Несгораемая клятва

— О, Карин-тян! Ты такая красивая! — пропищала Юзу, прижимая ладони к покрасневшим щекам. Карин вздохнула. Через несколько часов она выйдет замуж. За Тоширо. За своего лучшего друга. За человека, в которого была тайно влюблена. — Юзу права. Но… Я до сих пор не могу поверить, что ты это делаешь, — пробормотал Ичиго и нежно погладил сестру по щеке. — Ичи-нии… — Я знаю! Знаю, что ты уже взрослая, Карин. — Вот и хорошо, братец. Обещаю, я справлюсь. — Ичиго, оставь сестру в покое. У нее был тяжелый день, — Рукия треснула Ичиго по затылку с воспитательной целью. — Эй, Рукия! — Заткнись и скажи Карин, как замечательно она выглядит, Ичиго! Ичиго взглянул на нее, и Карин перевела взгляд на своего брата. Те необъятные эмоции и слова, что были между ними, так очевидно расползались по коже. Давили, но согревали. — Карин… — начал Ичиго, но затем запнулся и прокашлялся. — Так... Ладно. Ты выглядишь великолепно, хоть я и знаю, что тебе плевать на это. Но на самом деле неважно, во что ты одета — ты и Юзу самые красивые девушки, которых я знаю. Ты — это ты, Карин, и этот карлик тебя не заслуживает, если сам этого не понимает! — Ичи-нии! — Карин с благодарностью улыбнулась и поцеловала брата в щеку. Она редко делала это, и оттого жест казался еще ценнее. — Спасибо, Ичи-нии. Но пообещай, что оставишь Тоширо в покое. Он ничего не может поделать. Брат кивнул. Когда Карин посмотрела на Юзу, у младшей сестры на глазах стояли слезы. К ним присоединились отец со своими кузенами. Карин окинула взглядом всех собравшихся. Она чувствовала себя хорошо с этой семьей, сколько бы идиотов в ней ни было. В конце концов, это были ее идиоты, и она ни за что на свете не променяла бы их. — У тебя есть еще несколько минут, сестренка. Потом мы уходим вперед. И ничего не сломай! — бросила Кукааку, окинув ее пронзительным взглядом, и вышла. За ней последовали остальные; остался лишь отец, который должен был сопровождать ее на церемонию. Они помолчали. — Пап? — наконец нарушила она тишину. Он посмотрел на нее, давая понять, что слушает, — Я скучаю по ней. По маме. Жаль, что она не может быть здесь… Отец вздохнул и грустно улыбнулся. — Я уверен, что мама тобой гордится, Карин. Кроме того, она всегда с нами. Прямо здесь, — тихо сказал он, приложив руку к ее груди, где билось сердце. — У тебя такое же большое сердце, как у нее, понимаешь? У всех вас троих. — Пап, Юзу вся в нее. Я не… — возразила Карин с грустной ноткой в голосе, но отец покачал головой. — Это не так. Юзу очень на нее похожа, и она единственная из вас троих больше человек, чем шинигами или квинси. Хотя, я думаю, силы квинси у нее рано или поздно проявятся. Но ее сердце — у тебя, Карин. Ее дар самопожертвования и преданности. Ты ничуть не хуже Юзу, и мама любила вас всех троих одинаково. Так же, как и я. И она вами гордится. Карин улыбнулась, и отцовские слова слегка успокоили ее. — Спасибо, пап, — пробормотала она, не глядя на него. Эта искренность и серьезность в общении с отцом была для нее в новинку. — Пора идти, Карин, — сказал отец после нескольких минут молчания. Карин кивнула. Она знала, что в этот день все будет иначе. Это была не обычная традиционная свадьба. Ей не придется несколько раз переодеваться. Не будет ничего слишком экстравагантного, как это часто бывает в Японии. Если бы Карин могла выбрать, она бы предпочла западный стиль, но в Обществе Душ это было невозможно. Она молча последовала за отцом из дома кузины через ворота в город шинигами. Все было готово, так что никаких задержек не предвиделось. У входа в зал первой дивизии они остановились, и отец улыбнулся ей. — Я горжусь тобой, Карин, не забывай об этом, — сказал он и поцеловал ее в лоб. Она слабо улыбнулась, закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Остальные уже внутри. Тоширо скоро придет, и вы войдете вместе… — Остальное я знаю, пап. Речи, тосты, еще речи. А теперь иди, — прервала его Карин. Отец усмехнулся, еще раз кивнул ей и скрылся за дверью. Карин вздохнула. Эта свадьба была совсем не такой, о какой она мечтала в детстве — она думала, что выйдет замуж за человека. Но тот образный человек никогда и не смог бы сделать ее счастливой, так что терять ей было нечего. Возможно, он даже запретил бы ей видеться с друзьями-шинигами. Или не смог бы осознать или поверить про другую сторону жизни ее семьи. Поэтому в глубине души Карин знала, что этот путь, проложенный самой судьбой, верный. Ее вывел из раздумий шорох шагов. Она подняла глаза — и все вокруг разом обрело четкость. Тоширо. Она выходит замуж за Тоширо. За шинигами, который только что подошел к ней. Она проведет здесь всю оставшуюся жизнь. С ним. Она нервно улыбнулась, осознав всю абсурдность ситуации. — Привет, — пробормотал он, вероятно, не менее нервный, чем она, и отвел взгляд. — Привет… — ответила она, и между ними повисло неловкое молчание. Спустя мгновение Карин улыбнулась и покачала головой, — Это так нелепо… — тихо проговорила она, выдав свою мысль вслух, и услышала сдержанный смешок Тосиро. — Ты еще можешь передумать, Карин… — Не валяй дурака. Мы уже почти в дверях. Ты лучше скажи, что я прекрасно выгляжу, а не предлагай сбежать, идиот. В ответ он улыбнулся и впервые по-настоящему посмотрел на нее. — Мне жаль. Ты выглядишь прекрасно, Карин. Так лучше? Его щеки слегка порозовели, как и ее. Она не была привычна к комплиментам. — Намного. Ты тоже… если не смотреть на синяки под глазами, — сказала она, внимательнее всмотревшись в него. На нем было черное кимоно, а волосы были убраны. И все же его кожа за последние дни стала неестественно бледной. Она не спрашивала, но понимала — что это. Клятва давалась ему тяжело, вытягивая силы. Он вздохнул, и она увидела внутренний конфликт в его глазах. — Тоширо, не волнуйся. Мы справимся, — попыталась она подбодрить и сжала его руку. Он на мгновение посмотрел на нее, затем сжал ладонь девушки в ответ, но после отпустил ее. — Нам нужно просто сделать это… — Говоришь так, будто женитьба на мне — это нечто ужасное, Тоширо. — Ты же знаешь, что это не так, Карин! — Да? Значит, жениться на мне — и даже не поморщиться? — Нам пора, Карин! Карин улыбнулась. Хоть на мгновение между ними все стало так же просто, как раньше. Она была рада, что все осталось именно так. Куросаки всем сердцем надеялась, что это никогда не исчезнет. — Тоширо? — Что? — Что бы ни случилось, ты останешься моим лучшим другом, хорошо? Он не успел ответить — она уже толкнула дверь. В зале воцарилась абсолютная тишина.