Наперегонки

Он, что, умудрился мне афродизиака в виски подлить или всыпать? Нет конечно - я привык следить слишком внимательно, чтобы такое пропустить. Впрочем, какая разница? Изначально я считал, что нужно это сделать – значит, будет так. Уильямсон смотрит на меня пару секунд, потом отставляет бокал так резко, что тот улетает за край стола и разбивается вдребезги. Этот звук становится сигналом для нас обоих. Мы подаемся друг к другу и целуемся. Одновременно он заводит руку мне за спину и поглаживает. Неопытным любовником его не назовешь: должно быть, напрактиковался с товарищами. Другая рука его перемещается к моему паху. - Да ты твердый! – восклицает он обрадованно, сжимая мой член через ткань. – Мерлин, ты правда хочешь меня, - бормочет, все еще не веря. Да вот теперь уже, к сожалению, никаких сомнений, что хочу. Что ж, все пока лучше, чем могло бы быть. - Сейчас кто-то договорится, - предупреждаю. Он затыкается, задирает мантию на бедре и ласкает его сквозь ткань брюк. - Можно заклинанием? – шепчет. – Хотя бы эту гнусную мантию, которой ты отгородился от меня… И рубашку.  - Можно. К черту все. Одежда, слетев с меня, комом валится за диван, а я позволяю рукам Уильямсона прикасаться к груди и спине. Ему нравится мое тело, да что там – в его глазах такое восхищение, что это заводит меня еще больше. Он выцеловывает дорожки на моих плечах и вокруг сосков; вылизывает, заставляя меня застонать, пупок и ложбинку над ним. Потом справляется с ремнем на моих брюках и, едва освободив член, берет в рот. Сосет старательно, время от времени отрываясь и поглядывая на меня: явно пытается угадать по моему лицу, нравится ли. Но в его взгляде еще и вызов – Лорду. Лорд ждет сейчас подчинения от меня, не от него. Глупый мальчишка. Доиграется. Впрочем, не все ли равно? Это его выбор, я его силком к Лорду не тащил. Поощряю его стонами. Он отрывается, обхватывает меня за спину и переносит нас на кровать. Стаскивает с меня брюки и снова возвращается к члену. Пальцы его уверенно продвигаются к ягодицам и наконец добираются до того, что между ними. Когда они проникают внутрь, на лице Уильямсона появляется такое выражение, какое бывает у детей, когда они впервые попадают в «Сладкое королевство». На этом моменте мне хочется, чтобы он уже сделал все побыстрее, но, конечно, я в жизни ему об этом не скажу. По счастью, он скоро понимает все и сам, перестает играть в брачные ритуалы и наконец втискивается. Пару минут мы двигаемся в синхронном ритме. Когда он кончает, натужно и одновременно слегка удивленно вскрикивая, глаза у него делаются как у лягушки, которую варят в кипятке.  Он выскальзывает из меня, я доделываю себя рукой и сваливаюсь в блаженное забытье. Выдергивает меня из него шепот: - Я еще хочу. Дашь? Его пальцы снова поглаживают мое бедро. Во мне мешаются отвращение и возбуждение. - Бери, - задавливаю все ненужные чувства. На этот раз он выбирает позу сбоку и управляется гораздо быстрей. Потом обнимает меня, прилепившись к спине. - Скажи, что тебе понравилось, - шепчет. - Уильямсон, мы никого не хоронили, - замечаю в полный голос. – Если ты хочешь одобрения, то ты справился. Теперь можешь помолиться на то, чтобы, если Лорд заставит тебя делать это со мной при всех, у тебя тоже встало. Впрочем, не то чтобы у тебя уже при всех не вставал, если судить по экзерсисам с аврорами. - Я никогда этого не допущу! - заявляет с вызовом. - Убьешь меня, что ли, если вдруг это случится? – интересуюсь со смешком. – Чтобы не достался никому? - Он сам не сделает этого, - говорит уверенно, отлепляясь от меня. Подтягиваю к себе одеяло и разворачиваюсь. Он по-турецки садится у моего бедра. Ужасно нескладный. Но пресс накачал будь здоров. - Я начал тренироваться три года назад, - поясняет, замечая, что я разглядываю кубики. Берет мою руку и кладет себе на живот. Поглаживаю. – Нравится? - Нравится, - заверяю. На самом деле мне все равно, но приврать сейчас не помешает. Его дыхание сбивается, и он слегка отодвигается, разрывая контакт. – Ты очень важен для Лорда, - продолжает свою мысль. - Ты единственный близок к Дамблдору. И вряд ли удастся внедрить еще одного шпиона в орден. Лорд не дурак, чтобы доводить тебя до сумасшествия. - Твоими устами бы… Лорд прекрасно знает, что нам всем некуда деваться. - Нет, он не станет рисковать, - с пылом убеждает то ли меня, то ли себя. - Даже Люциус не находится в такой благоприятной позиции как ты, несмотря на все его деньги. - Ну, после того, как вы эту позицию порядком пошатнули… - Это Хиггс мстит. Я тут ни при чем, - поднимает вверх руки. - Странно, что не мне. Ведь окончательное решение по команде Слизерина было за мной. - Да ну, все знают, что ты не отказал бы Люциусу. И уж, конечно, Хиггз никогда бы не стал мстить тебе. Ах вот в чем дело. Мне мстить нельзя, поэтому достается Люциусу. - То есть Хиггс знает? – уточняю. - Он догадался. - Он, случаем, не в курсе… развития событий? - Ну нет, я не стал бы говорить о таком сейчас. И на том спасибо. Перевожу тему: - Хиггс мстит Люциусу, но он слушается тебя, не так ли? - Это же вполне разумно – время от времени давать ему то, что он хочет, - оправдывается. Поймаю на слабости или нет? - Что поручил вам Лорд? - Извини, этого я не могу рассказать даже тебе. Голос очень тверд, и сейчас он смотрит прямо на меня, но вначале на мгновение отвел взгляд, а значит, с этим можно работать дальше. - Отряд – полностью твоя заслуга, не так ли? Он расцветает. - Да. И я разработал быструю методику тренировки. Мы тренировались на Барбадосе. Там у Кортнема имение. А власти кипятком писаются от восторга при имени Лорда. Так что они нас прикрыли, когда ребята немного… гхм… зарвались. Вот, значит, где вкус крови попробовали, сученыши. А он продолжает – того и гляди лопнет от гордости: - Если завтра все получится, то Лорд обещал, что я сразу же начну тренировать еще один отряд. Не британских магов. Знаешь, на Сицилии одна телка хочет к нему присоединиться. У нее полно людей, но они обучены кое-как, без системы. В Европе вообще многие маги не ходят в магические школы, обучаются в семьях. И еще парни с Барбадоса тоже хотят. Гений на мою голову нашелся, мать твою. По-моему, настолько наглядно, что между мной и Лордом он в конце концов выберет Лорда, что даже и спорить не о чем. - Представь, что я буду заведовать всей учебной частью его армии. Создам свою академию… А может, целую сеть. Хотя… - он обрывает себя, залезает ко мне под одеяло, прижимается и кладет руку поверх моей груди: - Когда я думаю о тебе, мне вообще ничего такого не хочется. Только уехать с тобой куда-нибудь в маленький городок подальше ото всех. Можно открыть аптеку или просто построить дом, скрытый от чужих глаз, и жить там в свое удовольствие, - говорит мечтательно. Ты сам-то себя слышишь, придурок?! Какая нахрен аптека, когда ты в грезах уже сетью академий Лорда руководишь?! Ты уж определись как-нибудь… - Когда-нибудь же он дозволит нам это сделать? – продолжает развивать идиотские идеи Уильямсон. У меня, причем, даже не поинтересовался, нужна ли эта аптека мне самому. А вообще это все уже начинает напоминать щенка, соблазняющего девицу фальшивыми обещаниями жениться. - Когда-нибудь - это когда? – интересуюсь. - Ну, лет за сорок он покорит весь мир. Не думаю, что ему понадобится больше времени. - Вот именно. А дальше что? - Дальше ему нужно будет удерживать мир в подчинении. Но, допустим, я к тому времени воспитаю преемника и буду совершенно свободен. Ты будешь еще в самом расцвете сил. Я - тем более. Даже не знаю, озвучивать ему очевидное или нет: что я точно к тому времени исчерпаю свою полезность? И вообще он меня уже порядком утомил. Трахается он явно лучше, чем рассуждает. Веду рукой к его члену. - Ты хочешь еще? – выдыхает обрадованно. - Заткнись и займись делом, - говорю. А я уж как-нибудь подведу тебя к тому, чего я хочу. - Я останусь у тебя? – спрашивает, когда я лежу после секса в его объятиях. - Нет. Я не ночую дома, - поясняю. – У меня есть дела в другом месте. - Твои шпионские дела? - Нет. На самом деле я хочу просто остаться дома один и спокойно почитать пару часов. Потом переночую в доме Блэка. Чувство вины за то, что я так долго не встречаюсь с Цитроном, уже начинает подгрызать меня, но я обещаю себе, что завтра наверняка отправлюсь к нему. В конце концов, главное там быть утром в понедельник. А это (если только у Лорда не возникнут еще какие-нибудь идеи о «награде» бравым героям) я смогу. - Лорд хочет, чтобы мы напали на ростовщиков Уайтов, - неожиданно сообщает Уильямсон. – Под видом авроров. Он хочет составить свою кассу помимо Люциуса. Я холодею. А вот это уже серьезно. Лорд, выходит, хочет развязать войну между Министерством и Лютным переулком (дома братьев Уайтов стоят друг напротив друга на пересечении Лютного с Горизонтальной аллеей). Если только?.. Я невольно хватаю Уильямсона за руку: - Ты уверен, что это вам по силам?! У Уайтов полно охраны! И это не какие-нибудь щенки! То ли Конфудус все еще действует, то ли я сам решил с какого-то перепугу все развалить. - Не щенки, но у каждого из них есть свои слабые места. Так что мы привлекли на свою сторону большую часть. И у нас есть еще человек внутри. Он снимет защитные чары еще до того, как мы туда войдем. Завтра оба брата будут в одном доме, и мы убьем двух зайцев одним Ступефаем. Заставить их открыть сейфы - это пара пустяков. Северус, ты за меня волнуешься? – улыбается. - С какой стати?! - Волнуешься. – Он серьезнеет. – Я отдаю себе отчет, что легко не будет. Но и совсем по-глупому мы рисковать не взялись бы никогда. - Не ходи туда! Напоминаю себе, что он ничуть не лучше Лорда, а может, местами и хуже, но это не срабатывает. Впору обездвижить его, броситься к Эухении и просить ее снять Конфундус. Сам я могу и не снять – я уже проверял. Но конечно, я этого не делаю. У меня есть долг, и он гораздо больше того, что завтра произойдет. - Ты же знаешь, что я не могу не пойти. Он ложится на спину, приглашающе раздвигая ноги. Ну, по крайней мере, я могу что-то сделав для него, оттрахав его. С Обливиэйтом (чтобы помнил только трах, а разговоров не помнил) все проходит без заминки. Если он когда-нибудь слетит или Лорд его обнаружит и сможет снять, небо мне покажется размером со шкурку клубкопуха, но до этого может слишком много всего произойти. Перед тем, как исчезнуть в вихре аппарации, Уильямсон целует меня в губы, и это настолько приятно, что после его отбытия я даже не вытираю свои. Возвращаюсь к столу, беру свой бокал, в котором осталось еще порядочно виски, смотрю его на просвет, потом иду в лабораторию и исследую на афродизиаки и зелья, но, как и предполагал, обнаруживаю, что там только виски и больше ничего. Что ж, я сам захотел переспать с маньяком, переспал с маньяком и не умер. Местами это было даже хорошо. Небольшой привкус унижения прилагается, но не так, чтобы чересчур. Салютую новому опыту, ставлю бокал на стол и сам отправляюсь в «Кабанью голову» - искать Альбуса. И он, между прочим, находится именно там. Десятью минутами позже мы сидим в его кабинете. Точнее, я сижу на столе, а Альбус, взметывая подолом сиреневой в серебряных звездочках робы, ходит по кабинету. Все приборы замерли на своих полках, словно пытаются подслушать разговор. - Ты же понимаешь, что это может быть ловушка для меня конкретно. Лорд не полный идиот, чтобы отправлять их туда всемером. - Если они похитили членов семей охранников, это уже становится делом с минимальным риском. Охранники сделают все, что от них захотят. - Альбус, он слизеринец. Ни один слизеринец не стал бы выдавать такой план без умысла. Если бы это был Хаффлпафф, я бы ни минуты не сомневался. Но это не Хаффлпафф. - Ты недооцениваешь силу любви, мой мальчик. Я фыркаю. Он вообще понимает, в какое положение меня ставит? Если Уильямсон реально выдал их планы потому, что влюблен. В какое положение я себя ставлю. Червячок сомнения напоминает, что все еще не поздно переиграть. Но предупредить Уильямсона теперь равно разоблачить себя и предать Альбуса. Так что все остается как есть. - Что-то не так, так ведь? – спрашивает Эухения, когда застает меня в столовой Блэка. Кажется, я уже полчаса сижу, уставившись в одну точку. - Не думаете же вы, что я буду делиться с вами личными вещами? – огрызаюсь я. - Вы больше боитесь, что ничего не получится, или что все получится? – спрашивает она, игнорируя мой тон. Черт бы ее побрал! Конечно, спать в непосредственной близости от нее очень комфортно, но вот то, что она, кажется, чувствует даже больше, чем Мария Инесса, читавшая мои мысли, мне не нравится совсем. - Кто вам сказал, что я чего-то боюсь?! - Наша общая магия. Ладно, захотите – расскажете, а сейчас я спать, - говорит Эухения (видимо, я должен поблагодарить ее за то, что она не воспользовалась ситуацией). И уходит наверх. На душе так муторно, что мне кажется, я не смогу заснуть, но я засыпаю сразу, как только голова касается подушки. Вода ласкает меня, унося все тревоги дня, и утром я просыпаюсь с четким ощущением, что знаю, что сегодня произойдет, что надо, чтобы это произошло, и что мешать этому нельзя. Интересно, снял я Конфундус Эухении или все-таки не снял? Ночью мы ждем возвращения отряда в Малфой-мэноре. В огромном зале в креслах у камина только Лорд, я и Люциус. Лорд читает старинный фолиант, притворяясь, что происходящее его не интересует, мы с Люциусом молча пьем (я больше притворяюсь, чем пью) и не смотрим друг другу в глаза. Когда часы бьют два, двери зала распахиваются и появляется Хиггс, половина лица которого представляет собой непонятное мессиво. Точнее, сначала появляется безжизненное тело Уильямсона, которое плывет в воздухе перед ним. Мы с Люциусом вскакиваем. - Всех… авроры… гады, - шепчет Хиггс, делая пару нетвердых шагов к Лорду, который продолжает сидеть. Падая перед ним на колени, Хиггс из последних сил удерживает Уильямсона перед собой. Я перехватываю тело, опускаю плавно на ковер и бросаюсь на колени рядом с ним проводить диагностику. Первые же взмахи палочки показывают, насколько он безнадежен. Не знаю, зачем я привожу его в себя.  - Северус, - шепчет он еле слышно, узнавая меня. – Так… хорошо с тобой… было. Его рука падает, не дотянувшись до меня, глаза закатываются. Пульса нет. Дыхания тоже нет. Диагностика показывает отсутствие любой жизнедеятельности. С такими повреждениями реанимировать бесполезно. Вдобавок Дерек истек кровью. Если бы Хиггс, придурок, оказал ему должную помощь хотя бы десять минут назад, все было бы иначе. Прикрываю Дереку глаза. Оглядываюсь – Хиггс лежит на ковре позади меня мертвый. То ли сам загнулся, то ли Лорд его добил, стоящий в данное мгновение над ним. Вспышки я не увидел, но я был так сосредоточен на Уильямсоне, что мог ее пропустить. - Молокососы, - бросает Лорд, с презрением отдергивая подол, коснувшийся Хиггса, и уходит. Надо заметить, нам несказанно повезло – он в шаге от бешенства, мог бы и круциатусами сейчас пораскидываться, и похуже чем-нибудь. Самое лучшее – убраться отсюда как можно скорее. - Где их хоронить вообще? – севшим голосом спрашивает Люциус. - А что, - интересуюсь, - мы тела никогда не уничтожали? - Но они же наши…   - растерянно говорит он. - Они тебя ни в грош ни ставили, - напоминаю, - и срали на твои ковры. Так что Хиггса можешь выбросить ко всем чертям. А Уильямсона… Уильямсона я сам похороню. - Только не на моей земле, - морщится Люциус. - У меня есть другие идеи, - утешаю его я. Первая моя мысль - сделать это на «моем» кладбище. А что? Достойная компания для серийной отравительницы Джейн. Потом думаю, что будет очень неправильно, если Уильямсон окажется рядом с Ричардом. Так что трансфигурирую тело в кость, как когда-то Крауч. Странноватая она, конечно, вышла, скорее похожая на весло, но да ладно, не до перфекционизма сейчас. Надеюсь, ученые не выкопают ее через пятьдесят лет и не объявят неизвестным науке видом динозавра или еще в этом духе чем-нибудь. Есть одно место в Уилтшире, которое мне очень нравилось. Развалины аббатства и заброшенное кладбище около них. Когда я перемещаюсь туда, все еще слишком темно, и у меня, хотя я всегда относился к подобным местам нейтрально, кровь стынет в жилах. Так что ломаю кость надвое и наскоро закапываю ее под ближайшим надгробием. Все равно последние люди, которые могли сюда зайти, покинули этот мир лет двести-триста так назад. Потом наколдовываю венок из белых роз, приклеиваю к надгробию (вся процедура похорон заняла не более пять минут) и отправляюсь в Ирландию. Что ж, как минимум одна проблема, отравлявшая мне жизнь в последние недели, решена.