Наперегонки

- И что же вы хотите, чтобы я сделала? – напряженно интересуется Эухения, выключая горелку и накрывая котел. - Наложили Конфундус на главу одного из отрядов Лорда. Мне нужно, чтобы он провалил задание, которое им дал Лорд. - Дамблдор это не одобрит, не так ли? - Дамблдор поручил мне решить эту проблему, - заверяю спокойно. - Но не этим способом. - Другого нет. Внезапно меня начинает захлестывать страх. И он так силен, что, кажется, я вот-вот потеряю контроль. А что, если она не поможет мне? Что, если Лорд и вправду?.. Но мне удается овладеть собой. - Я могу дать вам воспоминание о том, чем они занимаются. И тогда вы решите, участвовать в этом или нет. Но дело срочное. - Когда вы хотите, чтобы я?.. - Максимум в воскресенье с утра. Поручение они должны выполнить в ночь на понедельник. - Покажите напрямую. – Она садится на стол свободный от котлов. – Ну? А вот это не просто. Я пытаюсь выбрать что-то из картинок того, что они делали с Муном (из воспоминания, которое мы смотрели с Альбусом), но как назло фокус только на самом отвратительном и у меня просто «рука не поднимается» передать их ей. Наконец Эухении надоедает, и она подсоединяется сама. Только в прошлый раз она швыряла картинками в меня, а теперь мои будто в воронку засосала. Несколько секунд водной связи между нами – и Эухению рвет прямо на стол и на меня. - Налюбовались? – Накладываю очищающие. - Хоть предупредили бы, - бормочет. Призываю пустой котелок, кружку и наколдовываю воду. Все же она мой союзник, надо демонстрировать доброту. Прополоскав рот, она полминуты думает. - Но я несовершеннолетняя. Я не могу принимать такие решения. - О Штопке принимал решение не я. - Справедливо. Но тогда речь шла о члене семьи. - И сейчас тоже, - напоминаю. Уж если разыгрывать карты - так и эту разыграть. - То есть, если я этого не сделаю, это отразится непосредственно на вас? Каким образом? - Худшим из возможных. Смотрит с недоумением. Не могу же я ей сказать, что не хочу оказаться голой задницей вверх в кругу молодых дарований. - На шантаж я не поведусь, - говорит внезапно. - Будете шантажировать – расскажу все Дамблдору сама, понятно? Да чего уж тут непонятного. Альбус мне такое в жизни не разрешит. Хотя сам и не гнушается использовать Поттера сотоварищи во все тяжкие. Как же ее убедить? - Я помогу вам просто потому, что хочу помочь, - говорит Эухения. – Но мы еще не знаем, действительно ли мой Конфундус работает так. И в следующие два часа мы выясняем, как он работает. Я принес жабу. Эухения накладывает заклинание в комнате рядом с лабораторией. Жаба радостно скачет в лабораторию, я изо всех сил рванул туда же, а в следующие пару секунд в дверь вбегают, чуть не опрокидывая друг друга, Блэк, Кингсли и Люпин. - И какого черта? – спрашиваю, пока Эухения кидается за жабой, выскочившей на площадку. - Не знаю. - Люпин растерянно оглядывается по сторонам. – Мы какой-то шум услышали. Я почему-то сразу подумал, что надо в лабораторию идти. - Люпин, здесь всегда есть какой-то шум. Это лаборатория. Тут работают. - Что-то я не вижу, чтобы вы сейчас тут работали, Сопливчик, - ехидно замечает Блэк. - А мы, идиотская ты полупсина, обсуждали, какие долговременные последствия могут быть у твоих вчерашних выкрутасов. И я не удивлюсь, если они будут такими, что ты в конце концов не сможешь даже палочку в руках держать. Не говоря уже о том, чтобы хоть одно заклинание произнести. И так бледный после вчерашнего Блэк белеет как полотно. Кингсли, все это время молча обшаривавший глазами лабораторию, протискивается мимо меня в комнату отдыха. - Если ты ищешь спрятавшихся под кроватью пожирателей, - сообщаю вслед, - то там их нет. - Снейп, ты совсем долбанулся, - фыркает Блэк. - О, до тебя не дотягиваю. Люпин, где вы были, когда услышали шум якобы из лаборатории? Кингсли? И в этот момент в дверях лаборатории появляется Эухения с жабой в руках. - Мальчики, а вам точно надо тут стоять? – спрашивает она. Королей бардака как рукой сдувает. - Фух, - говорит Эухения, вытирая пот со лба. – Я уж думала, они не отвяжутся. - Ах вы думали, - цежу я, потому что мне очень хочется ее прямо сейчас придушить. - Ну что опять? Что я, опять, по-вашему, сделала не так? - Пока они были здесь, у нас был шанс выяснить, откуда заявился Кингсли. А теперь благодаря вам этого шанса нет. - Я и так знаю, откуда он заявился. Только что пришел. Молли там снизу орет, какой он нехороший мальчик, что сразу аппарировал наверх и дверь не закрыл. - То есть ваш Конфундус распространяется сразу на весь особняк. - На Молли нет. И на мелких Уизли нет. И на эту девицу со спутанными волосами тоже. Аппарируйте меня к Вальбурге, - говорит. – И идите на кухню к Молли. - Зачем? - Проверим, получится ли по-другому. - О Северус, - говорит Молли, едва я вхожу. – Ког… - она обрывает себя на полуслове и вдруг начинает как-то странно дышать, уставившись в пустоту. - Молли? Все так же странно дышит. Я призываю стакан воды. - А. – Она встряхивается. – Пустяки. Тебе что-то нужно было? - Да нет, уже не нужно. Выходя из кухни, краем глаза замечаю, как тяжело она привалилась к столу. Под вопли Вальбурги мы с Эухенией перемещаемся обратно в лабораторию. Я рассказываю, что случилось в кухне. - Да я приказала Вальбурге помолчать двадцать секунд. - Значит, ваш Конфундус действует либо на взрослых женщин, либо на взрослых мужчин. - На несовершеннолетних отдельно надо? Как проверим? - Есть у меня одна идея… Следующие четверть часа в районе столовой стоит жестокий ор. Молли кричит, потому что близнецы Уизли внезапно вздумали покаяться матери за все, что они натворили в последние дни. Вальбурга пытается перекричать Молли, костеря всех «предателей крови» на чем свет стоит. Счет, надо заметить, не в ее пользу. Когда ор заканчивается, Молли влетает в лабораторию. - Северус Снейп, это твоих рук дело?! – вопрошает она с палочкой в руке. Того и гляди заклятие наложит. – Конфундус на несовершеннолетних!  - Ты полагаешь, я единственный в целом свете, кому они могли насолить? – интересуюсь, нарезая улиток для сонного зелья. - И что у меня есть время разыскивать твоих отпрысков по всему особняку? - Молли, он отсюда даже не выходил! – возмущается Эухения совершенно натурально. – Или ты, как Сириус, привыкла обвинять его во всех смертных грехах?! Стушевавшись под ее напором, Молли сваливает. - А хорошо получилось, - прыскает Эухения, когда за дверью раздается хлопок дизаппарации. Надо послать ей улыбку. - Дорежете сами? У меня встреча с Дамблдором. - Конечно! С Альбусом перемещаемся ко мне домой. Пересказываю последние новости. - Северус, крайне необходимо узнать, что это за задние, - говорит, постукивая пальцами по коленке. - Крайне необходимо. А то я без тебя этого не знал. И как ты предполагаешь, я буду это выяснять? Ненавижу его в такие дни. Он весь в задаче и меня для него как будто не существует. И не существовало никогда. Как тогда, когда я только пришел к нему. «Вы мне отвратительны». А точно что-то изменилось с тех пор? После его ухода мне хочется разгромить гостиную, но я, конечно, этого не делаю. Мистер Квинн вспархивает мне на плечо. На этот раз на больное. Но мне так плохо от равнодушия Альбуса, что мне все равно. Почему я не упомянул про «награду»? Потому что Альбус, очевидно, не в состоянии сделать с этой ситуацией ничего. Иначе бы он давно уже сказал мне, что делать. Или вообще хоть что-то на этот счет спросил. И конечно, мне страшно, что он не только сделает вид, что это моя проблема, но что он в самом деле считает, что это моя проблема. А еще страшнее, что он увидит в этом хорошее средство… Ну нет уж, лучше я сам. А еще – еще я чертовски устал ждать того момента, когда Лорд велит мне стать постельной утехой Уильямсона… Поэтому, отправляясь в Малфой-мэнор с целью завлечь его к себе, я принимаю решение. Если у меня получится - я убью трех зайцев. Остальное… можно перетерпеть. Во время учебы Уильямсон был именно тем человеком, который не доставлял мне проблем ни разу. Ни в классе, ни за его пределами. Один раз на втором курсе я застал его в нижней галерее с безобразно распоротой ногой. Он ковылял в больничное крыло и, хотя рана очевидно сильно болела, на его лице было написано лишь презрение ко всему остальному миру. Я велел ему сесть на скамью, очистил рану от грязи (он не издал ни звука), подлечил ногу и отправил к Поппи за заживляющим бальзамом. Весь процесс происходил молча. Что это было, он не говорил, я тоже не интересовался. Все наше остальное общение за семь лет вертелось только вокруг двух тем – зелья и квиддич. Причем игроков в квиддич Уильямсон явно считал недалекими, но всегда приходил болеть и, играй он на деньги, на ставках мог бы сделать состояние. Внешность у него, с моей точки зрения, невыразительная. Белые волосы и светлые глаза, черты лица очень правильные. По виду скорее немец, чем британец. Этакий «истинный ариец». Фигура тоже очень нескладная – плечи слишком широкие. То есть тот тип, у которого наименьшие шансы меня привлечь. Втайне я, кажется, надеялся, что его будет не так-то просто найти, поэтому, узнав, что он в Малфой-мэноре прямо сейчас, чувствую, как предательски екает внутри. Мне еще чертовски повезло, что он не в компании остальных юных дарований. С Лордом уже встретился, так что теперь отдыхает в малой гостиной с бокалом огневиски в руке. Дохожу до него. Уильямсон, полулежавший в кресле, вскакивает. В гостиной, кроме нас, никого нет, однако Люциус должен вот-вот подойти.  - Виски, профессор? – Разглядывает меня одновременно и настороженно, и с вызовом. - В шесть вечера завтра, - говорю быстро, понизив голос. - У меня. Адрес… - Тупик Прядильщика, 11, - перехватывает он. - Откуда?.. Люциус перебивает нас, предлагая мне выпить. Уильямсон опускается в свое кресло, облизывая губы. От улыбки удовлетворения, промелькнувшей на его губах, пока Люциус отвлекся на то, чтобы мне налить, у меня внутри все обрывается. Для приличия делаю глоток. За Люциусом прислала домовика Нарцисса. Едва он исчезает с обещанием вернуться, как Уильямсон тянет свою ногу к моей ноге. Я прилагаю неимоверные усилия, чтобы не отдернуть свою. Он снова улыбается, направляя ногу чуть-чуть вверх, затем трется о мою уже более откровенно. Я мог бы сказать хотя бы, что сейчас это неуместно. Но все мысли вылетели из головы. Я словно заморозился, а в голове – воспоминания о Рэнделле. Я в чужой власти и мне придется подчиниться. Мне надо подчиниться. Иначе потом будет хуже. Выдавливаю из себя улыбку, вероятно, такую жалкую, что она не убедила бы и первоклашку, но Уильямсон, похоже, принимает ее за чистую монету и расцветает. Может, у меня есть шанс им поиграть? От этой идеи меня немного отпускает, а трение его ноги о мою ногу, несмотря на то, что он сам мне противен, начинает заводить. Может, не все так страшно? На мое счастье возвращается Люциус. Сделав еще пару глотков и выслушав пару сплетен, которыми он забыл поделиться днем, я прощаюсь и ухожу. Пока я иду до ворот, мне все мерещится торжествующая улыбка Уильямсона в спину. У Давида все спокойно. Сегодня он даже не варит зелья, так что мы просто сидим – я на кушетке, он, сложив ноги по-турецки, на кресле напротив, пьем чай и треплемся. Потом он провел меня через завалы мебели и артефактов к стеллажу с редкими ингредиентами и, хвастаясь своей коллекцией, внезапно кладет подбородок мне на плечо. У меня и правда плохо с контролем, а вот реакция сейчас не подвела. Потому что я отскакиваю и, мгновенно вытащив палочку и наставив ее на него, шиплю: - Не трогай меня! - Неожиданный поворот, - говорит Давид, хватаясь за свой выдающийся нос: из-под пальцев течет кровь. - Черт, я… - Ты ждешь нападения, - констатирует он, пока я излишне торопливо произношу Эпискеи. – Но, может быть, ты расскажешь, что случилось? И я ложусь на кушетку (чтобы не видеть его лица) и рассказываю. - Ты влип и пытаешься проконтролировать ущерб, - выдает он, когда я заканчиваю. Хорошо, что хоть пилюлю не подсластил – за такое мне бы точно захотелось его проклясть. - Что-то вроде. - Но гарантии, что твой Лорд не взбесится от того, что ты сыграл на опережение, и не выйдет намного хуже, тоже нет? - Нет, - подтверждаю. – Я не знаю, что делать, - признаюсь я. – Не знаю. Если это выглядит жалко – плевать. Давид некоторое время молчит. - Есть зелье… - наконец заговаривает, - его варили ученики мастеров. Оно позволяет получать удовольствие, даже если кто-то делает с тобой что-то ужасное. - Я знаю это зелье. - Но ты им пользовался? - Не для себя. И не собираюсь. - Не для себя? - Лорд был изобретателен в том, как мучить тех, кто попадал к нему в плен. Я много экспериментировал, чтобы ему угодить. Я не собираюсь пользоваться зельем. И вообще - тебе не кажется это извращением? - Некоторым это помогло выжить. - С поврежденным рассудком? Усмехается: - А не был бы он в любом случае поврежден? - Это ты! Ты его использовал! – доходит до меня. - Хотеть секса с насильником это меня не заставило, если ты об этом. Я все равно понимал, что я не хочу, чтобы это происходило. Но в тот момент, когда все происходило, мне не было ни гадко, ни противно, только приятно. - Может быть, еще и больно не было? - Больно было. Ему очень нравилось причинять боль. - Кто это был, Давид? – не удерживаюсь, хотя и сам уже знаю ответ. - Отец Карла. - Это как-то связано с тем, что Карл узнал сейчас? - Если только косвенно. Ты все узнаешь в свое время, - обещает он. Мне, конечно, это обещание очень не нравится. Но в этой ситуации я чувствую себя еще более бессильным, чем с Уильямсоном, так что думать об этом не хочу. - Зелье не только помогает в момент, когда все происходит, - продолжает Давид, - но оно делает так, чтобы после не осталось травмы. То есть не появляется отвращения к сексу с другими людьми, не появляется стыда за случившееся и мыслей, что ты мог бы сделать по-другому. Другими словами, ты перестанешь отпрыгивать от друзей. - Только от друзей? - И от любовников тоже. Видишь, я уже повелся и выбираю другие слова, чтобы не задеть. Впрочем, не факт, что мы еще будем любовниками. Времени не так много. Я пока не решил, какой день подходит больше – пятница или четверг. В оба дня сочетания звезд благоприятные, но для разных вещей. - Благоприятные для того, что ты задумал? Или Карл советуется еще с какими-то астрологами и может тебя поймать? - Не с астрологами. У него свои способы, - уклончиво отвечает он. - А мастер? Хорош в астрологии? - Мастер знает все. Он, собственно, и посоветовал мне взять тебя в союзники. - Вот как? - Мастер это… мастер. Мне жаль, что вы не познакомитесь до ритуала. Вам точно есть чем обменяться друг с дру… - Возьми меня, - перебиваю его. Давид замолкает. Молчит минуту. - Северус, ты уверен, что сейчас?.. – спрашивает наконец осторожно. - Именно поэтому. Я не хочу думать о том, что следующим будет кто-то, кто... – голос срывается. Приподнимаюсь и начинаю расстегивать мантию. - Возьми меня.