My Helpline

— 7 —

Чонгук открывает глаза, дрожа от холода. Он отключился прямо на полу, провалившись в темноту. Через пару секунд ворвалось осознание реальности, сердце зашлось в бешеном ритме, за страхом вернулась и дрожь, только в этот раз вовсе не из-за холода. Все, о чем он мог думать, это где сейчас отец. Как же он надеется, что тот либо спит, либо свалил куда-нибудь. Чонгук боится пошевеливаться, зная, что это принесет море боли, но не может оставаться здесь, на холодном полу. Медленно он садится, перемещая ноги и забивая на неприятные ощущения. Ему требуется несколько минут только для того, чтобы встать нормально, — боль осталась. Но он научился игнорировать ее уже очень давно. До сих пор он не осознавал, что плачет. Все щеки были в слезах. Чонгук проходится руками по лицу, чтобы стереть слезы, замечая, насколько дрожат его руки, что они сплошь усыпаны синими пятнами. Наконец, он пытается двигаться в сторону своей комнаты. Каждый шаг отдает сумасшедшей болью во всем теле. Он устал. От отца, от такой жизни… он так устал от всего этого. Он пытался убежать, даже не один раз. Но каждый раз отец его находил, и все становилось только хуже и хуже. Чонгук даже заявил на него в полицию: после слов, кто его отец и что он с ним творит, отца в тот же день посадили. Но ему удалось выбраться. Как можно спрятаться от главаря преступной банды? Одного из самых опасных людей в городе... Чонгук знает: никак.

***

Тэхён ворочается в постели уже десятый раз. Что-то никак не дает ему покоя, заснуть не получается уже несколько часов. Протянув руку к телефону, он смотрит на дисплей: 1:46 ночи. Кряхтя, он наконец-то садится в кровати. Вдруг его телефон начинает вибрировать. — Ну, и у кого не в порядке с головой, звонить мне в такое время? — бормочет он, хватая телефон. Но как только видит Чонгук на экране, тот же подскакивает. — Да, алло? Всего на пару секунд звенит молчание. — Чимин-хён, я так больше не могу! Это слишком даже для меня! Как все надоело, я хочу умереть! Парень плачет, его голос совсем хрипит и оседает, дрожит, как если бы он уже несколько часов подряд срывал голос плачем. Эти слова заставляют Тэхёна забеспокоиться. — Чонгук, это я, Тэхён. Что-то случилось? Мертвая тишина с другого конца провода. Тэхён не сразу понимает, что парень просто бросил трубку. Не теряя времени, он находит его в контактах и снова набирает, пытаясь сохранять спокойствие. Чонгук сидит на полу, колени прижимает к груди, смотрит на дисплей мобильника. Тэхён звонит ему уже третий раз. Телефон — единственный источник в комнате сейчас. — Что ты наделал, идиот? — кричит он на себя. — Ты ведь не хотел никого в это вовлекать! — Чонгук рвет на себе волосы. — Что теперь делать?! Он понимает, что звонки прекратились, когда комната снова погружается во мрак. Чонгук хватается за телефон и видит три новых сообщения от Тэхёна. Тэхён: чонгук, прошу, не сбрасывай. Тэхён: пожалуйста, я волнуюсь за тебя. Тэхён: не делай глупостей. боже, прошу, поговори со мной. Чонгук сканирует взглядом сообщения. Как же ему теперь исправить все, что он натворил?

***

Утро проходит слишком быстро, как кажется Чонгуку, хотя он и не спал. Просто сидел на полу, головой облокотившись о кровать и уставившись пустым взглядом в стену. Плевать. На все. Он дошел до того, что внутри зародилось сомнение, вопрос. — неужели это и значит — получать душевную травму? Все это слишком для него. Одно дело, в общем-то, сказать Тэхёну, что он хочет умереть, а другое — и правда дойти до своего предела. «Да почему вообще он время на меня теряет? Я для него никто. Он меня не знает… и я его не знаю, так почему вообще меня должно это волновать?» Чонгук уже берет в руки телефон и собирается решительно к чертям удалить номер Тэхёна, но тут он слышит шаги на лестнице. Сердце останавливается, желудок тут же скручивает от страха и отвращения. Он боится и звука издать. Так проходит десять минут, каждая секунда грозится обернуться для Чонгука сердечным приступом. Потом он слышит, как снова скрипит лестница, и слава всем, кто там на небесам восседает, потому что это значит, что отец спустился обратно. Когда Чонгук слышит двигатель машины на улице, он, наконец, встает, чтобы понять — неужели отец и правда уезжает? Он слишком быстро поворачивается, в глазах двоится и темнеет. Чонгук дышит полной грудью в попытках успокоиться. А потом его телефон снова вибрирует. Парень умудряется сохранить равновесие и все-таки решается. — Я все начал, я же и закончу. И он, наконец, отвечает на звонок, хотя все равно не издает ни слова. — Хэй, Чонгук? — он слышит этот глубокий голос, как он дрожит. — Ну… да. — У тебя все хорошо? — Да… — Чонгук, что случилось ночью? На секунду парень призадумывается. — Мне жаль, что я позвонил. Я не хотел тебя лишний раз беспокоить. Прошу, давай забудем обо всем, что было, — и слышит вздох. — Послушай, да, мы не знакомые, но ты можешь вдруг почувствовать, если тебе потребуется кому-нибудь выговориться… — Я в порядке. Я знаю, ты хочешь как лучше, но вовлекать кого-то во все это — последнее, что я хотел бы… — Чонгук… — Я хочу, чтобы мы просто удалили друг друга из контактов и притворились, словно ничего и не было. — Подожд… Чонгук! Погоди! Давай поговорим! Эм… О чем-нибудь, только не о том, через что тебе пришлось пройти. Просто о чем-нибудь, ладно? Чонгук держит молчание, всерьез подумывая о том, чтобы снова сбросить звонок, но Тэхён продолжает: — Сколько тебе лет? — слышит он вопрос. — Девятнадцать, — стыдливо проговаривает он. — О, так ты уже закончил школу? — Э, нет, я остался на второй год. В этом заканчиваю. — Хорошо… какую музыку слушаешь? Младший призадумывается, прежде чем вернуться к вопросу. — Всякое. Мне разные стили нравятся. — Круто! Тебе Бэнги нравятся? Чонгук не осознает, но на его лице расплывается улыбка. — Да, обожаю их! — Я тоже! Кто тебе больше всех нравится? — Джи-Драгон, — теперь Чонгук и взаправду улыбается. — Неплохо. Мне вот нравится Топчик. Был когда-нибудь у них на концерте? — Нет… — Чонгук прикусывает губу. — Я уверен, однажды ты обязательно попадешь к ним на концерт! Младшему хочется нервно смеяться. Как будто в его горькой реальности существуют концерты... — Да, когда-нибудь может быть. — Эх, мне нужно идти, дела ждут, — вздыхает Тэхён. — Я надеюсь, что мы еще поговорим. И пока я еще не ушел, может быть, скажешь свое полное имя? И только после Чонгук осознает еще одну ошибку: — Чон Чонгук. А на другом конце провода — мертвая тишина.