Несгораемая клятва

Словно в трансе Карин опустила руку. Взгляд также метнулся вниз. Еще не до конца осознав, что Тоширо даже не пошевелился, девушка покачала головой. Карин тяжело вздохнула. Эта ситуация была не только новой, но и странной для нее. И, если судить насколько она знала Тоширо, он непременно сейчас обвинял себя за все происходящее. Карин села к нему на кровать, еще несколько секунд они прошли в полной тишине, которая давила на девушку. — Я не говорю, что вся эта ситуация нормальна, Тоширо. Мы оба знаем, что все совсем иначе. Но ты, как минимум, должен отвечать мне на вопросы. Расскажи мне все, — Карин разорвала гнетущую тишину. — Пожалуйста, Тоширо, — добавила она, не услышав ответа. Тоширо закрыл глаза, глубоко вдохнув и спустя пару секунд выдохнув. — На самом деле, я мало что могу рассказать. Большую часть ты уже знаешь. Тогда, давным-давно, Ишшин был для меня тем, кого я мог назвать отцом. И в то время я не знал, что подобные клятвы значат. И никто не мог полагать, что однажды он уйдет. Мы были уже как семья, но я и не думал, что Ишшину этого будет недостаточно. И мне казалось, что вероятность того, что однажды у него будут дети, ничтожно мала. Только спустя годы я узнал, что те, кто родился в благородном роду, могут иметь детей. — О чем ты? В смысле… я про детей. — В Сейрейтее почти нет детей. Если не считать детей дворянских семей и Ячиру. Но Ячиру не рождалась там. Ее нашел Кенпачи. А дворяне могут заводить детей, потому что сами родились в Сообществе Душ. Большинство шинигами — это выходцы из Руконгая, а это, как правило, души, которые умерли здесь, в Генсее. И только в очень редких случаях могут обзавестись потомством. — А как же ты? Тоширо поднял голову и впервые за то время, что Карин знает о клятве, посмотрел на нее. Она чуть покраснела, когда поняла, каким личным был вопрос. — Я из Руконгая… — он нерешительно пробормотал, краснея. — Ты был человеком, — это прозвучало так утвердительно, что мало походило на вопрос. Тоширо молча кивнул. — Ты что-нибудь помнишь из прошлой жизни? — любопытство взяло верх над Карин, эта тема действительно заинтересовала ее. — Свое имя. Поначалу я помнил больше, но со временем воспоминания стираются обо всем, что было связано с жизнью до. — Разве это не ужасно? Не помнить? Не помнить людей, которых ты когда-то любил? — Уж лучше так. Иначе ты никогда не сможешь отпустить прошлое, с которым тебя больше ничего не связывает. Тоширо был прав. Это было бы непосильной ношей, если бы она цеплялась за всех своих дорогих людей, к которым у нее не было бы шанса вернуться. — Что будет дальше? — Это зависит только от тебя, Карин, — он серьезно посмотрел на нее. — Я не стану ни к чему тебя принуждать. Я не буду просить или же умолять спасти меня. Это должно быть только твое решение, потому что сейчас вопрос о твоей жизни, от которой тебе пришлось бы отказаться. — Нет. Ты умираешь, а не я. Тоширо покачал головой. — Тебе не нужно исправлять мои ошибки. Ты будешь вынуждена пойти со мной, Карин… Тебе придется отказаться от своего мира, своих родных. Твоя свобода важнее моей жизни. Я прожил уже достаточно, а у тебя вся жизнь впереди. Я не могу лишить тебя этого, Карин. — Ты будешь идиотом, если не воспользуешься шансом выжить. — Лучше быть идиотом, чем тем, кто лишит тебя нормальной жизни. — Тогда хорошо, что не тебе делать выбор. Я уже все решила, Тоширо. И я сделаю все, чтобы ты не погиб. Независимо от того, что ты думаешь об этом! — Не говори об этом так легко. Тебе нужно обдумать. Сотайчо дал нам три дня. Подумай еще раз. Это не игрушки, Карин. Это твоя жизнь! Жизнь, от которой ты откажешься, если согласишься! — Я не собираюсь мусолить этот вопрос, Тоширо. Ты меня знаешь. Но если тебе от этого станет легче, то хорошо. Тем не менее, я хочу знать, чего мне ждать. — Ты действительно так уверена? Карин кивнула и легко, но ободряюще, улыбнулась. Тоширо не должен был увидеть, насколько сильно ей было больно от этого разговора. Будто она делала что-то незначительное, дружеская помощь. Всего-то выйти замуж, чтобы спасти ему жизнь. Тоширо не хотел, чтобы она жертвовала чем-то ради него. Но он и не знал, что Карин не сможет жить, зная, что его больше нет. Даже где-то там, так далеко, что она никогда бы не смогла дотянуться. Как было с их первой встречи. — Через три дня мы должны прийти к сотайчо. Вся твоя семья сможет приходить в Сообщество Душ. Но тебе придется остаться со мной, жить там. — Думаешь, он разрешит навещать моих родных здесь? Конечно, Ичиго и папа всегда смогут навестить меня. И Юзу, когда мы ей расскажем… — Нам нужно как можно скорее все рассказать твоим брату и сестре. Карин усмехнулась. — О, на твоем месте я бы так не торопилась рассказывать обо всем этом Ичиго. — Все равно рано или поздно он узнает. Так что, пожалуй, я просто подготовлюсь к тому, что за мной будет гоняться вооруженный Кенпачи. Карин облегченно улыбнулась. Напряжение, висевшее в комнате наконец начало спадать. — Хм… Ичи-нии, может быть, и не всегда мне рассказывал о своих похождениях с шинигами, но он также не знает, что я неплохо подружилась с некоторыми его близкими друзьями. — И с кем же? — Чадом, Орихиме, Рукией и Ренджи, например. — Чадом? С Кучики все понятно, но Абарай? Серьезно? Карин усмехнулась. — Я видела пустых до того, как научились это делать Чад и Орихиме. И однажды на меня напали, но Чад защитил меня. Он очень тихий и спокойный, но я думаю, что это и делает его самим собой. Он всегда готов бороться за своих близких. И помимо всего этого, Чад всегда был верен Ичи-нии. — А Кучики? — Рукия для нас с Юзу почти как сестра. Она стала частью нашей семьи. Пускай, я никогда не верила в ту легенду, что они с Ичиго выдумали, чтобы она осталась жить у нас, но Рукия сделала Ичи-нии счастливым. После смерти мамы он снова начал смеяться как прежде только после встречи с ней. Мы никогда не сможем этого забыть. И я надеюсь, что когда-нибудь она сможет стать мне сестрой по-настоящему. Юзу, например, уже спит и видит это. — Не думаю, что брат Кучики допустит это. Они с твоим братом не в самых лучших отношениях. Да и Абарай, кажется, будет против такого развития событий. — Ренджи? Нет, он не будет против. Даже если у него когда-то были чувства к Рукии… — А ты откуда знаешь? — Он как-то рассказал мне. Мы неплохо поладили, Ичи-нии этого просто еще не знает. — Я не должен так говорить, но раз ты уже все решила для себя, то хорошо, что у тебя есть друзья из моего мира, и ты не будешь чувствовать себя одинокой. — Что? Ты тоже мой друг, Тоширо. Даже если бы я ни с кем больше не подружилась, то я все равно пошла бы с тобой, — Карин закусила губу. Возможно, она сказала немного больше, чем рассчитывала. Тоширо никогда не был глупым, была вероятность, что он мог догадаться о скрытом смысле ее слов. — Не говори так. Это было бы неправильно. Здесь у тебя гораздо больше. Твои друзья будут скучать по тебе. — Мои друзья бросили меня, когда осознали, что я не такая же, как и они. Может быть, они и будут скучать, но не больше, чем сейчас. Мы давно не общаемся. — Что произошло? Когда мы виделись в последний раз, они они были так поглощены тобой, словно ты их богиня или кто-то в этом роде. Карин вздохнула. — Когда мы последний раз виделись, Тоширо, мы были детьми. Но в один момент стало понятно, что я отличаюсь от них. — В каком смысле? — Тоширо, я была девочкой. И я росла. Они просто не захотели играть со мной в футбол, потому что это не то, чем должны увлекаться девушки. Они думали, что мне больше понравится краситься, плести косички и носить юбочки и сарафанчики. Например, как моя сестра. — Не имеет значение, что они думали. Ты — это ты. Никто не в праве говорить обратное. Карин улыбнулась. — Спасибо. Ичи-нии сказал то же самое. Благодаря ему тогда я не была одинока. — Ты скучаешь по нему, не так ли? Карин кивнула. — Его же нет рядом, так что да. Но в последние дни ты хорошо справлялся с тем, чтобы отвлечь меня от одиночества. У меня почти не было времени вспоминать, что он далеко, — девушка задорно усмехнулась. — Я… — Хэй, все нормально, — Карин не дала ему договорить и неожиданно обняла Тоширо. Тоширо перестал нервничать и расслабился, неловко обнимая в ответ подругу. Может, все будет хорошо. Карин не стала его ненавидеть, как он думал. Она все еще хотела дружить с ним. И она все еще доверяла ему. Это было очень важно для него. Несмотря на его чувства к ней, их дружба, доверие и они сами были гораздо важнее. В этот момент даже мысли о приближающемся аде во внутреннем мире не волновали Тоширо. Карин была единственной, что имело значение. Он прикрыл глаза, крепче обнимая девушку, и расслабился.