Наперегонки

Блэк орет так, что уши закладывает, и бьется в конвульсиях такой интенсивности, словно на него Круциатус наложил сам Лорд. Поэтому первым делом – Силенцио и обездвиживающее, чтобы не мешал. После этого раздевающее. Мда, картина хоть куда. На данный момент треть лица превратилась в морду, а собачье ухо - на другой стороне. Передняя лапа вместо левой руки и задняя лапа вместо правой ноги, а хвостов почему-то аж около десятка – на заднице, груди и животе. Один завернут вокруг хуя, который удлинился и на конце обзавелся роговой тканью и раздвоился как копыто. Из левого бедра торчат перья болтрушайки, образуя крошечные подобия индейских головных уборов. При других обстоятельствах обхохочешься, но сейчас, судя по показателям, выходящим в диагностике, Блэк вполне может загнуться, если я не сумею ему помочь. Эухения из лаборатории выбежала – надеюсь, пошлет за помощью Риту. И тогда вопрос, помогу ли я Блэку продержаться. Или нет. Я, конечно, всякого навидался при катастрофах с зельями – одни уроки зельеварения с малолетними дебилами чего стоят, да и сам Блэк сотоварищи на мне вовсю в самых уродских заклинаниях практиковался, и удивить в этом плане меня достаточно сложно, но... Вернувшись, Эухения опускается на колени возле его руки и, вскрыв запястье, подставляет под него пустой фиал, а затем бросается к столу, призывая реактивы. Я продолжаю обследование, что весьма затруднено тем, что преобразование не прекращается: отдельные участки тела Блэка то превращаются в собачьи, то просто покрываются шерстью, то снова становятся нормальными, а шерсть отпадает и летает по всей лаборатории. Из-за этого картина то и дело смазывается, и мне приходится отдельные этапы диагностики делать заново по десятку раз. Попытки стабилизировать состояние заклинаниями тоже ничего не дают. А еще Блэк ссытся, срется, исходит соплями и потеет как свинья – и это значит, что обмен веществ у него сильно ускорился, и как долго выдержат в такой ситуации органы – не предсказать. Я начинаю чихать. Эухения бросает реактивы и приходит мне на помощь, очищая лабораторию с бешеной скоростью. Заодно жидкости Блэка для анализов прихватила. Ну хоть какая-то польза от нее есть. Я только подумал про универсальное противоядие, обезболивающее и сердечное, а она уже рядом с фиалами наготове. Пытаюсь открыть Блэку челюсть, но это невозможно – с учетом того, что она частично человеческая, частично собачья, склинило намертво. И безоар в него сейчас для затравки не втолкнешь. - Маггловскую капельницу. Сможете сделать? – спрашивает Эухения. - Разумеется. Но тут я все-таки поторопился: пытаюсь и не получается. Да, капельница за капельницей получаются внешне нормальными, но что-то с ними каждый раз не так. - Попробуйте так, - говорит Эухения, и я вижу в голове четкую картинку. На этот раз все получается. - Что там с кровью? – спрашиваю, пока она налаживает аппарат над левой ногой Блэка: на данный момент единственной часть телаю, которая не меняется как сумасшедшая туда-сюда. Эухения кивает на стол, и я перемещаюсь к реактивам. Кровь и остальные жидкости у Блэка сейчас смешанные – человеческие с собачьими, и отделить одно от другого очень трудно. Но общие реакции, как и диагностика, показывают отравление, и конкретно животными компонентами. Хоть и не смертельное, но крайне серьезное. - Это ваша лирутка со всеми составляющими во всей красе, - говорю. – Ему нужно кровезамещающее. С живой кровью. - Там Молли собиралась прийти со всей семьей. Я поставлю основу. А с этим что делать? – Она перецепляет капельницу к правой ноге Блэка, которая стала нормальной, а вот левая теперь - лапа до колена, а дальше ничего нет. Хвосты при этом еще больше разрослись, и один из них даже постукивает меня по ногам. Глаза Блэка закрыты. Взмахиваю палочкой: он в глубоком обмороке. Неожиданно я даже чувствую подобие жалости. Конечно, он подлец, но никто не заслуживает ни провести тринадцать лет в Азкабане за то, что не совершал, ни вот такого. Очищаю его в очередной раз и привожу его в чувство. Сбрасываю Силенцио – молчит. Ну конечно же, челюсть склинило. Но и не мычит даже. Надеюсь, он там язык себе не откусил? Блэк уставился на меня, из собачьего глаза скатывается слеза. Меня передергивает, и я отворачиваюсь. Прибегает Люпин и с ходу пытается применить к нему заклинание превращения анимага. Дурья башка, ну неужели непонятно, что я все возможное к нему уже применил?! - Молодец, - комментирую, - Блэку сейчас этих новых двадцати хвостов только и не хватало! - Он же не? – Эухения, отрываясь от нарезки ингредиентов, смотрит на нас с тревогой. – Боже, если бы я знала… - Страдать угрызениями совести будете потом. Я трансфигурирую второй стол в кушетку. Люпин взгромождает на нее Блэка и продолжает обследование. Эухения режет ингредиенты. - Северус, как тут вообще что-то делать? – спрашивает Люпин, плохо маскируя растерянность. – Ему нужно стабилизирующее зелье. - Самое приблизительно подходящее для этого случая варить двадцать часов и потом настаивать сутки. За это время он успешно загнется. Неожиданно я чувствую себя очень усталым. Мало мне Лорда, так тут еще все семейство Вильярдо на голову, ночные кошмары и Блэк. Можно я вот прямо сейчас обратно рожусь? А? Жалко, что нет. - О боже! Он давится рвотой! – восклицает Эухения. Блядь! И как я просмотрел этот момент, когда Блэк начал задыхаться?! А Люпин?! Сгруживаемся около Блэка. Снова пытаюсь расклинить челюсть – никак. А Блэк задыхается, и все это без движений и молча – только глаза лезут из орбит. И ни одно – блядь! – ни одно заклинание очистки не помогает! Когда мне приходит в голову убрать из рвоты влагу, а затем получается удалить через нос Блэка сухой мелкий мусор, мне хочется от облегчения заорать самому. - Блядь, - говорю, когда Блэк начинает дышать. Люпин отползает к этажеркам и хватается за голову. Эухения молча возвращается к столу. И так мы сидим: я, умостившись на краю кушетки, слежу за дыханием Блэка и убираю за ним, Люпин, устроившись на полу, смотрит на капельницу и при надобности перемещает ее, Эухения режет. Монотонный звук ножа убаюкивает, и когда я осознаю, что вот-вот засну, приходится встать. Не то чтобы я жаждал продолжать быть нянькой Блэка, впрочем. - Следите за ним, я сам поставлю. Эухения садится на мое место, ничуть не стесняясь ни вида Блэка, ни его наготы (ну да что ей стесняться, она в этой жизни все видела уже), берет его за лапу и сжимает и гладит ее. Поставив зелье и поглядывая краем глаза в сторону кушетки, замечаю, что преобразования замедлились. И даже, кажется, вовсе остановились. А я не могу отойти от котла. - Люпин? Он бросается делать диагностику. Машет палочкой так интенсивно, что та вылетает и ударяется мне в плечо, чудом не падая в котел.    - Криворукое… - Похоже, он стабилизировался, Северус, - говорит Люпин, призывая палочку рукой: умеет, надо же. - Это же хорошо? - Понятия не имею. Иди проверь, не пришел ли кто-нибудь – кровь нужна. Слава Мерлину, он приводит Молли. Меньше всего я хотел бы сейчас видеть кого-нибудь из ее отпрысков и слушать их шуточки по поводу всего происходящего. Сливаю в котел нужное количество крови, проворачиваю по часовой стрелке и… проваливаюсь в темноту. Прихожу в себя не в лаборатории – в соседней комнате. Эухения спит в кресле напротив кушетки, на которой я лежу. Комната благоухает сердечным лекарством. Вот только этого мне сейчас!.. Тянусь за палочкой и вывожу чары времени – так и есть, с того, как я стоял над зельем, прошло уже два часа. Пытаюсь сесть – голова кружится так сильно, что приходится лечь снова. - И какого черта?! Эухения просыпается. - Блэк? - Лучше. Даже выглядит как человек, только шерстью покрыт и морда похожа на собачью. Но уже не так, как когда… - ее голос срывается. – Я доварила зелье. Все хорошо. - Говорит? - Да. С трудом, но говорит. Эрнесто сказал, что поищет колдомедика, который возьмется за такое… - Не надо колдомедика. Альбуса мне найдите. В Хогвартсе есть лекарство для таких случаев, - поясняю. - О. Ну так это великолепно, - говорит она. – Дамблдор здесь был и обещал зайти еще. Я снова пытаюсь сесть и снова неудача. - У вас сильное переутомление. Эрни сказал, что вам нельзя вставать. До завтра как минимум. - Неужели? Вот на этот раз я встаю: с большим трудом, надо отметить, но все же мне удается сделать два шага до кресла, а потом… потом мягкая сила опрокидывает меня и укладывает на кровать. - Не смейте! – шиплю, наставляя палочку на Эухению. - Это не я, - оправдывается она. – Это Эрни вас привязал. Сказал, что не может волноваться сейчас еще и за вас. И, кстати, он сказал, что мы все сделали правильно. - Зарубите себе на своем излишне любопытном носу – я в одобрении вашего брата не нуждаюсь. - А я считаю важной оценку колдомедика такого уровня, - огрызается она. - Считайте. Кому вы сказали… о том, что видели? - О том, как нас насиловали, или о том, что вы тот самый Вильярдо? – хмыкает она. А в выражениях девочка не стесняется. – Никому. И кто еще знает, что вы Вильярдо? Мама? Ромулу? - Только дон Риккардо. И теоретически я Толедо. - Сейчас любые Толедо уже Вильярдо, - поясняет она. – Хотя не всякие Вильярдо – Толедо. - Всю жизнь мечтал погрязнуть в вашей генеалогии. - Она также и ваша. Отмахиваюсь: - Что значит «тот самый Вильярдо»? - А дедушка вам не сказал? Магия рода зовет нас вам на помощь. Когда вы дрались вместе с Ритой, часть проклятий приняла на себя Полина Инесса. После этого ей сварили Вороново крыло. Но магия не оставила ее в покое даже без магии. Нас все равно притягивает к вам, - говорит обвиняюще. - Смею вас уверить, это обоюдный процесс. Когда вы решили сжечь все вокруг после бегства вашей сестры с вашим женихом, мне пришлось присоединиться к вам и вашему брату и ваш выброс едва не убил нас всех. Смотрит на меня замороженно. - Этого не может быть, - говорит неуверенно. – И Ромулу бы мне сказал, даже если бы я забыла. - У вас три брата. Но вы подумали именно о Ромулу. - Потому что он связан с вами. И потому что он тушил пожар на ферме. - Итак, вы не помните, и он не помнит. У вас в семье случаем нет никого, кто бы баловался стиранием памяти? - Не думаете же вы, что Эрне?.. - Я ничего не думаю, - перебиваю жестко. - Но как минимум очень рассчитываю на то, что в будущем вы воздержитесь от того, чтобы разбрасываться адским огнем направо и налево. - Правда? – она вдруг улыбается. И выдает еще более внезапное: - А у вас есть шрам на ноге? - Что? – изумляюсь я. - Собака вас кусала? Трехголовая? - Откуда вы?!. Она смеется. - Потому что я это все видела. Вашими глазами. А еще – я начала варить зелья на продажу из-за вас! - Объяснитесь. - Мне было шесть, когда мы столкнулись в магазине в Косой аллее… Она рассказывает, а я вдруг понимаю, что мне это как минимум не нравится, а как максимум пугает. Наши судьбы так тесно переплетены. Это просто не может принести ничего хорошего. Или может? Они спасают меня, я – их. И ведь и Ромулу тогда, должно быть, привлек мое внимание не просто так. Меня в таких местах никто никогда не интересовал. Почему он вообще решил пойти туда именно в тот день и час? Почему Эрнесто, испанец, из всех клубов и баров для геев выбрал именно британский кабак и именно этот кабак, где мы иногда встречались с Ричардом? Почему Эухения, испанка, которая за все детство была на Косой Аллее три раза, оказалась там именно в тот день и час, когда там был я? - И не зря я так зацепилась за вас в той дискуссии! – с горящими глазами восклицает Эухения. – Магия нас сводила всю жизнь! - Послушайте, никто не должен знать об этом. И особенно Блэк. Если Лорд хоть каким-либо образом узнает о том, что я Вильярдо и о нашей связи, один Мерлин знает, как он может ей воспользоваться. - И наоборот – пока он не знает, это наше возможное оружие, - подхватывает она. - Надеюсь, вы не рассчитываете на глубокую эмоциональную привязанность с моей стороны? – уточняю. – Наша связь – это связь нашего типа магии и родовая магия, ничего личного. - Угу, - весело говорит она. Ну нет, что ты там, девочка, себе ни надумала, тебе не сюда. - Я на ночь останусь здесь, - продолжает между тем. - Что?! С какой стати?! - Я просто хочу выспаться. Может быть, вам это не нужно, - замечает ехидно, - но мне – да. - Я был под сонными чарами? – доходит до меня. - Сначала да, а потом вы их сбросили и просто спали. У вас ведь не было кошмаров, я права? - Нет. Не помню, что мне вообще хоть что-то снилось. - У меня тоже. Должно быть, дело в воде. То есть не Цитрон был причиной отсутствия кошмаров, а связь наших магий. - Вы знаете, кто этот человек из кошмара, так ведь? – внезапно спрашивает она. - Понятия не имею. - Это не мой кошмар. И не Карвахаля, - настаивает Эухения. - Я уже сказал вам, что я понятия не имею, - говорю сквозь зубы. Да когда она уже отстанет наконец?! – И вообще вы легко отделались. Вы понятия не имеете, какими могут быть кошмары после Штопки. - И какими же?! По счастью, приходит Альбус и ей приходится выйти. Я объясняю, где в больничном крыле искать лекарство, которое я когда-то варил для Грейнджер. Он уходит прежде, чем я осознаю, что он чем-то очень подавлен. Приходит Молли и приносит «особо питательный куриный суп». Боже, они еще и на диету меня посадили! - Твои сыновья в доме? – уточняю. - Северус! – с упреком говорит Молли. - Если ты думаешь, что они никогда не мочились в еду для преподавателей… - Ах поганцы! – восклицает она. - Если ты расспросишь их под веритассерумом, тебе откроется мир дивных вещей. - Скажешь тоже! Нет, Северус, я не говорила, что готовлю для тебя, и вообще к еде для орденцев и близко их не подпущу! Что-то я сильно сомневаюсь в том, что их бы это остановило. Остается надеяться, что они деятельность в ордене воспринимают несколько серьезней, чем все остальное. Должно быть, я действительно сильно устал, потому что засыпаю, как только Молли уходит. Потом меня будит Альбус. Причем оторвал от какого-то очень хорошего сна, но, как ни силюсь, вспомнить его не могу. Альбус рассказывает в красках: зелье Блэку дали, Люпин собирает по лаборатории шерсть и хвосты. Смеюсь. Уж раз я тут застрял и все благополучно закончилось, отчего бы и не посмеяться? Альбус смеется вместе со мной, но я же вижу, что ему совсем не весело. Не спрашиваю – чувствую, что сейчас расскажет сам. И точно. Альбус обрывает себя, и мы на несколько минут погружаемся в тишину, глухую, вязкую и такую мучительную, что я бы предпочел Круциатус от Лорда получить, чем сейчас находиться здесь. - Мисс Метте умерла, Северус, - говорит наконец Альбус. - Что? – изумляюсь я. – Альбус, ты не путаешь? Это же… - Девочка, что была под Империусом. Да, Северус, - он замолкает. И молчит очень долго. Потом все-таки говорит: - Но видишь ли, они близнецы, и у них особая связь. Мисс Хелле умирала, а мисс Метте решила, что не сможет жить без нее, провела ритуал самоотречения и отдала свою жизненную силу сестре. Вероятно, мисс Хелле выживет. - Вероятно? - Как ты понимаешь, на бедняжку, помимо ее состояния, весьма тяжело повлияла смерть сестры-близнеца. - И? - И, - Альбус еле слышно вздыхает, как будто ему трудно об этом напоминать, - полагаю, что проблему, которую создал мистер Уильямсон, нужно разрешить как можно скорее. А может, и в самом деле трудно напоминать, кто знает? Но может быть, он не будет это сваливать на меня, а сам придумает, как ее разрешить? В конце концов, это именно он у нас гений. Вслух, конечно, я ничего такого не говорю. Только рассказываю про Лео. Надеюсь, Альбус не заставит меня с ним спать, чтобы подобраться к Вердье. - Мальчик, чувствуется, очень непосредственен, - замечает Альбус. А потом вдруг выдает: - Ему повезло, что он сохранил рассудок. И это удивительная история, Северус, потому что я знаю, кто его родители. Мне надо посоветоваться с одним человеком, прежде чем им сообщать. Обрадовать их новостями об одном сыне и отобрать надежду обо всех остальных… Полагаю, мальчику об этом тоже пока сообщать не стоит. Ну да, раз пришла такая карта – ее надо правильно разыграть. Если Вердье так вкладывается в Лео, он, несомненно, будет благодарен. А там мы и до каготов в целом доберемся как-нибудь. Альбус целует меня в лоб и уходит. Я сворачиваюсь в постели, закрывая глаза, и вдруг вспоминаю, что мне снилось в прошлый раз. Я целовался с Блэком! Мерлин, и не просто целовался – мы с ним собирались трахаться. Мне снилось, что я придумал какое-то гениальное зелье, чтобы ему помочь. Но при этом я должен был пить его сам и целовать Блэка, чтобы он слизывал его с моего языка. В этом вот полусобачьем обличье, обосранного, целовать. Но потом он превратился в обычного Блэка, немного косматого, и затащил меня в ванную, под душ. И мы там продолжили целоваться, а потом собирались трахаться, и хуже всего – что я этого хотел. Я знал, что это сон и отчаянно хотел, чтобы мы потрахались хотя бы в нем. Но нам все время кто-то мешал: какого-то хуя в душ захотели отпрыски Молли и аппарировали прямо в ванную; мы с Блэком стартовали в его спальню, но туда приперся Грюм, проверить, в порядке ли Блэк; мы, прямо голые, перенеслись обратно в лабораторию, а там Мария Инесса и наказанная Эухения чистит котлы. В конце концов Блэк перенес меня к своей чертовой зверушке, и зверушка просовывала между нами клюв. Следующая остановка была пустая гостевая спальня, но там оказались докси… Вытираю пот со лба. Какого хера?! Вот только снов с Блэком мне еще и не хватало сейчас ко всему прочему! И Блэк еще совершенно явно хотел, чтобы я был снизу. Так и сказал мне, когда мы оказались в спальне: «Ну наконец я трахну тебя! Я о твоей жопе мечтаю уже год». Но хуже всего, что я не могу отделаться от разочарования, что во сне ничего не получилось. А еще хуже – что у меня прямо сейчас каменный стояк.