Феникс

По улице бежит мальчик лет семи. Его лицо бело от страха, и это не удивительно – на земле лежат тела убитых людей. Множество тел. Вокруг следы борьбы: сломанные прилавки, повреждённые стены, метательное железо, разбросанное везде и всюду в огромном количестве. Вспышка. Тот же самый мальчик, но уже не на улице. Он стоит на пороге просторного помещения и смотрит, не отрываясь, на два окровавленных тела. Глаза его полны слёз. Позади тел я замечаю неясную чёрную тень. И просыпаюсь. Кое-что в этом сне напугало меня больше, чем сам факт расправы с людьми – знак клана Учиха на стенах домов. *** В первый день переговоров со мной случилась неприятность – ослабленный организм, получивший, к тому же, ещё одну встряску совсем недавно, не выдержал напряжения и отключился. Весь день шрам горел огнём, перед глазами плыли разноцветные круги, а во рту явственно чувствовался металлический привкус, так что результат был закономерен. Очнулась я, лёжа на футоне в одном из шатров на нейтральной территории, где проходили переговоры. Хаширама Сенджу медленно водил рукой, покрытой зелёной медчакрой, вдоль моего шрама. Боль ушла. Когда Сенджу закончил свои манипуляции, я медленно встала на ноги, опираясь на Мадару, и не забыв поблагодарить за помощь. Младший Сенджу обнаружился тут же. Он смотрел с презрением и кривил губы в насмешке. «Ты не заплачешь. Не доставишь ему такого удовольствия. Стиснешь зубы, выпрямишь спину, и сделаешь вид, что всё отлично. Соберись, тряпка». На губах сама собой расцвела пакостная ухмылка. Одна из тех, что вызывали дрожь ужаса у всех врагов, которых ей – Изуне - приходилось допрашивать. Многообещающая ухмылка. Обещающая множество страданий. Изуна специально репетировала её перед зеркалом, потратив не один час, прежде чем её устроил результат. Я мысленно её поблагодарила. Младший Сенджу больше не насмехался. Эта сцена изрядно испортила мне настроение. Мадара предложил отдохнуть несколько дней, но мне хотелось следить за ходом дискуссии, ведь я активно участвовала в проработке нашей позиции. Переговоры грозились быть долгими. С первым пунктом, касающимся прекращения активных столкновений между кланами, согласны были обе стороны. В принципе, пункт этот был самым лёгким в повестке, так как от постоянной войны устали все, и возможность свободно разминуться на нейтральной территории поддерживалась негласно. Вторым пунктом шёл обмен пленных. Так уж вышло, что пленных Сенджу в данный момент было больше, чем пленных Учиха. Хаширама-сан предложил обменять всех на всех. Тут и начались первые разногласия. Всё дело в том, что пленные, по сути, являлись одним из тех немногих рычагов, что сейчас находились в руках нашего клана. Положение Учиха в данный момент было близко к отметке «катастрофическое». Из-за существенной разницы в численности, Сенджу били клан Учиха по всем фронтам. И речь тут шла не только о прямых военных столкновениях. Члены обоих кланов были, прежде всего, наёмниками, и жили тем, что выполняли разного рода заказы гражданских. Чем меньше нас становилось, тем меньше заказов мы могли выполнить, тем больше нас вытесняли Сенджу. Этой зимой ситуация могла стать критической, и мы с Мадарой не могли допустить, чтобы клан банально вымер от голода. Поэтому разницу в количестве пленных собирались повернуть себе на пользу, использовав их как дополнительную гарантию выполнения наших требований. — То есть, вы предлагаете ввести квоты на выполнение заказов? Кажется, вы не в том положении, чтобы диктовать нам условия, — Тобирама зло сощурил красные глаза. Промелькнула даже хулиганская мысль, что с активированным шаринганом разница между нами будет минимальна – очень уж похож альбинос на моих соклановцев, только колер другой. — Кажется, вы хотите отменить перемирие? — Я прищурилась не менее зло. — Спокойней, Изу-чан, — миротворцем выступил, как ни странно, Мадара. — В свете того, что мы собираемся совместно строить деревню, это вполне резонное требование, — обратился он уже к Сенджу. — Тем более, мы не предлагаем вводить равные квоты. Но я должен быть уверен, что члены моего клана будут обеспечены заказами. — Вполне разумно, — согласился Хаширама-сан. — Этот пункт можно включить в союзный договор, — на этих словах Тобирама явственно скривился, но вынужден был согласиться. Переговоры продолжились. Третий пункт – заключение собственно союзного договора. Сенджу настаивали, что союз должен быть не только политическим, но и военным. Логика в этом присутствовала – недостаточно просто построить деревню, её придётся защищать, и будет странно, если защитой займётся лишь один клан. В принципе, я была согласна с этим пунктом, как и Мадара, но интуиция, буквально вопившая после недавнего сна, подсказывала, что для сохранности клана следует держаться от деревни на некотором расстоянии. Или же отрегулировать отношения настолько, чтобы претензий вообще не могло возникнуть. Умом я понимала, что последнее вряд ли возможно, но клан хотелось максимально обезопасить. Вариант, при котором Учиха продолжат жить в своём поселении, Мадара отмёл, но согласился, что все обязанности клана следует расписать максимально точно. Поэтому нашей стартовой позицией стало заключение исключительно политического союза, что смогло изрядно удивить обоих Сенджу. Принимать такую позицию они категорически не хотели, и начался торг. Итогом многочасового спора, иногда на повышенных тонах, стал компромисс, предусматривающий: оказание военной помощи деревне в случае внешнего нападения; отказ от участия в военизированных операциях за пределами поселения, за исключением тех случаев, когда отказ от операции ставит под угрозу жизнь и здоровье жителей деревни; а также создание совместной военной полиции для обеспечения внутренней безопасности. На последнем положении я особо настаивала, аргументируя тем, что людей, поддерживающих порядок, зачастую не любят, и подобное бремя стоит разделить. Дальнейшие переговоры касались будущего политического устройства деревни. У меня не было иллюзий по поводу того, кто станет во главе селения – Хаширама Сенджу обладал таким потрясающим обаянием, что тянулись к нему даже недавние враги. Ситуацию следовало уравновесить, и самым логичным выходом стало назначение ближайшим советником и заместителем представителя союзного клана. Таким образом, если во главе станет Хаширама-сан, то его советником – кто-то из Учиха (сейчас кандидатур было три – Мадара, Хикаку и я). Если когда-нибудь высшую должность получит кто-то из Учиха, то его советником должен стать Сенджу. Немаловажную роль должен был играть Совет Кланов. Когда я предлагала эту идею брату, то основой для создания такого органа власти стали мои знания о работе парламентов моего мира, а также то, что помнила Изуна о Совете Старейшин. В итоге получилось нечто среднее. Но постепенно это предложение обросло пунктами, которые смогли меня удивить. — Полагаю, что только сначала в совете будет всего два клана, — Тобирама разглядывал меня с интересом, а я думала, что зря Мадара сказал, кто автор этого предложения. Под взглядом младшего Сенджу трудно не чувствовать себя подопытным кроликом. — Вероятно, к нам многие захотят присоединиться, и я не думаю, что будет резонно предоставить всем равные права. Не сразу, во всяком случае. — Вы имеете что-то против равноправия, Тобирама-сан? — Я не удержалась от подколки, хотя сомневаюсь, что участники беседы поняли её суть. — Равноправие – это миф, Изуна-сан, — отрезал Тобирама. Не знаю, что больше его бесило: моё имя или необходимость добавлять к нему уважительный суффикс. — Сейчас слишком велики риски, чтобы позволить кому-то вставлять нам палки в колёса. Предлагаю ввести право блокировать любые решения. Только для наших кланов. Я с трудом заставила себя не рассмеяться – в деревне наёмников будет свой микроООН. Жаль, что юмор ситуации никому не объяснишь. В общей сложности, переговоры длились несколько недель. Постепенно мы приходили к компромиссам по всем спорным пунктам будущего договора. Разработали ряд правил, что впоследствии станут основой для законов деревни. Договорились о разделении сфер деятельности. Прежде всего, это касалось будущей больницы (на первых порах лечением должны были заниматься Сенджу, принявшие также обязанность обучения будущих медиков; я клятвенно пообещала себе, что отправлю своих соклановцев учиться, если понадобится – пинками), академии (и Учиха, и Сенджу могли многому научить молодое поколение, поэтому обязанность предоставить учителей в будущую академию в равной степени легла на оба клана), обеспечении внутренней и внешней безопасности (Тобирама предложил проект, предполагающий создание тайной полиции и специального диверсионного отряда в одном флаконе). *** — Очень плохо, — Мадара стоит, скрестив руки на груди, и хмурится. Мы находимся на клановом полигоне – брат решил проверить, насколько я восстановилась. Результатом он явно не доволен. — Ты слишком медленно реагируешь. Всё ещё плохо себя чувствуешь? Моя заторможенность имела вполне прозаическое объяснение – рассинхронизация между телом Изуны и моим сознанием. Пока я позволяла телу двигаться на рефлексах, моя скорость была в норме, и я могла успешно отбивать атаки брата, правда, без малейшего шанса перейти в контратаку; но, стоило взять тело под контроль, как реакция тут же замедлялась. Всего на секунду, но в этом мире и такого интервала достаточно, чтобы отправиться к праотцам раньше назначенного срока. Только вот рассказать об этом Мадаре я не могла, поэтому просто пожала плечами. — Всё в порядке, просто мысли заняты не тем. Наверстаю, — улыбка нужного эффекта не произвела. — Очень плохо, — повторил брат. — Противник не станет ждать, пока ты додумаешь мысль. — Обещаю исправиться, нии-сан. Мадара неохотно кивнул. — Чтобы в одиночестве из поселения ни ногой. Мысленно я обрадовалась такому распоряжению. Пусть перемирие с Сенджу уже вступило в силу, но кто знает, с кем я могу столкнуться в бескрайних лесах страны Огня, что окружали нашу деревеньку. Я нахожусь в мире, где клановые войны – не пережиток прошлого, а значит, чувствовать себя в безопасности можно только на своей территории. Слишком много врагов у клана Учиха, чтобы разгуливать, где попало, пока я не могу в полной мере применять навыки Изуны. Да и мысль, что когда-нибудь мне придётся убить, вгоняла в депрессию. Для меня убийство человека оставалось дикостью, хоть я и понимала, что смысл фразы «убей или убьют тебя» в этом мире актуален, как нигде. Была и ещё одна вещь, что пугала меня почти до обморока. Изуна, будучи мастером иллюзий, нередко использовала свои возможности при допросе пленных. Пыточные гендзюцу, не нанося физических увечий, калечили психику не меньше. Вероятность получить на выходе пускающего слюни идиота была даже выше, чем при обычном допросе. Изуну это не волновало, меня же бросало в дрожь. Я могла лишь надеяться, что гром грянет не скоро. А пока я занималась медитациями и тренировками, стараясь максимально увеличить скорость реакции, чтобы не полагаться только на рефлексы тела. Во время медитаций я заметила интересную вещь – кроме собственной чакры я могла ощущать также чакру окружающую. Не видеть с помощью шарингана, а именно чувствовать. Перебрав некоторое количество свитков в доме, я обнаружила те, что могли помочь с развитием этой способности, и теперь усердно тренировалась. Спустя некоторое время обнаружилось, что я могу не только ощущать чакру деревьев или животных, но и чувствовать всплески, возникающие от применения стихийных техник. Всплески эти настолько отличались от привычного природного фона, что перепутать их с чем-то другим было практически невозможно. *** Строительство деревни шло полным ходом. Хаширама-сан и Мадара наблюдали за работами с каким-то особым восторгом. Брат даже придумал название будущего поселения – Коноха, деревня, скрытая в листве. Нередко я наблюдала обоих на вершине скалы, ставшей их излюбленным местом. Я радовалась тому, что Мадара вновь обрёл друга, но эта радость омрачалась кошмарами, в которых брат продолжал умирать от руки старшего Сенджу. Понимания того, почему это происходит, не было и близко, и тревога не покидала меня. Иногда Мадара пропадал куда-то, и его отсутствие могло длиться по несколько часов. Но объяснять мне брат ничего не хотел. — Я обязательно расскажу тебе всё, Изу-чан, — Мадара ласково провёл рукой по моим волосам. — Запасись терпением. Больше всего меня пугало, что возвращался он в отвратительном настроении, которое в последнее время было редкостью. Тобирама Сенджу практически не попадался мне на глаза, что не могло не радовать. Каждый раз, когда я видела его, бок начинал ныть, несмотря на то, что Хаширама-сан сделал всё, чтобы избавить меня от последствий ранения и того топорного лечения, что в клане гордо именовалось «ирьёниндзюцу». Новость о заключении мира между давними врагами распространилась по всей стране Огня и далеко за её пределами. Стоит ли удивляться, что ежедневно мы принимали делегации от многих кланов, которые прощупывали почву на предмет присоединения к столь могущественному союзу? Некоторые из них уже участвовали в строительстве, другие пока присматривались, но демонстрировали столь явный интерес, что сомневаться в их решении не приходилось. Была и ещё одна категория – шпионы. И не только из других стран. Кажется, даймё страны Огня к основанию деревни отнёсся с изрядной долей подозрения, пусть публично и демонстрировал иное отношение. Этой категорией занимался Тобирама с моим посильным участием, которое заключалось в том, что я представляла ему отчёты обо всём происходящем, написанные некоторыми моими соклановцами, что специально были поставлены наблюдать за окружающей обстановкой. Сама же я разрывалась на части и очень жалела, что в сутках только двадцать четыре часа. На меня свалилась одна из самых трудных задач – снабжение. Контролировать поставки оказалось необычайно тяжело. Пользуясь неразберихой, некоторые торговцы пытались нагреть руки: кто-то банально завышал цены, кто-то затягивал поставки, кто-то пытался продать некачественный товар. Были и такие, что, получив оплату, товар не поставляли вообще. Как раз с одним из таких случаев я и собиралась разобраться. Караван с продовольствием должен был появиться в Конохе ещё три дня назад. Памятуя о тех проблемах, что были у меня с контролем, и, помня распоряжение Мадары, я отправилась искать брата, чтобы доложить о ситуации и выпросить пару человек в сопровождение – просто так сидеть в деревне я не собиралась. Мадара обнаружился на скале, что меня совсем не удивило. Его настроение снова было отвратительным. Но при ярком свете дня я обнаружила ещё одну вещь, что напугала меня даже больше перепадов настроения – чёрная радужка его глаз сейчас имела сероватый оттенок, будто была покрыта плёнкой. Это означало лишь одно – брат слеп из-за использования шарингана, вернее, высшей его формы – мангекё. Но для чего было его использовать? Ведь в битвах он не участвовал уже долгое время. — Может, всё-таки расскажешь мне, что с тобой происходит? — Я не смогла удержать эмоций. — Где ты пропадаешь? И почему загоняешь своё зрение? Нии-сан, я беспокоюсь. — Ещё не время, — Мадара покачал головой. — Когда я закончу, ты первой обо всём узнаешь. Но ты ведь не об этом хотела поговорить? — Мне нужно покинуть Коноху. Хочу взять с собой ещё пару человек. Ты не против? Брат пожал плечами. — Отправляйся. — Даже не спросишь, куда? — И куда же? — Ты порой невыносим, — я фыркнула. — Когда вернусь, доложу. Надеюсь, это просто недоразумение. Один из караванов пропал. — Вот как? Тогда возьми и кого-нибудь из Сенджу. — Зачем это? — Положа руку на сердце, мне совсем не хотелось контактировать с ними лишний раз. Пусть мы и заключили союз, но отношения между людьми были весьма напряжёнными – всё ещё свежа память о недавнем конфликте и всей той боли, что пришлось испытать. Круг ненависти не так-то просто разорвать. Да и думать о том, что тебя в любой момент могут ударить в спину – удовольствие ниже среднего. — Мы должны показывать пример совместной работы. — Хорошо, пример так пример, — с этим доводом пришлось согласиться. Я нашла Хашираму-сана, объяснила ему ситуацию и, в сопровождении двоих незнакомых мне Сенджу и Учиха Изаму, родственника Хикаку, отправилась в путь. Мы бежали по дороге, что появилась в результате передвижения огромного количества людей и повозок. Тёплый ветер бил в лицо, а по бокам мелькали исполинских размеров деревья. В своём мире я никогда не видела растений подобного размера. Активировав шаринган, я заметила, что количество чакры в деревьях значительно превышает привычные показатели. Более того, сама земля здесь буквально «фонила» чакрой. Это стоило обдумать более детально. Участок странного леса имел значительные размеры и чётко очерченные границы. Интересно, какова природа данной аномалии? Был ещё и другой участок, с такими же параметрами, но довольно далеко отсюда. В том лесу нередко бывал Хаширама-сан, однако мысли свои не озвучивал. Иногда в этом странном лесу мелькали исполинские тени, перемещающиеся столь быстро, что даже шаринган с трудом мог их отследить. Спустя почти два часа бега я почувствовала впереди множественные всплески чакры, не похожие на очаги людей или животных. Они имели различную интенсивность и больше всего напоминали последствия применения стихийных техник – тут-то мне и пригодились недавние тренировки. В воздухе запахло пеплом и озоном. Я подала знак остановиться. Мы сошли с дороги и продвигались вперёд максимально осторожно, прикрытые густыми лесными тенями. Запах гари становился всё сильней, к нему примешивалось отвратительное амбре горелого мяса и экскрементов, вперемешку с тяжёлым металлическим запахом. Я аккуратно раздвинула густые заросли перед собой и едва удержала крик ужаса. Передо мной расстилалась большая прогалина в лесу, сплошь покрытая обломками повозок и человеческими трупами, изуродованными настолько, что люди с трудом угадывались в этих кусках мяса. Вся земля была покрыта кровью и ошмётками плоти. Меня тут же стошнило. Желудок скрутили спазмы, а на глазах выступили слёзы. Я знала, в каком мире нахожусь, но увидеть такое побоище своими глазами оказалось выше моих сил. Кто-то прикоснулся к моему плечу, и сердце чуть не остановилось. Я стремительно развернулась, сложив печать и готовясь атаковать, но это оказался один из сопровождающих Сенджу; и бледен он был не менее моего. Тем временем, к нам уже спешили остальные. Я пыталась взять себя в руки, медленно вдыхая через рот, чтобы не чувствовать тошнотворный запах. Нельзя, чтобы подчинённые видели панику своего командира. С трудом, но мне удалось немного успокоиться. — Надо внимательно всё осмотреть. Возможно, кто-то смог остаться в живых. Вероятность исчезающе мала, но стоит проверить. Вы двое, — я посмотрела поочерёдно на соклановца и одного из Сенджу, — будете охранять территорию. Заберитесь повыше и наблюдайте. Мы с тобой, — короткий взгляд на второго Сенджу, — прочешем местность. — Может, отправим кого-то в деревню с донесением? — подал голос Изаму. От испуга черты его лица обострились, и весь он напоминал испуганного зверька. — Позже. Сначала осмотримся. На счету каждая секунда. Мы разошлись в противоположные стороны и начали прочёсывать поляну. Чем больше я смотрела на убитых людей, тем яснее понимала картину происшедшего. Кто бы ни напал на караван, это были не разбойники, ведь они нападают с целью наживы. И разбойники не интересовались продовольствием, разве что в голодный год. В этом же случае весь товар был уничтожен. Да и нет смысла разбойникам убивать с такой жестокостью. Всё это больше походило на работу маньяка. Или показательную расправу. Если верно второе, то цель этой демонстрации сомнений не вызывала. Строительство Конохи явно встало кому-то поперёк горла. — Изуна-сан, — от размышлений меня отвлёк голос Сенджу, — я нашёл одного выжившего! Я поспешила к нему. Человек находился в весьма плачевном состоянии. Сомневаюсь, что он проживёт долго. — Ты владеешь медицинскими техниками? — обратилась я к напарнику. Тот покачал головой. Всё тело раненого представляло собой один сплошной ожог. Такие повреждения с жизнью не совместимы. Несчастный хрипел и слабо царапал пальцами землю. Я опустилась на корточки, попыталась не скривиться от запаха палёного мяса. — Ты можешь говорить? В ответ – всё тот же хрип. Видимо, он вдохнул раскалённый воздух, который и обжог голосовые связки. Выход только один – применить гендзюцу. Я активировала мангекё и произнесла: — Цукиёми, — даже пыточную технику можно использовать в мирных целях. Мир потерял привычные краски. Осталось лишь три цвета: красный, белый и чёрный. Я впервые оказалась в собственной иллюзии. Любопытство подталкивало меня в спину, заставляя оглядываться вокруг, точно ребёнок, впервые попавший в парк аттракционов. Я с трудом заставила себя сосредоточиться на деле, и обратила всё своё внимание на человека рядом. В его широко распахнутых глазах ещё виднелись отголоски недавнего ужаса. После непродолжительных расспросов я прервала технику. К сожалению, раненый не смог рассказать ничего существенного, лишь подтвердил то, о чём я и так догадывалась - целью нападения была максимально жестокая расправа. Я отправила одного из сопровождающих с донесением в Коноху и погрузила торговца в иллюзию – пусть я не в состоянии облегчить боль, но могу заставить его мозг думать, что боли нет. Возможно, он доживёт до прихода помощи. *** Мадара в данный момент вполне попадал под описание дикого зверя в клетке, с той лишь разницей, что не метался от стены к стене, а вполне мирно подпирал одну из них. Глаза его при этом горели жаждой убийства. Совещание из-за нападения на караван проходило в одном из тех временных зданий, что были построены с помощью мокутона Хаширамы-сана, и где сейчас располагался временный штаб. Я закончила докладывать и перевела дух. От воспоминаний до сих пор мутило. — Расправа, значит, — красные глаза Тобирамы сейчас, как никогда, напоминали шаринган. — Уверена в этом, — я держала обеими ладонями кружку с успокаивающим настоем, которую сунули мне в руки сразу по прибытии, и вдыхала горьковатый аромат трав. Сейчас на месте бойни работал большой отряд, отправленный прямо со стройки. Пусть мы уже ничем не могли помочь, но похоронить погибших необходимо. — Надо их догнать, — медленно проговорил Мадара. — Сначала надо выяснить, чьих рук это дело, — возразил Тобирама. — А так мы даже не знаем, кого догонять. Я отвлеклась от спора и ушла в свои мысли. Была одна вещь, что не давала мне покоя. Там, на поляне, мне показалось, что нападавших было несколько. Об этом говорили следы чакры. И теперь я припомнила кое-что ещё – все эти следы имели одну общую черту. Как будто убийцы – близкие родственники. — Изуна-сан, почтите нас своим присутствием, — от размышлений меня отвлёк язвительный голос Тобирамы. Я подняла голову от чашки и заметила, что все присутствующие выжидательно уставились на меня. — Простите, — горло внезапно пересохло, — кажется, я отвлеклась. — Сможете ли вы узнать нападавших, если повстречаете их? — Видимо, повторил вопрос Хаширама-сан. Я задумалась. Следы чакры имели некоторые специфические особенности, так что шансы распознать тех, кто это сделал, при встрече были достаточно высоки. — Вероятно, да, — я медленно кивнула. — К тому же, есть ещё кое-что, — и я рассказала, к каким выводам пришла несколько минут назад. — Ну что же, — слово снова взял Тобирама. — Это важная деталь. Но есть один аспект, о котором вы все, кажется, не подумали. — И что же это? — Мадара вскинул голову. — Узнав о случившемся, торговцы не захотят перевозить свои товары в деревню без серьёзной охраны. А это – дополнительная нагрузка на нас. Кто бы ни стоял за нападением, он прекрасно всё рассчитал. Эти выводы логично вписались в мои размышления. С тоской я подумала, что нам предстоит ждать новых атак. Но пока, хотелось просто порадоваться хотя бы тому, что этот ужасный день, наконец, закончился. *** Я ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть, но, стоило только закрыть глаза, как я вновь видела злополучную поляну с разбросанными на ней мёртвыми телами. Забыться удалось лишь к утру. Я на ощупь иду вдоль стены длинного коридора. Темнота вокруг такая, что невозможно увидеть даже собственные руки, если поднести их к лицу. Я боюсь отрывать пальцы от стены – неизвестно, смогу ли потом снова её найти. Мне кажется, что темнота вокруг – живая, и от этого по коже бегут мурашки. Наконец, я замечаю впереди слабый огонёк и спешу к нему. Лишь бы выбраться отсюда. Я оказываюсь в огромном зале. Вокруг – сотни, а, может быть, и тысячи зеркал. И в каждом из них – моё отражение. Светловолосая, сероглазая девушка с далёкой от совершенства фигурой. Моя внешность из другого мира. Медленно иду вдоль зеркал, внимательно всматриваясь в отражения. Все они – разные. Вот девочка-школьница в смешных круглых очках, прижимающая к груди учебники; вот молодая женщина в строгом костюме, взгляд надменный и насмешливый; вот растрёпанная девушка в растянутой футболке, сидит, привалившись боком к стене и обхватив ноги руками. Я с удивлением рассматривала такие разные и такие странные образы, чувствуя, что каждая из них – это я, что все эти отражения – часть моей личности. Даже затянутая в чёрную кожу ярко размалёванная девица с байком за спиной. Все зеркала – в разных рамах: некоторые простые – деревянные, пластмассовые, металлические; другие – настоящее произведение искусства – резные, кованые, расписные. Я долго бродила по зеркальному лабиринту, пока не наткнулась в дальнем конце зала на зеркало в полный человеческий рост в обычной деревянной раме. Из зеркала на меня смотрела Изуна Учиха.