Несгораемая клятва

Утром Тоширо спокойно проснулся. Карин еще спала в его объятьях и головой на его груди. Он улыбнулся, пусть слегка и смутился. Сердце стало стучать быстрее, чем обычно, из-за того, что Карин была так близко. Тоширо нежно провел рукой по ее волосам, начиная играть с одной из прядей. Его взгляд следил за пальцами, и он чувствовал, как все внутри пылает от счастья. — Что ты делаешь? — тихий шепот оторвал его от незамысловатой игры с волосами, и он замер. Тоширо не имел представления, как объяснить свои действия. Объятия, понятное дело, не были чем-то необычным. Они ведь уснули вместе. Но вот почему он играл перебирал волосы девушки… Это бы он не смог объяснить. — Не делай так больше, Тоширо… — тихо пробормотала девушка, но громче, чем в первый раз. И он отстранил руку. — О чем ты? — Тоширо смущенно посмотрел на нее. Он действительно не понимал, что она имела в виду. — Не нужно притворяться, что любишь меня. Не притворяйся, что хочешь этого. Ведь мы оба знаем, что тебе не нужно. Тоширо увидел слабый намек на улыбку на лице Карин, но он почувствовал, что эти слова дались ей тяжело. Он почувствовал легкий укол вины. Пускай она и не была права, но ее голос звучал обвиняюще. Карин спасала его, потому что она хороший друг. Она не знала, что он в нее влюблен. И для них обоих было бы лучше, если бы она никогда не узнала об этом. Тоширо не мог винить ее в том, что она догадывается о его чувствах, но не может ответить взаимностью. Он хотел ответить ей. Больше всего хотелось сказать, что она не права, и он любит ее, только ее. Но он не мог. И прежде чем Тоширо смог придумать, что ответить, в дверь постучали. А после Ишшин заглянул в номер. И спустя пару секунд молчания он зашел внутрь, глядя на детей. — Как у вас дела? — спросил мужчина, задерживая взгляд на щеке Тоширо, как будто смог представить вчерашнюю картину даже лучше, чем ее участники смогли бы рассказать обо всем. Тоширо не мог обидеться на Карин за вчерашнее. На ее месте он бы сделал с собой то же самое, потому что заслужил подобное. — Все хорошо. Ты за чем-то конкретным пришел? — спросила Карин. — Да, я решил проверить, жив ли мой ребенок, — усмехнулся Ишшин, поддевая дочку. Тоширо усмехнулся, наблюдая за семейной сценой. Это было так похоже на них. — Хэй, прекрати ухмыляться, Тоширо! — Карин тут же почувствовала его настроение и слегка толкнула его в бок. — Карин-чан, не будь такой жестокой! Ты слишком строга к нам! Карин тут же вскочила и ударила отца в живот. Тоширо был рад, что все вернулось на круги своя. — Карин, тайчо, прекратите, — Хитсугая прервал начинающуюся потасовку. — Я уже давно не твой капитан, Тоши-кун. Можешь называть меня просто Ишшин. Или же папа! — глаза мужчины заблестели от предвкушения и волнения. — Старикашка! Даже в такой серьезной ситуации ведешь себя как клоун! — сердито закричала Карин. Тоширо встал с кровати, хватая ее в объятья, чтобы предотвратить приближающиеся разрушения. — Ишшин, так зачем ты пришел? — спокойно спросил Тоширо. А Карин заметила, как замедлился мир от его прикосновения и голоса. Мгновенно мужчина стал серьезным, не следа глупости не осталось на лице. Тоширо в это мгновение вспомнил время, когда служил под его началом. Мужчина все также вел себя. Что-то, видимо, никогда не изменится. — У нас есть еще два дня. Так что, думаю, нам пора вернуться в Каракуру к Ичиго и Юзу. Особенно нужно успеть все объяснить Юзу, ведь она совсем не в курсе происходящего. К тому же, нужно рассказать Йоруичи и Киске. И, возможно, стоит оповестить Куукаку. — Эм, пап, может быть, можно как-то обойтись только Ичи-нии и Юзу? — спросила Карин, становясь такой же серьезной, как отец минуту назад. Мужчина с сожалением покачал головой, переведя взгляд на Тоширо. Хитсугая вздохнул, понимая, что дальнейшие объяснения передали ему. — Пускай я разделяю твое желание, Карин, но это невозможно. Мало того, что я капитан, но еще есть ты. Ты входишь в один из благородных родов Сейрейтея. На свадьбе будут присутствовать все капитаны, лейтенанты и представители таких же семей. — А если мы умолчим, что я кто-то там в каком-то там поколении? Мне все равно это неважно. — Карин, пожалуйста, не отказывайся от своего происхождения. Я знаю, что я растил тебя человеком, но ты — шинигами и квинси, не забывай об этом, — нежно заговорил Ишшин своей дочери. Карин вздохнула. — У меня нет выбора, не так ли? В ответ отец с сожалением покачал головой. — Извини, дорогая, но никто не может изменить того, кем ты являешься. Я горжусь тобой, что бы ты ни делала. И всегда буду. — Ты все еще можешь отказаться, Карин, — мимоходом упомянул Тоширо, пускай и не хотел этого делать. Карин наградила его тяжелым и упрямым взглядом, ясно говоря, что еще пару подобных слов, и она его самолично убьет. — Ты же знаешь, что я не сделаю этого. Если ты хочешь умереть, то тебе постараться чуть лучше, Тоширо! — угрожающе прогремел ее голос. Хитсугая мог только молча восхищаться ее силой. — Я буду вам помогать. Думаю, сначала мы поговорим с Юзу. Ичиго еще нужно время, чтобы приехать. И в Сейрейтей нам лучше попасть на день раньше, чтобы успеть поговорить с Куукаку, — закончив говорить, Ишшин ушел, оставляя их одних. Карин без сил опустилась на кровать. — Карин… — Даже не пытайся… Мы справимся, Тоширо. Мы справимся… как-нибудь, да… Тоширо улыбнулся, пытаясь удержать хорошее настроение. — Карин, ты — это ты. Ты справишься со всем, никогда не сдавайся ни перед чем и ни перед кем. Карин промолчала, так что Тоширо сел рядом с ней, смотря на распластавшуюся девушку. — Помнишь, как ты нам помог с тем футбольным матчем со средней школой? — Да? — Ребята тогда жутко боялись, потому что те болваны угрожали нам, говорили, что сделают из нас разваренную лапшу… — Очень интересное и взрослое поведение для учеников средней школы, — прокомментировал Тоширо, усмехнувшись. — Ребята потеряли всякую надежду… — И все же ты заставила их сыграть. Ты заставила их поверить в себя, — улыбнулся парень. — Хм, возможно… Но надежду дал им именно ты. — Но я уверен, что они никогда даже не вспоминали обо мне с того дня. И уверен, что они жалеют, что оставили тебя. Большинство их них видели в тебе даже большее, чем просто то, что ты одна из них, как ты говоришь. — Мы были детьми, Тоширо. Ты выдумываешь. — Что мы скажем твоим брату и сестре? — Тоширо сразу же сменил тему. Ему не хотелось, чтобы, вспоминая прошлое, Карин стала грустной. — Ичи-нии захочет тебя убить после того, как мы ему расскажем. Но это ты уже знаешь, — посмеялась Карин. — А Юзу будет радоваться и волноваться одновременно. При этом она будет говорить о том, как же вся эта ситуация похожа на один из ее любовных романов, которые она все время читает. Тоширо увидел, как Карин искренне светилась от мыслей о своей семье. Он был рад, что хотя бы сестра поддержит ее во всех решениях. Он не хотел, чтобы она оставляла свою семью, свою жизнь. Но все же немного он эгоист и не смог заставить ее поменять решение. Тоширо всю свою жизнь присматривал за Момо, пожертвовав многим, чтобы защитить ее. И он смог это сделать, если не считать последние несколько лет, которые не были самыми лучшими в их жизни. Возможно, иногда он мог позволить себе побыть эгоистом. Он отсутствующе покачал головой. О чем он только думал? Как бы сильно ему этого не хотелось, Карин это не нужно. И он никогда не будет счастлив, зная, что она несчастна. — Карин… — Тоширо нерешительно попытался в последний раз обратить ее внимание, что она должна думать о собственном счастье. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я говорю это не потому, что не уважаю твое решение. Ты должна остаться здесь, Карин. Найти человека, которого полюбишь всем сердцем, с которым будешь чувствовать себя счастливой. Я не хочу отбирать у тебя эту возможность! Ее взгляд застыл, она впервые дала договорить ему эту мысль. — Ты действительно так хочешь умереть, Тоширо? — серьезно спросила Карин, но ее тон сквозил грустью. Он покачал головой. — Тогда почему ты снова и снова пытаешься меня отговорить? Тебе так важно мое счастье? — Карин… — Почему, Тоширо? Ответ был прост. Он ее любит, но не мог сказать этого. Поэтому просто промолчал.  — Если это так, то прекрати, — Карин выпрямилась, посмотрев ему прямо в глаза. Их лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга. — Ты полный идиот, если думаешь, что я смогу быть счастлива с человеком, который никогда не поймет меня. Который не будет видеть половину моего мира. Шинигами, пустых, обычных духов… И ты еще больший идиот, если думаешь, что я смогу когда-нибудь стать счастливой, зная, что дала умереть своему другу. Хотя могла предотвратить это! Во время той войны мне пришлось смотреть, как Ичи-нии исчез и не возвращался несколько долгих недель! А я ничего не понимала! Я была бессильна… Теперь все иначе. Я могу помочь тебе не умереть. И я сделаю это. Я не потеряю тебя, Тоширо! Тоширо кивнул, теперь понимая ее решение полностью. Но он был ошеломлен, когда Карин придвинулась к нему, поцеловав его в щеку. После чего мгновенно поднялась с кровати и ушла из номера. Вероятнее всего, к отцу. Он еще долго сидел на кровати, не двигаясь и прижав пальцы к щеке, в которую она его поцеловала. Тоширо почувствовал, как буря внутри него усиливалась. А его чувства к этой невероятной девушке усиливались с каждым ее словом. Но радоваться этому было так ужасно, потому что, следуя своим принципам, пострадает она сама. Вздохнув, он встал и тоже пошел к Ишшину. Так же, как он знал сестру Карин, возможно, с свежеприготовленной едой. И зная Юзу, она уже могла приготовить целый стол еды, которым, наверное, можно было бы накормить целый отряд шинигами. Когда они приехали, Тоширо понял, что так оно и было. Юзу встретила их своей особенной улыбкой, в которой можно было утонуть. Она будто открывала путь к ее сердцу, в котором был пышный беззаботный сад. — Карин-чан, а что происходит? — все-таки спросила Юзу, пока все молча ели. Карин отодвинула тарелку и вздохнула, прежде чем поднять взгляд на сестру. — Юзу, мы должны кое-что тебе рассказать…