Несгораемая клятва

Все взгляды устремились на нее, едва она переступила порог. Карин почувствовала, как пристально все шинигами смотрели на неё. От осознания щеки заалели. Она шла по залу, опустив глаза. С Тоширо они остановились, лишь подойдя к самому его концу, почти прямо перед сотайчо. Он сидел на стуле и смотрел на Карин. Черты его лица были застывшими, жесткие и бесстрастные. Прошло несколько секунд тягостного молчания, и Карин начала чувствовать себя неловко, но тут главнокомандующий знаком велел им подойти. Карин и Тоширо опустились на колени и склонили головы. Карин слышала, как за спиной все присутствующие сделали то же самое — встали на колени на маленькие подушки, заранее приготовленные для церемонии. Не поднимая головы, она украдкой, из-под ресниц, наблюдала за Тоширо. Он смотрел в пол, и по тому, как он смотрел, ей стало ясно — эта церемония не приносит ему радости. Она понимала почему. Он все еще чувствовал себя виноватым. И не хотел, чтобы она шла на это ради него. Она улыбнулась про себя. Возможно, он и не любил ее, но он заботился о ней как о друге. И этого ей было достаточно. Уж лучше прожить остаток жизни рядом с лучшим другом, чем с человеком, который никогда бы ее не понял. Погруженная в свои мысли, она почти не расслышала слов Кьераку. Но, судя по ритуальным одеждам и обстановке, он, вероятно, произносил благословение. Карин вздрогнула, только когда Рукия вышла вперед и, покачивая маленькими колокольчиками, прошлась над ее головой и головой Тоширо. Звон был единственным звуком в зале, эхом отражаясь от стен. Рукия, единственная из всех, кто стоял рядом с ними, была одета не в стандартную форму синигами. На ней было мико — одеяние из красного и белого шелка, а в волосах белая лента, резко контрастировавшая с чернотой ее волос. «Она выглядит очень красиво», — засмотрелась Карин. Колокольчики звучали еще некоторое время, пока наконец не смолкли. Очищение и благословение были завершены. Сотайчо обратился к Тоширо, веля ему произнести клятву. Карин почувствовала, как ее щеки вновь вспыхивают от его слов, сколь бы формальными они ни были. Произнося клятву, Тоширо избегал ее взгляда, а Рукия тем временем поставила перед ней кувшин и небольшую чашу. Карин мало что знала о традиционных свадьбах. Сейчас в Японии чаще венчаются по западному образцу, и немногие придерживаются старых обычаев. Но у ее родителей была как раз такая, традиционная, поэтому она знала достаточно, чтобы понять: в кувшине, который держала Рукия, было сакэ. Тоширо, похоже, не знал об этом — во всяком случае, она прочитала это в его взгляде. Рукия вручила чашу сначала Тоширо и налила в нее немного жидкости из кувшина. Карин знала Тоширо достаточно хорошо, чтобы быть уверенной — он никогда не пил сакэ или любой другой алкоголь. Ей едва удалось сдержать смех, когда он сморщился и быстро, почти не глотая, опорожнил чашу. Рукия взглянула на нее с забавной ухмылкой — она тоже заметила, как неловко сморщился Хитсугая. Затем Рукия взяла у него чашу, наполнила ее снова и с ободряющей улыбкой протянула Карин. Та в ответ улыбнулась и приняла чашу. Она сделала несколько глотков, не удивляясь вкусу. Она уже пробовала сакэ однажды с Юдзу. Они были еще слишком молоды, и тогда им просто было любопытно, но больше они не пытались снова повторять этот эксперимент. Это была одна из тех авантюр, что она совершала только со своей сестрой, и которую она могла вспоминать до бесконечности, потому что Юдзу вскоре все чаще проводила время с друзьями. Кучики забрала у нее чашу и во второй раз подала Тоширо. Он после мгновенного колебания снова отпил. Затем Рукия в третий раз поднесла чашу Карин, и та повторила ритуал, после чего Рукия забрала посуду и отошла. Карин взглянула на Тоширо и, как и прежде, не встретила его взгляд. Его щеки слегка порозовели, а прядь волос упала на глаза. Наконец, они получили от Рукии кольца и надели их на левую руку. Несмотря на то что она сама была участницей церемонии, Карин с трудом верила, что теперь она действительно замужем. Даже кольцо на руке не помогало осознать это до конца. Сотайчо произнес еще несколько слов, затем кивнул Тоширо и ей, давая знак подняться. Они вышли из зала бок о бок, под взглядами всех присутствующих. Оказавшись снаружи, Карин почувствовала, как часть напряжения покидает ее тело. — Все в порядке? — впервые с начала церемонии Тоширо посмотрел на нее и спросил. — Конечно. Но, честно говоря, я больше ни за что на свете не соглашусь участвовать в подобном, — она усмехнулась, на что он лишь покачал головой, слегка ошеломленный ее развязностью. — Куда теперь? — спросила она. — В мой отряд. Кажется, все хотят праздновать, хотя я не вижу в этом событии повода для праздника… — Оставь им это. И вообще, разве свадьба — не повод для праздника, Тоширо? — Я не это имел в виду, Карин. Просто… это не было добровольным… — Хватит, Тоширо. Я приняла решение сама, а значит, это было добровольно. Хватит винить себя. По крайней мере, не из-за меня. Давай же. Пойдем, нам не обязательно задерживаться там надолго. Он замолчал и последовал за ней, но через несколько метров взял инициативу на себя — Карин не знала дороги в десятую дивизию. Оказавшись на месте, они снова вошли в большую залу. Однако здесь было куда больше синигами. Она узнала некоторых из тех, кто был на церемонии, но большинство были незнакомцами, которые шумно праздновали и пили — якобы в ее честь. Многие выкрикивали поздравления через всю комнату, но держались на почтительном расстоянии от них. Другие были поглощены беседами, но их взгляды то и дело скользили в ее сторону. Она догадывалась, о чем они говорят. Тощиро положил ей руку на плечо. — Не обращай на них внимания. Они празднуют любое событие, на котором разрешено пить. — Все в порядке, Тоширо. И я тоже в порядке. А ещё мне кажется, это и правда повод для праздника. Он посмотрел на нее, но ничего не ответил. — Тайчо! — в этот момент по залу прокатился возглас, и ухмыляющаяся Рангику бросилась к ним. Карин заметила, как Тоширо рядом с ней напрягся. — Карин-тян! Ты выглядишь великолепно! Я не успела сказать тебе это раньше! Ты стала такой красивой за эти годы. Как же давно мы не виделись… — Рангику-сан! — Карин прервала монолог светло-рыжей женщины, и та на мгновение замолчала. — Прости, я просто немного взволнована. Но я же всегда знала, что вы идеально подходите друг другу! Настоящая любовь всегда найдет путь! Хотя, должна признать, я удивлена, что эта свадьба вообще состоялась… — Мацумото! — на этот раз ее прервал Тоширо. Карин увидела, что его щеки покраснели так же, как и ее. — Оу! Так ты значит ей не рассказал, тайчо? — ее взгляд выражал явное неодобрение, а Карин смутилась от этих слов. Разве Рукия не говорила чего-то подобного? Что имели в виду эти женщины? Что скрывал от нее Тоширо? — Иди, Мацумото», — Хитсугая отослал своего лейтенанта, и та, нахмурившись, подчинилась. — Тоширо, что она имела в виду? — спросила смущенная Карин. Тоширо вздохнул и отвел взгляд. Вместо ответа он уставился куда-то вглубь зала. — Не обращай внимания, Карин. Ты же знаешь, какая она. Тебе стоит пройти к своей семье, они, конечно, хотят поговорить с тобой, — он ушел от ответа. Карин на мгновение задумалась, затем вздохнула и кивнула. — Хорошо. Но помни, тебе придется рассказать мне, когда будешь готов,— она улыбнулась ему. — Если до этого ты сама не подслушаешь других, пока они сплетничают о нас, — парировал он, и Карин рассмеялась. Затем она направилась к своей семье, которая несколькими минутами ранее тоже вошла в зал. — Карин-тян! — Юдзу сразу же окликнула ее и обнял так крепко, что Карин ещё сильнее заулыбнулась. — Привет, Юдзу. Отец смотрел на нее с улыбкой. — Я горжусь тобой, Карин, — сказал он. — Спасибо, папа. Но я повторять это не буду. Он рассмеялся в ответ на ее замечание. — Ты невозможна, Карин, — заметил Ичиго. — И поэтому ты меня обожаешь, — парировала Карин, обнимая брата. — Хэй, Ичи-нии, тебе бы лучше пойти к Рукии-нээ. Уверена, она ждет тебя, — Карин усмехнулась, видя, как заливаются румянцем щеки Ичиго. — Заткнись, малявка, — огрызнулся он, не подумав. Карин и Ишшин рассмеялись, а Юдзу лишь улыбнулась своей нежной, но многозначительной улыбкой.