Наперегонки

Эухения, вечер пятницы 21 июля - вечер субботы 22 июля Поначалу идея помогать Снейпу энтузиазма у Эухении не вызвала. Более того – предложи он это парой дней назад, Эухения бы послала его к чертовой матери. Выздоровев после фермы, она сказала себе, что больше никогда не поддастся на шантаж. Но теперь мистическую связь между ними нельзя было игнорировать, а, кроме того, и раньше было понятно, что Снейп боится (хотя скорее умрет, чем в этом признается), а теперь она стала ощущать этот страх еще ясней. Снейп в ее понимании бы тем человеком, который мало чего может бояться, а потому к его страху следовало отнестись серьезно. Разумеется, она не могла отправиться к его дому одна, да и чувствовала себя в порученном ей деле не слишком уверенно, а потому настояла на том, чтобы вмешать в это Риту. Снейп, прямо скажем, счастливым не выглядел, но с необходимостью согласился. Эухения переживала о том, как Рита это воспримет, но первое, что она услышала, было: - Ты помогаешь ему потому, что он Вильярдо? - Как ты узнала? – воскликнула Эухения. - Я догадалась. - Как?! - Это единственное объясняло то, почему Мария Инесса так его приблизила, почему стала ему доверять дела семьи. - Мама пока не знает. Только дедушка. Снейп сам только что узнал, - объяснила Эухения. Рита, казалось, была шокирована. - То есть Мария Инесса не знает? – уточнила она. – Но ради чего тогда?.. - А я знаю? – вздохнула Эухения. – Я половину не понимаю из того, что происходит. Может, она просто влюбилась? – предположила она. - Это последнее, что я бы про нее подумала, - покачала головой Рита. – Нет, у нее точно есть план. И, если я хоть что-то понимаю в людях, он должен быть еще и многоуровневый… - Она задумалась. - И когда Мария Инесса узнает… не если, а когда - потому что она все равно узнает, тебе не поздоровится. - Неужели? И что же она? – издевательски спросила Эухения. - Будет меня пытать? Посадит на цепь в недостроенной башне и лишит еды? Я думаю, единственное, что ей останется сделать в этих условиях – заткнуться. Она сама не образец благоразумия в нашей семье, и никто не образец. - Ты злишься на семью, - констатировала очевидное Рита. - А почему бы и нет? Я сейчас еще должна переживать, одобрят меня или не одобрят! Для Штопки они, блядь, сочли меня достаточно взрослой! - Ты сама принимала решение варить Штопку, - напомнила Рита. - Верно. Но никто из таких важных взрослых, которые должны отвечать за меня, как за несовершеннолетнюю, не сказал мне: «Дорогая, не вари», так ведь? И ты думаешь, когда мы первый раз варили Штопку с дедушкой и Маликом, кто-нибудь сказал мне тогда, на сколько лет меня посадят, если это вскроется? Нет, мне только сказали: «Это темное зелье. Об этом не надо никому говорить». Так что признай, что у меня есть причины злиться на мою семью! - Признаю, - согласилась Рита. - Меня больше удивляет, что ты не хочешь помогать Снейпу. Что тебя мотает от «Приложу кого-нибудь Империусом, чтобы быть рядом с ним» до «Он чудовище, давай сделай с ним что-нибудь». - Но ведь мы так и не знаем, на чьей он стороне, - напомнила Рита. - Почему ты помогаешь ему? - Потому что иначе родовая магия меня сожрет. А я не хочу стать инвалидом, как Полина Инесса. Я не позволю вам сделать это со мной! Все. Оставь меня в покое на пятнадцать минут и не приставай ко мне! Оставшись в одиночестве, она начала делать дыхательные упражнения, которые Снейп показал ей днем. «Это какой-то идиотизм, - думала она, подуспокоившись. – Они же все знали, на что я способна. Все. Почему они не делали с этим ничего? Грегори учил медитации два раза, но и только. Он все время занят. У него там какие-то важные суды, а до меня и дела нет. Ведь он мог хотя бы записать для меня все, чтобы я занималась сама. Мог сказать: «Занимайся сама». Еще в прошлом году. А мама-то? Она что, реально не видит в этом опасности? Все, что она, по сути, сделала – сплавила меня в Аргентину, когда я стала надоедать. Вероятно, думала, что Люкс все-таки подберет меня. Но Люксу тоже уже не было до меня дела. Так какого черта? Меня бросили отвечать за себя и уже давно. Они ведут себя со мной так, будто я взрослая. При этом налагают какие-то дурацкие ограничения. Значит, я и буду решать, когда я и что делаю. «Я маленькая» - отменяется. И Макс бы уже привел десять примеров, когда наши выдающиеся предки командовали в семнадцать лет армиями или даже управляли государствами. А еще, может быть, нашел какой-нибудь закон, по которому совершеннолетие признается раньше и я могла бы и де-юре отвечать сама за себя». Это было одно из любимых выражений Макса, который освоил юридическую терминологию еще в колыбели. Оно ей тоже нравилось. Эухения казалась себе взрослее, когда говорила так. При мысли о брате ее сердце сжалось. Раньше они все делали вместе. Он даже в лаборатории редко оставлял ее одну: занимался именно там. Но Макс, по большому счету, потерялся еще после смерти Мэри. Из всех дел при Ордене сейчас Максу как несовершеннолетнему могли предложить только очистку комнат от докси. Это, как предполагала Эухения, было последнее, чего он хотел. «Я должна отделить себя и от него, - подумала Эухения. – Это больно, и мне его постоянно не хватает, но надо признать, что мы совершенно разные. И задачи у нас, вероятно, тоже разные». Вернулась Рита. - Ты же отдаешь себе отчет, что они, вероятнее всего, погибнут? – жестко спросила она. – Что Снейп просто хочет убить кого-то твоими руками. Это банальное заказное убийство. Он заказчик – ты исполнитель. - Ну что я, совсем дура, что ли? Да, я это понимаю. Но, знаешь ли, это не какие-то безгрешные люди. Насильники и убийцы. - Это Снейп тебе сказал? - Показал. И он не хотел показывать. Я сама взяла. Я могу иногда смотреть его воспоминания из-за связи наших магий воды. В любом случае родовая магия хранит его и хочет, чтобы его хранили мы. - Да что мы знаем о родовой магии? А если она вообще захочет избавиться от нас? – фыркнула Рита.  - Что-то знаем. Что она звала на помощь ему и что, когда мама отбирала волшебниц для ритуала вступления в род, магия выбрала нас. На том и порешили. Снейп, конечно, на Эухению успел наброситься, так как решил, что Рите про него рассказала именно она. Но Рита за словом в карман не полезла и пригрозила, что делать ничего не будет, если он будет с Эухенией так обращаться. И что не хило было бы ему извиниться. Снейп вряд ли воспринял ее угрозу всерьез, но все-таки извинился. «Надо будет установить памятный день», - подумала Эухения. И дело, и подготовка к нему решились быстро. Они еще попрактиковались с Конфундусом в разных вариантах, потом Рита провела рекогносцировку, потом Эухения с Ритой подошли к дому чуть позже шести: Снейп должен был поставить на подоконник бутылку вина, если бы гость не явился вовремя, и при его появлении убрать ее. Потом Эухения произнесла заклинание, а Снейп распахнул окно, чтобы показать, что оно сработало. В общем и целом – ничего страшного, но когда Эухения с Ритой вернулись домой, Эухению вытошнило еще во дворе. Дальше она заглотила успокоительное зелье и отправилась в дом дедушки. Холл был полон родственников, большей частью неизвестных и незначительных, но среди них она углядела Франсиско де Галата и маркиза Де Ансэ. Эухения с Ритой прошли во внутренний коридор, в котором витал запах сердечных лекарств вперемешку с желудочными. - Они пытаются обделать дела, пока Мария Инесса в отключке, - хихикнула Рита. – Им невдомек, что Мария Инесса была куда мягче, а герцог… Они думают, что раз старый и больной, то и слабый, но как же они ошибаются! Она толкнула комнаты, в которой лежал Эухенио: - Заберу тебя через час. Контраст желтой кожи Эухенио и белых подушек неприятно поражал, но это было всего лишь побочное действие лекарств, и Эухения знала об этом.  - Умник чертов, - примостившись на краю кровати, пробормотала она. - Я тоже рад тебя видеть, - не открывая глаз, пробормотал Эухенио. Даже в очень слабом голосе отчетливо слышался сарказм. - А если ты решила, что я делал это напоказ, как эти два придурка, то нет. Я хотел все сделать всерьез. И мне плевать было на то, будет вам плохо или нет. Хоть плясали бы на моей могиле – мне все равно. Эухения вздохнула, не зная, что сказать. - Так что я все еще очень надеюсь, что сдохну. - Ты же не собираешься мешать лечению? - Я и не могу, - еле слышно фыркнул он. - Они меня связали, чтоб их. И я слишком слаб для того, чтобы как следует разозлиться и освободиться. Да и они постоянно следят. Отсюда не аппарируешь. Они весь дом сделали антиаппарационным. Да я и не решился бы. Это с зельем ты знаешь, что ничего не случится. – Он задумался. - Я только не понимаю, почему Феликс не сработал так, как надо. Я ведь сам его варил. - А о чем ты думал, когда его пил? - Что я хочу выпить арцену так, чтобы мне никто не помешал. – Он засмеялся. – И мне действительно никто не помешал! - Однако ты не сразу на это решился, - вспомнила Эухения. - Ты считаешь, это просто?! – вскинулся Эухенио. – Даже если очень не хочешь жить, все равно страшно. Стал бы я пить Феликс Фелицис, если бы я мог просто прийти в лабораторию и с первого раза сделать это?! - Но ведь твоя жизнь совсем не кончена! Ты еще можешь и выучиться на медика, и, если ты считаешь, что мы тебя не понимаем, то найти тех, кто тебя поймет. - И кто меня поймет, если даже вы не понимаете? - Потому что близкие не равно друзья. А друзей ты и не искал. - И где бы я, по-твоему, их нашел, когда мы даже с родственниками не общаемся, у кого есть дети того же возраста, что и я? - Так ведь ты все равно считаешь, что они глупее тебя. - Потому что они глупее. Тем более. - Но не обязательно же искать друзей своего возраста! Можно же подружиться с кем-нибудь возраста мамы или дедушки. - С кем? С Карвахалем, который теперь тебя обхаживает? – фыркнул Эухенио. - О боже. Ты в себя пришел только около полудня, и я уверена, что бодрствовал не больше двух часов за это время, а тебе уже пересказали все местные сплетни! - Стараются, - ядовито заметил Эухенио. – Как и ты. Как будто сплетни должны, по их мнению, придать мне силы жить. Он заржал. И почти сразу же закашлялся. Эухении пришлось бежать за отцом, который лежа отдыхал на постели рядом со спящей матерью. Посмотрев на нее, она вернулась к Эухенио. - За Штопку благодарен, - как бы вскользь бросил Эухенио, когда отец, напоив его зельем, вышел. - В следующий раз я тебя сама убью, - мрачно пообещала Эухения. – Чтоб качественно и наверняка уже. - В следующий раз я такой идиотской вещи не сделаю. Можно было выбрать способ проще. Утопиться в колодце, например. - Ага. В озере. С русалками. С диадемой-то тебя на кой понесло?! - Русалку хотел трахнуть, - прямо сказал Эухенио. – А они за драгоценности дают. - А ты не думал, что русалки-мужчины тоже могут тебя за такое трахнуть? – раздался за спиной Эухении голос незаметно вошедшего Эрнесто. – Без всяких драгоценностей. - Блядь. Меня сейчас вырвет, - пробормотал Эухенио. Эрнесто успел к нему как раз вовремя, чтобы предотвратить катастрофу. Эухения принюхалась к его мантии, вскочила и вылетела за дверь. Отец сидел у постели матери. Та все еще казалась мирно спящей. - Она притворяется? – спросила Эухения. - Нет, что ты, - запротестовал отец. - Ты ее уже будил! – обвиняюще сказала Эухения. – И не ври мне! От мантии Эрнесто несет сердечными лекарствами, которые вы могли ей давать, только если она пришла в себя. Причем варила их не я, а должна была я! - И в кого ты такая умная? – вздохнул отец. - Элисео сварил. Он предложил свои услуги, а кто я такой, чтобы отказываться от хороших зелий? На тебе и так зелья Эухенио. И, кстати, он их часть тоже предложил взять на себя. Только разберитесь, что именно кто из вас варит, а то переизбыток зелий тоже ни к чему. Эухения принюхалась сильнее. - Я что-то перепутала, и ее не прокляли, а отравили? – поинтересовалась она. - Тот же маг, что и проклял, - вздохнул отец. - Насколько это серьезно? - Думаю, если бы это была не твоя мать, которую дон Риккардо с детства приучал к ядам, она бы умерла еще на выпускном.    Эухения поежилась. Ей было зябко, несмотря на удушающую жару. Отец наложил согревающие чары. - Насколько серьезно все это вместе? – уточнила Эухения. Она очень старалась говорить деловитым тоном, но под конец фразы голос самым позорным образом дрогнул и сорвался в писк. - Она встанет на ноги довольно скоро, - объяснил отец. – Но будет очень долго оправляться. - Месяцы? - Годы. Яд частично парализовал ее руку, и, возможно, она никогда не сможет колдовать с той реакцией и скоростью, как раньше. - Блядь. Вы поэтому скрываете, что привели ее в себя? Потому что если они узнают… - Эухения кивнула в сторону двери. - Совершенно верно, моя дорогая, - печально подтвердил отец. – Боюсь в ближайшее время вопрос об управлении родом встанет весьма остро. - То есть эти – разведчики? Отец ничего не ответил, но и так все было понятно. - Я делаю все, что могу, Эухения Виктория. - Да уж… Она боялась даже спрашивать, сколько он в действительности спал за эти шесть дней. Он так исхудал, а на лбу его образовались такие глубокие морщины, что можно было смело давать ему лет на семьдесят больше, чем он в действительности имел. Оставив отца отдыхать, она вернулась к брату, который снова был один, так как Эрнесто пошел спать, и вывалила ему историю про защитника. - Я так и не понял. Кто его наслал? Дедушкина сестра, когда бежала? - Да. - А. Ну это все объясняет, - согласился Эухенио. - Более чем. И ты не находишь, что это унизительно – позволить командовать своей жизнью какому-то говнюку, у которого даже тела нет? Что это вообще? Дух? Не дух? - Может, и нахожу. Но это еще ничего не значит. И вообще – не пошла бы ты отсюда? Я хочу спать. - Ладно. Но если что – ты же знаешь, что ты можешь говорить со мной обо всем и в любой момент? Я всегда найду для тебя время. Эухенио промолчал. - Я ничего не обещаю! – крикнул он, когда Эухения вышла в коридор. В замке она отыскала Полину Инессу. Та сидела в ногах у Ромулу и, спотыкаясь через слово, читала ему книгу на русском. Ромулу дремал, так же, как и Неффи, вытянувшаяся рядом с ним. - Гобелен? – изумилась Полина Инесса. – Зачем он тебе понадобился? Если его нет в сундуках на чердаке в старом доме, значит, его распылили. - Ладно. Отправлюсь в старый дом. Но камин там оказался перекрыт. Соледад была занята – катала Эдоардо на водной горке, которая непонятно откуда взялась на обрыве около беседки. Эухения отправилась к Грегори, но обнаружила там только Диего. По счастью, он согласился аппарировать с ней и пообещал забрать ее минут через сорок. Гобелен Эухения нашла быстро – он лежал в сундуке на самом верху. И, главное, она быстро нашла на нем именно то, что хотела найти. То, что ее, откровенно говоря, не порадовало. И почему она никогда не обращала внимание на то, что край гобелена был подвернут с двух сторон – не только снизу, но и сбоку. Хотя какая разница? Если бы она и знала об этом раньше, то это все равно бы не помогло. Судя по тому, что Эухения рассмотрела на этих подвернутых подстершихся краях, не только Снейп был внуком сестры герцога Толедского, но и Франсиско де Галата действительно был сыном герцога. А это означало, с учетом состояния мамы, что вскоре их ждут очень большие неприятности. Это Эухения, как любила выражаться Соледад, «жопой чуяла». Сидя на корточках перед сундуком на пыльном чердаке, она продолжала рассматривать гобелен, и у нее родился план.