свою огромную кровать поверх одеяла и то на потолок смотрит, то будто бы случайно поглядывает на меня. Нет конечно, я его совершенно сейчас не интересую. - Я тебе ничего не предлагал, - наконец говорит высокомерно. - Разумеется, - отвечаю небрежно. Это его задевает. - Неужели? Что же ты, сейчас соврешь, что этого не хотел? - Хотел? С чего ты счел, что у меня может вставать на пьянь? - Подожди здесь, - он морщится от головной боли, слезает с кровати и исчезает в гардеробной. Жду, хотя, конечно, надо бы уйти. Времени до встречи с Давидом еще много, но у меня совершенно точно найдется, чем занять эти часы. Разумеется, я прекрасно знаю, почему Люциус просил подождать. Он сейчас оденется в свои самые сногсшибательные шмотки, надушится лучшими духами, прическу сделает. Ну а я что там не видел? Так что смысла его ждать нет. Но я жду. Он приходит. Красавец, как я и предполагал. Три слоя кружев на мантии. На любом другом смотрелось бы нелепо - только не на Люциусе. Впрочем, на нем бы и рубище смотрелось как королевский наряд. - Пообедаем? Судя по виду, это будет явно не дома, а в каком-нибудь супердорогом ресторане. Ставлю на Париж. Ну, я голоден, а силы мне сегодня еще понадобятся. И, если уж начистоту, мне хочется сейчас побыть с ним. - Почему бы нет? Даже смешно, что он настолько предсказуем. Через несколько мгновений мы и вправду оказываемся в Париже. Вид впечатляет, надо признать. Эйфелева башня и крыши, как и положено. В городе жара, это заметно даже по мареву, но в ресторане отличные погодные чары. Кухня тоже хороша. Пожалуй, включу трюфельный соус в список любимых блюд. Разговор только никак не клеится. Люциус молчит, и я молчу. Да, в принципе, о чем говорить? И так все понятно. И что каждый такой обед может стать последним, тоже. И что он застрял между желанием выслужиться и желанием, чтобы Лорд сдох. Но поскольку второе невозможно, а с первым не получается, то можно бухать и притворяться, что ничего этого нет. «Я ему не нужен». До меня наконец доходит, что Люциус действительно пытался соблазнить Лорда, как минимум всячески намекал ему на эту прекрасную возможность, а тот реально его отверг. Боже, какой же идиот. Вот, казалось бы, умный человек, а идиот. Впрочем, Северус ты сам так хорош в этой ситуации, что только тебе его и ругать. Люциус, к тому же, умеет с блеском выкручиваться из всех неприятных ситуаций, а его богатства хватит, чтобы купить половину Англии и еще чуть-чуть. Что ж, будем надеяться, что и неудавшееся соблазнение пройдет как рядовой эпизод и Лорд не пустит однажды Люциуса в наказание по кругу среди молодых дарований. Только надеяться и остается. К сожалению, гарантий тут никаких нет. Эх, ну и придурок же он! Нашел, блядь, кого соблазнять! А поцеловать мне его хочется. И оттрахать тоже. Тут он прав. Трезвого только. Пьяному бы я с удовольствием пощечин надавал - после Эрнесто еще не весь запал иссяк. И Люциус, конечно, понимает, что я не могу его не хотеть. - Мы ведь уже трахались, да? – спрашивает внезапно. – Мы трахались, и потом ты мне память стер. Не только я его знаю как облупленного. - Нет, - говорю спокойно. - Трахались, - убежденно говорит он. – Кто был сверху, ты или я? - Никто не был. - Дрочили, значит? – усмехается. – Мерлин, как же мерзко. Внезапно я понимаю, что мы никогда не будем ближе, чем в эту минуту. Мне хочется обозначить это как-то, но он по-прежнему понимает меня без слов. - Тебе пора идти, Северус, - говорит. Выкладывает на стол гладкий, облизанный морем, камешек. - А ты? - А я подумаю, чем еще смогу быть полезен повелителю. Портал многоразовый и легальный. Если, конечно, ты не в черном списке. Иди. И вот так всегда. Оказываясь дома, кладу камешек в шкатулку бабушки. Теперь у меня две шкатулки с сокровищами. Только колдографии Лили пришлось убрать. Я пока оставил их в Хогвартсе, но надо будет придумать, куда их спрятать. Потому что там, конечно, их могут найти, если Хогвартс будет обыскивать министерство, – а я уверен, что мы в шаге от этого, и здесь тоже… А Лорду вряд ли что-то помешает нагрянуть сюда. И шпиона ко мне заслать. Например, некую крысу. Там колдографии, вероятно, в большей сохранности. Старые фотографии и колдографии не пойми кого в безымянном ларце. Все надписи я с них стер. Тут надо знать детали конкретно моей биографии, чтобы сопоставить. А так – чей-то любовный интерес, никто не знает, что за интерес и чей. На мгновение сердце сжимает ледяная рука. Я ведь всегда буду помнить это, правда? Если даже Лорд сдохнет, Поттер выживет, и я тоже чудом выживу и пройдет двести лет, я все равно буду помнить. Так что на самом деле договор с судьбой не имеет смысла, моя плата в нем, во всяком случае, не имеет, потому что я все равно не был бы по-настоящему счастлив никогда. Для этого надо было бы себя простить, а как за такое можно себя простить? Как за такое можно себя прощать? Что за идиотская мысль пришла мне в Аллее утешения?! Как можно меня прощать?! Потом думаю о Ричарде, о том, что ему не надо было бы прощать вовсе, потому что я для него был всегда именно тот, кто ему был нужен, даже если вел себя как последний дурак. Тяжесть всей мысли, что его больше нет, наваливается на меня. Прилетает мистер Квинн и вспархивает на мое плечо, хорошо, что на здоровое. - Да, да, ты у меня есть, - соглашаюсь. – Это правда, ты у меня есть. На мгновение задумываюсь, не отдать ли колдографии Лили Петунье – пусть хранятся, например, в доме Милдред? Потом понимаю, что видеть ее все-таки не хочу. Да и ей тоже «радость» - очередное напоминание о погибшей сестре. Нет уж, пусть будет как будет. Пропадут снимки – пускай пропадут. Альбус оказывается в Хогвартсе, но спешит. Впрочем, я и не собирался оставаться. Сгружаю воспоминания прямо в думоотвод. С Люциусом тоже прихватываю – пусть увидит, что меня хоть где-то хотят. - Прошу тебя просмотреть их как можно скорее, - говорю. - Непременно, Северус, - обещает Альбус, и мы отправляемся каждый по своим делам.