Наперегонки

И для начала гобелен стоило спрятать. Эухения спустилась в свою старую спальню и вынула пару половиц в месте, где когда-то стоял столик с телевизором. Здесь был их девичий тайник, из которого, конечно, все выгребли, когда переезжали. Эухения засунула туда гобелен и посмотрела на труху на пальцах. Нет, он слишком ветхий, надо придумать что-то другое. Она пошла по покинутым комнатам в поисках вдохновения и, конечно, в бывшей спальне Гжегожа обнаружила его следы. Прямо-таки нарочито оставленные следы. Во всем доме только у него на полу возле изголовья стоял графин с водой. Чего бы он ни хотел от нее, Эухению это, конечно, разозлило. - Вот говнюк! – воскликнула она. – На это запала хватает, а показаться на глаза – ну это никак! И все же, вспомнив о дыхательных техниках, через несколько минут она подумала и о том, что, значит, это правда – он лечил Эухенио, и почувствовала уже благодарность. Тихонько вздыхая, она села на странное нечто, покрывавшее кровать: местами это была бархатная штора, местами шелковая простыня. Внезапно в коридоре послышались шаги и в комнату заглянул… Сердце Эухении забилось, потому что в первое мгновение ей показалось, что это Гжегож. Но нет – это был Грегори. И как она могла их перепутать? Ведь они совершенно непохожи. Начнем с того, что Грегори грузный, а Гжегож стройный, и лицо у Гжегожа куда уже, хотя вот что-то такое есть в прищуре… - Не помню, когда последний раз меня рассматривали с таким интересом, - с мягким смешком сказал Грегори. - Прости, - Эухения смутилась. Ей стало стыдно за то, что она сидит тут и вздыхает о бывшем возлюбленном, который самым позорным образом бросил ее. Хотя… Не она же его бросила, в конце концов. «Я имею право чувствовать то, что чувствую», - сказала она себе и с вызовом посмотрела на Грегори. - И что же ты здесь делаешь? – спросил он, присаживаясь рядом и поглаживая ее по спине. Эухения прильнула к нему, наслаждаясь такой редкой в ее жизни лаской. Внезапно ей стало страшно рассказывать про свой план, только теперь она поняла, как сильно ее затея заденет Грегори, но она заставила себя сделать это. Она выдохнула с облегчением, когда тот сказал: - Эта идея уж точно не хуже других. - Но ведь?.. Грегори вздрогнул. - Это, скажем так, дела уже забытые, - сказал он. – Как я понимаю, твоя затея с лируткой выгорела? Эухения смутилась. - Давай рассказывай уже, - поощрил Грегори. В принципе, она и рассказала. Опустив некоторые несущественные детали вроде многочисленных Конфундусов. Сириус, мол, просто ее не так понял, а Снейп догадался, что подлянка предназначалась ему, они переругались, сцепились водой и тут выяснили. - Ты знал, что мы его спасали тогда? – решив завершить монолог лучшей защитой – нападением, спросила она. - Нет, моя дорогая. Тогда – нет. - Дедушка сказал? – догадался Эухения. - Дедушка, - подтвердил Грегори. – И не думаю, что будет разумно об этом сообщать сейчас направо и налево. - Нет, как раз никто не должен знать, - согласилась Эухения. Грегори подобрал гобелен. - А ему, - сказал, - будет куда спокойнее у меня. Ну, ругать не стал и, как говорится, и слава богу. Почти сразу же Эухения поговорила с дедушкой. Тот заверил, что он рассматривает этот вариант, но о других вариантах распространяться не стал. - Еще бы узнать, что он сам об этом думает… - Думаю, его надо подвести к тому, чтобы он сам об этом думал. Мы не имеем права проиграть, и ты это знаешь. Дедушку ее решительность, кажется, развеселила. Но тут в дверь постучалась Рита, которая должна была ее отконвоировать в особняк. Который на первый взгляд казался вымершим (при таком-то количестве молодежи в спальнях) и даже несколько пугал. Головы троллей на лестнице точно энтузиазма не добавляли. Эухения сильно жалела, что не умеет аппарировать. И что не попросила Риту хотя бы проводить ее наверх. Она поднялась на один пролет, и на пару мгновений ей стало совсем жутко. - Сири! – закричала она. На что получила только отскакивающее от стен зловещее эхо. «Так. Прекрати. Глупо бояться мертвецов, - сказала себе она. – Ты не так давно выдержала сражение с вампиром. Уж эти-то точно тебе ничего не сделают. Живых надо бояться, а это просто жалкие создания, которые при жизни знали только несчастье и рабство. И Сириус не мог никуда уйти». Она решительно двинулась наверх. И тут расслышала доносящийся из-за занавесок храп Вальбурги, и морок сразу распался. Эухения легко дошла до комнаты Сириуса, обнаружила, что тот дрыхнет, лежа на полу и упираясь ногами в кровать. Благоухало так, что щипало глаза. Поднявшись в лабораторные комнаты, Эухения обнаружила рабочую мантию Снейпа на кресле. Что было странно, так как он ее где попало не бросал. И вообще свои вещи не бросал. Зато существовала вероятность, что он где-то здесь, и вскоре она его и обнаружила. Он сидел в кухне и гипнотизировал взглядом пустую чайную чашку. Снейп был неразговорчив, но Эухения снова почувствовала, что он боялся, причем, на этот раз и сам не понимал чего именно. О чем она ему и сообщила. Снейп огрызнулся довольно вяло, и она пошла спать, только на лестнице осознав, что вместе с этим вялым огрызанием получила еще кучу отголосков эмоций Снейпа. И даже какие-то образы. В лаборатории уже до нее дошло, что это были не просто гости. Снейп переспал с этим парнем, чтобы его заманить, и теперь жалел его. Это потрясло ее так, что она не могла заснуть еще пару часов после того, как уснул Снейп. В том числе и потому, что совесть ее вела с ней отчаянную дискуссию, какими средствами можно добиваться своего и какими нельзя. Среди прочего она раздумывала и о Дамблдоре, который с виду добрый дедушка и весь из себя за светлые методы, а на деле манипулятор еще тот. А с другой стороны – это война, и они всего лишь защищаются. Не могут же они позволить себя убить. И не только себя, а и всех людей, стоящих за ними. Она подумала о бабушке. У той явно были те же сомнения. Она тоже предпочитала защищаться, а не нападать. «По сути я теперь сама на ее месте, только я все же убиваю, пусть и не напрямую». - Ну что вы возитесь? – заворчал Снейп. Он сел на постели, сонно моргая. – Вы, что, так и не спали еще? - Мы можем все переиграть, - сказала она. - Это исключено. Кстати, к вашему сведению, это тот самый маг, который проклял и отравил вашу мать. - А раньше вы мне об этом сказать не могли?! - Зачем? Чтобы вы восприняли это слишком эмоционально и все испортили? Не всякую информацию следует раскрывать. Для всего есть время. И вдруг она ясно почувствовала его вину за то, что мать прокляли. - Он ваш бывший? - Что-о-о? – изумился Снейп. - Почему он это сделал? - Потому что он пожиратель. - Это не мотив. - Он убил девушку, чтобы попасть на выпускной. Какой еще, к черту, мотив вам нужен?! - Вменяемый, - вздохнула Эухения. - Он маньяк. У них не бывает мотивов. - У всех есть мотивы, - упорствовала Эухения, сама не зная почему. – У него чувства к вам. - И что сделает вменяемый, как вы выражаетесь, человек, если у него неразделенные чувства? Кажется, Снейп был на грани бешенства. - Отойдет в сторону, - сказала Эухения. – Я не обвиняю вас в том, что из-за вас пострадала мама, - поспешно заверила она. – Просто хочу до конца понять, что произошло. - Если вы ищете ему оправдания, то их нет. У него чувства ко мне, и он для себя решил, что на основании этих чувств имеет право убивать. В то время как на самом деле это всего лишь предлог для выражения тяги к садизму, которая в той или иной степени есть у большинства пожирателей. Так вам понятнее? - У большинства? Не у всех? - Среди сторонников Лорда есть достаточное количество магов, которые боятся за свои семьи, - сказал Снейп уже сильно мягче. У Эухении язык чесался спросить, по какой причине он сам к нему пришел, но она решила не обострять. - Завербованная молодежь делится на две категории. Те, кто обнаружил, что они находятся в аду, из которого нет выхода, а можно только приспособиться. И те, кто становятся сотворцами этого ада согласно своим наклонностям. Что касается данного индивида, то все согласно наклонностям. У Эухении возникло ощущение, что Снейп успокаивал, и в первую очередь, себя. - Больше не обращайтесь ко мне с подобными просьбами, - на всякий случай сказала она. - На ваше усмотрение, - фыркнул Снейп. Он отвернулся к своей стене, она к своей. Через несколько минут Эухения опять не выдержала. - Но вам его жаль, - сказала она. - Что не имеет никакого отношения к делу, - моментом отозвался Снейпом. Он помолчал. – Мне жаль его талант, самым идиотским образом загубленный. Мне жаль… всех юных идиотов, которые приходят к Лорду в поисках славы, а получают только рабство и смерть. И после этого замолчал уже окончательно. Вскоре Эухения услышала его ровное дыхание. Сама она некоторое время лежала без сна. Вообще-то чтение эмоций Снейпа начинало ее утомлять. И ведь природа у этого была совсем другая, нежели обычное чтение мыслей – не закроешься. «Надо поискать что-то на этот счет в библиотеке», - подумала она перед тем, как все-таки заснуть. А утром… утром у нее случилась стычка с Сириусом. Завтракали они вчетвером. Кроме нее в кухне были Молли, Сириус и Ремус, и за чаем Молли заметила, что у нее под глазами круги, а Сириус… Сириус выдал: - Да уж, не знаю, чем они там со Снейпом в лаборатории занимаются. Которую ночь… И даже не с подколом, а с такой злостью, что Эухения опешила. - Сири! – осадил его Ремус. - Если у тебя на уме только трах… со Снейпом, - не сдержалась Эухения, - это не значит, что у всех на уме трах со Снейпом! Ремус прыснул. Молли посмотрела на Эухению неодобрительно. - Дорогая, ты должна понять, - сказала она. – Тебе шестнадцать и все это против правил приличия. Куда только ваши взрослые смотрят… - Мне шестнадцать, и у меня, согласно испанскому законодательству, возраст согласия, - отрезала Эухения. – И последний раз, когда я проверяла, я была испанская подданная. Что касается Снейпа, то вы ему, по-моему, готовы приписать все что угодно, вплоть до поедания маленьких детей. Хотя, помнится, в школе это вы на него охотились втроем. А Ремус рядом стоял, - выделила она особенно ядовито. - Это вы его подвешивали и раздевали на глазах у толпы, а не он вас. Снейп не сделал ни одной попытки пристать ко мне, в отличие от тебя, Сириус, который распускал свои руки, в то время как трахался с другими магами или… мечтал о них. Сириус собирался ей ответить, но тут в столовую шумной толпой ввалились близнецы, младший сын Молли и его подруга, и ссора естественным образом прервалась. - Он ревнует, - сказал Ремус чуть позже. Эухения прибиралась в лаборатории перед тем, как ее должна была забрать Рита. - Это его не оправдывает, - сказала она, отправляя очередную склянку на стеллаж. - Но то, что происходит, и вправду выглядит несколько неприлично, - заметил Ремус чуть смущенно. - По крайней мере, по нашим английским меркам. Мы ужасные консерваторы. - Ты предлагаешь мне ночевать в доме Снейпа? – вскинулась Эухения. – Рита же вам объяснила, что у нас откат. - Что означает, что вы варили темномагическое зелье, - грустно заметил Ремус. – Это не очень хорошо, что он втягивает тебя в такую активность. - То, что я его втянула в эту активность, поскольку брат был мой и ингредиенты также мои, ты не подумал? И то, что я из семьи с темномагическими корнями и занималась этой активностью в большом количестве задолго до появления в моей жизни Снейпа и мне еще есть чему его поучить? Ремус, я не беззащитная кроха, которая не может за себя постоять. Если ты еще каким-то чудесным образом не в курсе, в четырнадцать лет я убила четверых взрослых и очень опытных магов, которые в один непрекрасный день решили на меня напасть. Боевой отряд. Она вздрогнула, вспомнив этот момент как наяву. Снова стало холодно, хотя в лаборатории, как и на улице, было жарко. - Ладно, прости. Я действительно лезу не в свое дело, - сдал назад Ремус. – Я просто хотел донести до тебя, как это выглядит в глазах нас, англичан. - Если бы вы, англичане, не распространяли сплетни о том, что вас вообще никак не касается, и вслушивались бы в разумные объяснения, это явно выглядело бы лучше. А то, что Сириус внезапно втрескался в Снейпа, это вот вообще его не оправдывает, - подчеркнула Эухения, - никак. - Это не внезапно, - вздохнул вдруг Ремус. – Совсем. И я думаю, кто-то из нас должен рассказать ему о том, что он творил под действием того зелья. - В смысле? – изумилась Эухения. – Он давно? Еще в школе? – сообразила она. – То есть он проделывал все это со Снейпом, когда был в него влюблен? - В твоем исполнении это звучит так, будто Сириус был ужасным негодяем.  В школах вражда между факультетами – обычное дело, - пояснил он. - Раздевать кого-то на потеху толпе в школе обычное дело? – уточнила Эухения, которая начала закипать всерьез. – И это случайно не в тот период, когда ты был старостой? Помнится, Сириус хвастался, что они так хорошо устроились, потому что ты их прикрывал. - С раздеванием это было всего раз, - тихо возразил Ремус. - Ах всего один! А надо много?! А сколько раз еще вы с ним что-то делали толпой?! Удивительно, как изнасиловать и убить не пытались еще… И тут у Ремуса сделался такой вид, что… Эухения ахнула. - Что вы с ним сделали? – сдавленным голосом спросила она. Но тут пришла Рита, она спешила, и злая как черт Эухения была вынуждена последовать за ней. А дома ее ждал сюрприз, потому что Ромулу, опираясь на Полину Инессу, гулял по двору. Около него вилась Неффи, не отступая ни на шаг и путаясь хвостом в ногах. А вот Горгош, рассказали, приземлился во дворе, чтобы его погладили, фыркнул на Неффи и умчался – только его и видели – по своим драконьим делам. А еще за низкими столиками, попивая утренний кофе с восточными сладостями, сидели Диего, выспавшийся наконец Эрнесто с Эдоардо на коленках, Пиппе, Макс с Амелин-Эвель и очень бледный Фернандо. Увидев его, Эухения вздрогнула. «Надеюсь, хоть он не будет меня допрашивать», - подумала она. «Скажи мне, кто это был, и ему не поздоровится», - донеслось до нее насмешливое, и Фернандо улыбнулся ей. На душе стало тепло. - Нам очень не хватает балконов, террасы и большой беседки для завтраков рядом, - рассуждал Ромулу. - Нам очень не хватает столовой в замке, - улыбнулась Эухения и поцеловала его. Пришла Рита с маленьким Риккардо и кормилицей. Эухения устроилась за столиком рядом с Диего. Мария-Лусия принесла ей чашку, на руке у нее сидела феечка. Подошла с кофейником Соледад. В это мгновение раздался стук копыт, и во двор на белой лошади влетел отец. Он отдал поводья слуге и пошел к детям. Для полного комплекта не хватало матери и Эухенио, да и Люкса, и даже Ники, если уж на то пошло, но все же это все очень подозрительно напоминало… «Нормальную жизнь, - подумала Эухения. – Это все очень похоже на нормальную жизнь. А значит, два-три дня и, по традиции, случится какой-то пиздец».